Может ли судья с зарплатой 20 000 рублей вести спор об имуществе на миллионы долларов?
Досье
Николай ГАГАРИН, 53 года, управляющий партнер адвокатского бюро "Резник, Гагарин, Абушахмин и партнеры". В адвокатуре - с 1982 года. В конце 80-х годов защищал одного из подсудимых по "чурбановскому делу". Затем отошел от уголовной защиты и работает в качестве корпоративного адвоката.
В начале и середине 90-х годов представлял интересы журналиста Егора Яковлева, правительство РФ в споре с Международным центром Рерихов, а также экс-президента СССР Михаила Горбачева (в споре с солистом группы "Ласковый май" Андреем Разиным). Вел защиту банкира Александра Смоленского, консультировал НК "ЮКОС".
Кандидат в мастера спорта по борьбе. Имеет сына и внучку. Увлекается охотой и охраной животного мира.
- Николай Алексеевич, вы человек, широко известный в узких кругах, - таков удел корпоративного адвоката. Давайте выйдем из тени и расскажем читателям "Новой газеты", как вы стали юристом и вообще добились того, чего добились.
- Кроме адвокатских тайн, связанных с делами моих клиентов, мне нечего скрывать. Я вырос в районе Самотеки. Я изучил сначала законы улицы, которые в то время были еще справедливы. До армии я окончил строительный техникум и был направлен в строительные войска. Я объездил весь Восточный Казахстан, много чего там повидал. В армии я вступил в партию, потом получил орден "Знак почета", а потом начал задавать себе вопросы, ответы на которые рядовому советскому гражданину знать было не положено. Желая найти эти ответы, я поступил на рабфак МГУ, а затем на юридический факультет в 1977 году.
Поскольку я был старостой, орденоносцем и так далее, у меня был выбор, куда распределяться на работу. "Уголовной романтике" я никогда не был подвержен. Государственная служба меня ни в каком виде не прельщала. Оставалась адвокатура. Здесь я и проработал всю остальную часть жизни вплоть до сегодняшнего дня.
- Когда адвокатам было лучше: в середине или в конце восьмидесятых, в начале девяностых или теперь?
- Это зависит от того, что понимать под словом "лучше". В материальном смысле лично мне теперь неплохо, хотя многие рядовые адвокаты, особенно в провинции, вряд ли с этим согласятся. А если под "лучше" понимать "интереснее", то мне очень нравилось работать в конце восьмидесятых, когда появились кооперативы и совместные предприятия. Интересно было в начале и до конца девяностых, когда шли процессы становления крупного и среднего бизнеса, приватизация, банкротства. Но теперь наступила какая-то другая фаза. Суды теряют свою независимость. И в Москве, и в регионах их все больше подминает под себя исполнительная власть, соответственно и роль адвоката опять постепенно низводится до фикции, декорации.
- Говорят, у адвокатов есть и такая функция, как посредничество в "заказных делах", в коррупционных сделках с судьями.
- Среди "почтальонов", носящих конверты, люди нашего сословия вряд ли составляют большинство. С профессиональной точки зрения (а я свою профессию все еще уважаю и люблю) мне обидно, если результат рассмотрения дела зависит не от выстроенной мной красивой, остроумной юридической позиции, а от содержимого конверта, который кем-то заблаговременно занесен судье.
- Какова же тогда ваша роль? Кто в таком случае вам платит и за что?
- Есть такое выражение, которое придумали наши клиенты: "Нужна хорошая математика". Мол, понимаешь, Гагарин, там уже сколько-то куда-то занесли, и результат предопределен, но надо, чтобы было красиво. За это мне и платят, а я дешево не беру, но теперь на меня время от времени находит черная меланхолия и я начинаю с сожалением смотреть на весь юридический цех, в котором, похоже, подобным мне скоро не останется места.
- Считается, что в России прошла широкая судебная реформа, многое сделано, в том числе для поддержки независимости правосудия...
- Да что для этого сделано? Судей одели в мантии и черные ермолки? И они от этого сразу стали другими, да? Наши суды после ряда непоследовательных взбрыкиваний времен перестройки вернулись к тому, чем и были: судьи чувствуют и ведут себя как чиновники. В хозяйственных вопросах суды зависят от исполнительной власти. Создание органов судейского сообщества, таких, как квалификационные коллегии судей, привело не к укреплению независимости судей, а к полному их подчинению председателям судов и далее по судейской вертикали. В тех делах, где замешана политика, будь то в Москве или в регионах, суды штампуют решения, угодные власти. Там же, где этого элемента нет, "суды независимы и подчиняются только знакомым". Процветает коррупция. Да и может ли арбитражный судья, получающий (дай бог) двадцать тысяч рублей в месяц, вершить спор об имуществе и обязательствах на миллионы долларов?
Маркс очень точно сказал: "В обществе, которое организовано как товарное, тенденцию становиться товаром проявляет все". И судебные вердикты - тоже товар. Чтобы этому противостоять, нужны специальные механизмы, широкое участие присяжных при рассмотрении не только уголовных, но и гражданских дел, нужно платить судьям огромную зарплату, но ничего этого нет. Да никому в новых структурах власти независимый суд уже и не нужен. Вы представляете себе Михаила Ходорковского перед судом присяжных? Да мало ли что они там могут выкинуть!
- Как вы оцениваете перспективы российской адвокатуры?
- Фигура адвоката - производное от независимого суда. Какие будут суды, какое будет государство, такова же будет и адвокатура. Работая в конце 80-х по "чурбановскому делу", я спорил с Тельманом Гдляном, который утверждал, что в Узбекистане они столкнулись с мафией. А я говорил, что это не мафия, а преступное государство. Нынешнее государство после романтических шатаний перестройки опять вернулось к своему преступному виду. Поменялся, так сказать, только состав преступления. Прежнее "социалистическое" государство превратилось в банального вора, а сегодня оно занимается мошенничеством по отношению к своим гражданам. Это государство запускает по цепочке неплатежи, раздавая финансово не обеспеченные обещания. А рядом с пирамидой государственных (!) краткосрочных облигаций (ГКО) никакой Мавроди и рядом не стоял. А теперь государство переписывает собственные прежние (налоговые и приватизационные) правила игры и по новым правилам задним числом собирается судить Ходорковского и отнимать его собственность. А это не "гоп-стоп"?
- Но все же суд - это лучше, чем прямой административный произвол.
- Иногда суд оказывается прикрытием для произвола. Басманный суд быстрее всякого прокурора штампует нужные следователям постановления, прокуроры прикрываются судебными решениями: мы, мол, при чем? - а суды еще до начала рассмотрения дела по существу, в частности, продляя сроки содержания под стражей, встают на обвинительные позиции.
Я считаю, что спасти правосудие может лишь широкое участие присяжных и других заседателей при рассмотрении как можно большего числа как уголовных, так и гражданских дел. Например, в арбитражном суде с 1995 года допускается, наряду с судьей-чиновником, участие арбитражных заседателей - профессионалов в области бизнеса. Знаете, сколько арбитражных дел в 2003 году рассмотрено с участием заседателей? Восемьсот дел из 869 тысяч.
Сегодня в России судьба экономически самостоятельного человека - мелкого или среднего бизнесмена - напоминает ситуацию Буратино на поле дураков, по периметру которого ходят, имея виды на его "три сольди", бандит - кот Базилио и лиса Алиса - чиновник, в том числе и судья. "Буратины", даже если у них есть талант к предпринимательству, вынуждены прекращать легальный бизнес. Самое обидное, что сопротивляться лисе с котом труднее всего среднему и мелкому предпринимателю. А значит, в России нет собственников как класса. А только средним и мелким собственникам - и тут круг замыкается - нужен независимый, справедливый и равный суд.
Записал Леонид НИКИТИНСКИЙ
15.03.2004
http://novgaz.2u.ru:3000/data/2004/17/23.html
