Наблюдения над борьбой между жителями Ю. Бутова и московским руководством позволяют лишний раз напомнить о том, что традиционно бытующие представления о готовности (точнее, неготовности) граждан выступать против власти не слишком точны и "практика - критерий истины" никогда не помешает. Обыкновенно оппозиционные политики, с одной стороны, указывают на полный произвол властей: "Что хотят, гады, то и делают", с другой стороны, констатируют: "Ну не встает страна огромная". Из чего остается только делать вывод о тысячелетнем рабстве - ибо как еще объяснить отсутствие реакции на бесстыдный произвол. Что начальники весьма часто Бога не боятся и людей не стыдятся - это очевидно. Не менее очевидно, что граждане не слишком склонны качать права - даже и в тех случаях, когда начальственный восторг не лезет ни в какие ворота. Не слыхать не только вечевого "Смирись перед великим народом!", но даже насчет реализации права мирно собираться и требовать прекращения злоупотреблений мало чего наблюдается.
Все так, но негоже игнорировать разницу между "весьма часто" и "всегда", "не слишком" и "никогда", т. е. полагать, что общая тенденция вообще не знает исключений, что граждане никогда не протестуют, а власти никогда не отступают. При том что такие случаи есть и они являются самыми интересными, ибо позволяют понять особенности негласного общественного договора - что власти могут безнаказанно делать и чего все-таки не могут, не подвергая себя сильному риску. Наши же оппозиционеры отказываются искать в случаях начальственного заднего хода (или хотя бы даже очевидной начальственной растерянности - вместо неумолимости) какие-либо закономерности, предлагая в качестве универсального объяснения простейшую разводку. Власть-де сама разыгрывает комбинацию с отступлением (см. комментарии на избавление автомобилиста Щербинского от тюрьмы), чтобы показать свою благодетельность, но мы-то умные, мы все понимаем и на такой пиар ни за что не клюнем. С таким нежеланием познавать закономерности природы и общественной жизни те, которые умные и все понимают, сами создают для себя ситуацию, когда перед ними черный ящик, принцип работы которого непонятен и нельзя предсказать, когда заискрит.
Между тем никакого особенного черного ящика нет и секрет народного поведения в большой степени объясняется словом "проекция". Речь идет о способности представить себя на месте жертвы произвола и понять, что ничто не препятствует мне оказаться следующим. Если проекция срабатывает, возмущение более или менее гарантировано. См. тот же случай со Щербинским, оказавшимся на пути у несшегося на тот свет алтайского губернатора, см. и нынешнюю бутовскую историю. Неприкрытая несправедливость в отношении маленького человека - крайне действенный детонатор. Провально же низкий КПД кампании в поддержку М. Б. Ходорковского или движения "Матери Беслана" объясняется заведомым отсутствием проекции. Рядовому гражданину невозможно вообразить себя обладателем 17 млрд долларов: "Это никак не про меня и, следственно, не мое дело". С "Матерями" другая промашка. Представить себя жертвой трагедии с заложниками еще можно (хотя и тут, как и в случае со стихийным бедствием, действует психологическая защита: "Такой ужас - нет, это не со мной"), но мешает другое. От горя матери стали неадекватны, а человек (который, случись такое с ним, тоже, возможно, стал бы не вполне в себе) не способен вообразить себя поврежденным в уме. Сумасшествие внутренне непредставимо, отсюда и фиаско затеи.
Разумеется, проекция никак не равнозначна верному чутью. Режим Сталина во многом держался как раз на ошибочной проекции: "Зря у нас не сажают, а значит, арест соседа - это не про меня". Но речь идет не о том, верным или неверным оказывается отказ отождествить себя с другим, а о том, что такое отождествление иногда имеет место - и тогда само начинает искрить, а иногда не имеет - и тогда разжигай не разжигай, а толку мало. Правило же отождествления в том, что маленький человек видит свое вероятное будущее в судьбе другого маленького человека, ни за что попавшего под паровой каток. Если наши освободительные демагоги не хотят этого понимать - а ведь не хотят: что в прошлогоднем случае с А. Иванниковой, что в нынешнем случае с Ю. Прокофьевой либеральный взгляд варьируется от полного безразличия до брезгливого презрения, - зачем вообще заниматься демагогией? Чтобы покушаться на роль народоводителя, нужно хоть в минимальной степени понимать, где и когда у людей болит. Без такого понимания остается только сидеть в ожидании, когда рак на горе свистнет, а граждане проникнутся судьбой М. Б. Ходорковского.
Мотивы начальственных отступлений тоже представимы, поскольку укладываются еще в советскую традицию. В позднем СССР крайне жестко гасили любое недовольство, имеющее политический оттенок, но сугубо аполитичный протест против злоупотреблений встречал более мягкое отношение. Отказ идти на выборы рассматривался как проявление крайней нелояльности, но коллективка жителей аварийного дома, отказывающихся идти на выборы, пока им канализацию не починят, считалась дозволенным способом протеста. На фоне постоянных речей про нынешнее Back in USSR стоило бы понять, что back оно еще и таким может быть. Политических - гасить, аполитичных - по возможности умиротворять, не доводя до греха. Кстати, задний ход в вопросе о трубе вокруг Байкала тоже кладется в советскую традицию. Экологические выступления (хоть по поводу того же Байкала) считались частично дозволенной фрондой. См. также экологическую окраску первых неформалов времен перестройки. Про другое еще нельзя, но про природу и охрану вроде как и можно.
С такой народной манерой проекции и с такой негласной конвенцией можно не соглашаться, но неразумно их в упор не видеть. Политик, желающий снискать благосклонность избирателей, скорее должен воспринимать это как данность, что никак не отрицает работу по изменению этой данности. Соучаствуя в народных нуждах и чаяниях и приобретая таким образом авторитет, можно исподволь и расширять круг предметов и тем, достойных чаяния. Но оппозиция не хочет видеть эти лазейки, через которые можно со временем дойти до власти, утверждая, что никаких лазеек нет, а сплошной железобетон. Такое отвращение к низовой демагогической работе наводит на мысль, что идеалом для оппозиции является демократия без избирателей.
"Эксперт" No25
http://www.expert.ru/columns/2006/07/03/naulitsepravdy/
viperson.ru
