Будучи последовательным приверженцем народовластия и свободы слова, я полагаю, что в продолжающимся конфликте вокруг постановки в Новосибирском академическом театре оперы и балета (НГАТОиБ) оперы Вильгельма Рихарда Вагнера «Тангейзер», в интерпретации Тимофея Александровича Кулябина, в СМИ крайне слабо представлена точка зрения противников данного действа. Мне кажется, что для действительного разрешения настоящего конфликта требуется дать возможность широко изложить свою точку зрения и этой стороне. Кроме того, сей острый спор необходимо перевести в область сдержанного, конструктивного и разумного диалога – который есть разговор двух. Не думаю, что этому будет кто-нибудь возражать.
В любом споре основой его конструктивности и осмысленности является понимание оппонентами аргументов друг друга. Для чего им требуется говорить на одном или близком понятийном языке, а, при невозможности оного, что чаще всего бывает в мировоззренческом споре, каковой у нас и происходит по «Тангейзеру», необходим перевод своих аргументов на язык доступный оппоненту. Для того чтобы понять другого человека, если конечно такое желание присутствует, следует уразуметь, по крайней мере ухватить, его образ мысли. Один из способов это сделать есть апофатический — т. е. уяснение того, что не является его образом мысли. Это можно сделать, в том числе, если рассмотреть какими ему представляются поступки другой (например, вашей) стороны. Попробуем проделать данный манёвр.
Далее я попытаюсь представить, как смотрятся взгляды и аргументы сторонников митинга «За свободу творчества», выраженных, в первую очередь, в его резолюции, с точки зрения противников кулябинского варианта «Тангейзера». Мне это сделать будет тем легче, что я не являюсь активным участником данного конфликта, и не поддерживал использование некоторых методов протеста против спектакля. Подчеркну, что не буду ни в коей мере касаться художественных особенностей настоящей постановки, а рассмотрю исключительно общественный резонанс оной. Потому ниже следуют заметки, хоть и не непредвзятого, но всё же стороннего исследователя.
То что конфликт не закончен снятием ближайших показов и увольнением директора театра Бориса Михайловича Мездрича думаю очевидно. Ибо идут и идут публикации в СМИ материалов в поддержку и директора, и режиссёра, остаются требования возобновления показа кулябинского «Тангейзера», продолжается сбор подписей под резолюцией митинга, хотя она уже и передана Главе государства и Руководителю правительства, а сбор подписей под петицией с требованием убрать митрополита Новосибирского и Бердского Тихона не остановлен.
Начнём настоящие заметки с рассмотрения обоснованности и правомочности увольнения директора НГАТОиБ Б.М. Мездрича министром культуры РФ Владимиром Ростиславовичем Мединским. С моей точки зрения В.Р. Мединский просто не мог не уволить Б.М. Мездрича, поскольку в противном случае возник бы вопрос о компетенции и способности управлять «культурным хозяйством» самого министра. Почему-то забывают, что, в отличии от Т.А. Кулябина, Б.М. Мездрич являлся государственным служащим, чиновником. Нравиться это кому-нибудь или нет, но это факт жизни. А, в рассматриваемом эпизоде, Б.М. Мездрич явно показал свою крайнюю некомпетентность и не профессионализм именно как государственный чиновник. Отметим нарочито, что мы не рассматриваем его деловые качества как директора театра.
Ведь, что мы имеем по результату данной постановки? То, что она спровоцировала очень острый конфликт в обществе. Сам же директор театра Б.М. Мездрич не предпринял не только никаких шагов на предварительном этапе с целью, если не демпфировать, то хотя бы смягчить конфликт, но не выказал никакого желания договориться и нивелировать оный уже после начала острой фазы. Т.е. он допустил разгореться конфликту в обществе и далее даже не пробовал его загасить. Иначе, он вёл себя явно не как государственный чиновник такого уровня и на такой должности, одной из важнейших функций которого является сглаживания разногласий в обществе и недопущения доведения выяснения отношений между социальными группами, придерживающихся различных взглядов, до стадии открытого конфликта. В общем, показал себя не на высоте, подчеркну – как госслужащий.
Если же Б.М. Мездрич сознательно шёл на этот конфликт, типа как художник, то тем более увольнение его есть единственное верное решение со стороны министра. Возможно, художнику и позволительно провоцировать зрителя, хотя и в этом случае тот должен понимать, что он не является «сферическим конём в вакууме», а живёт в обществе, где приняты определённые нормы поведения и существуют внешние границы твоего самовыражения (это так, не смотря на обратное утверждение текста резолюции), то провокации абсолютно не место в действиях чиновника. Б.М. Мездрич нарушил это важнейшее правило. Тем самым он преднамеренно и осознанно подверг испытанию министра, попробовал установить для себя сугубый суверенитет, стать актором, чуть ли не равным министру, захотел получить настоящую независимость. Не удалось. Такие действия Б.М. Мездрича на государственной службе, впрочем как и в любой иерархической организации, однозначно трактуются как вызов системе и руководству лично. За что он и поплатился. Не мог не поплатиться.
Потому, по нашему мнению, надежды участников митинга на то, что по их требованию уволят В.Р. Мединского и восстановят Б.М. Мездрича равны нулю. И причина игнорирования «мнения зрителей и профессионального сообщества» будет не в злонамеренности властей или сугубого влияния «радикальных около церковных движений», а именно в образе действий Б.М. Мездрича и в том на что он «покусился». Ведь если теперь удовлетворить требования митингующих, то сфера культуры, да и не только она, полностью выпадет из области управления государства. Каждый руководитель, например театра, может с этого момента просто игнорировать любые требования и распоряжения со стороны министерства культуры, да собственно почти любых органов государственной власти, опираясь на прецедент «Тангейзера» и мотивируя своё самоволие «свободой творчества» и «недопустимости любой цензуры». По сути, Б.М. Мездрич подтверждает именно такой ход дела, когда в последних своих интервью, уже после отставки от должности, говорит об «опасностях» «финансовой цензуры театров» со стороны государства.
Добавим, что казус Б.М. Мездрича сродни и есть продолжение казуса Михаила Борисовича Ходорковского: да не один он, среди тогдашних олигархов, нарушал закон, таким образом, за который его судили, но он был тем, кто решил радикально изменить правила игры в области государственного управления в свою пользу. За что и понёс наказание. Хотя мог бы и выиграть. Но, что говориться, «парню не свезло».
Укажем, что обвинение, отмеченное в резолюции митинга в адрес министра культуры, в игнорировании оным решения суда, не имеет никакого отношения к действиям министра. Суд не рассматривал и не выносил свое мнение о взаимодействии работодателя и работника (министра и директора). Суд рассматривал иск Митрополии к Театру, в части наличия оскорбительных для верующих элементов и сцен в спектакле. Да суд не нашёл оснований для соответствующей их квалификации. Суд вынес вердикт существенно ранее решения В.Р. Мединского об увольнении Б.М. Мездрича и уволен последний не за факт постановки кулябиным «Тангейзера», а за чиновничий не профессионализм и строптивость. Ну а сама законность увольнения вообще не вызывает ни у кого сомнения. Потому-то ни сам Б.М. Мездрич ни кто иной, из его сторонников, не попытались даже оспорить действия министра в суде. Что было бы логично если бы В.Р. Мединский попёр против решения суда. Напротив, рассуждая о законности и праве, сторонники Б.М. Мездрича, пытаются решить проблему внесудебным порядком, что говорит о том, что и они понимают отсутствие у себя правовых аргументов. Вместо обращения в суд, они прибегают к формам общественного давления. Вполне, до определённого момента, надо сказать законным. Впрочем, как и соответствующего давление на власть со стороны противников постановки и Б.М. Мездрича.
И тут сразу будет удобно рассмотреть продолжающийся сбор подписей под петицией о смене владыки Тихона, Митрополита Новосибирского и Бердского и вот в каком ключе. Сторонники Б.М. Мездрича и Т.А. Кулябина возмущены увольнением первого, с поста директора НГАТОиБа и снятием постановки второго, из репертуара театра. Увольнения, повторимся, и законного и правомочного. Этого никто не оспаривает, хотя многим оно может не нравиться и казаться даже несправедливым. Здесь же, подписавшие петицию, требуют отставить руководителя от управления религиозной организацией, в которой сами не состоят и, более того, даже не спрашивая мнение членов этой организации! (Мне не раз заявляли в этой связи, что мол «сам я аполитичный и не религиозный, но требую отставки митрополита»). Удивительная позиция: Смену директора государственного театра вышестоящим руководством и полномочным представителем собственника и работодателя – мы осуждаем и считаем это вмешательством во внутренние дела театра, посягательством на свободу творчества и возмущаемся, что принималось оно «без учёта мнения зрителей и театрального сообщества», а подписывать петицию о смене руководства организации к которой не принадлежим – это нормально… Пикеты и митинги, на законном основании проводимые против кулябинского «Тангейзера» – мракобесие, а подписание требования убрать владыку, не спрашивая паству — демократично… В каком из двух случаев происходит действительное ущемление свободы и проявляется моральное насилие? Где больше радикализма? Да слова Митрополита могут не нравиться и атеистам и верующим, но в этом случае необходимо обратиться в суд, как это и сделала ранее Митрополития, а не через голову своего соседа христианина, «демократично» требовать убрать митрополита, не разделяющего ваши взгляды на религию и жизнь! Мне кажется это и логичнее и честнее и не так тоталитарно... Мы же строим правовое государство, не правда ли?
Теперь о том, как выглядит «свобода творчества и цензура», в понимании сторонниками митинга «За свободу творчества», со стороны противника кулябинской интерпретации Вагнера.
В резолюции митинга не однажды указывается на «опасный прецедент для дальнейшего введения цензуры», что «любые попытки цензуры творчества» недопустимы, выражается обеспокоенность «нарушением статьи 44 Конституции РФ гарантирующей свободу литературного, художественного, научного, технического и других видов творчества» и т. д. Требует резолюция изменить статью 148 УК РФ «Нарушение прав на свободу совести и вероисповедания» в соответствии с принципом правовой определённости. Надеюсь, что авторы резолюции и все подписавшие её твёрдо придерживаются сами принципа res judicata и следовательно, убеждены, что, например, приговор М.Б. Ходорковскому полностью правомочен, и пересмотру не подлежит. Поскольку, в соответствии с этим принципом, наличие двух точек зрения на приговор и его мотивы, не являются основанием для повторного рассмотрения дела, важно лишь существо дела. И что решение европейского суда о взыскании с РФ 50 миллиардов долларов в пользу акционеров ЮКОСа есть вопиющее противоречие данному принципу и исполнять его не следует.
Далее, принцип правовой определённости устанавливает, что весь корпус законов и правовых актов, да вся правовой системы во всей своей целостности и объёме создаются и согласуются таким образом, что человек вполне может выстроить своё кратко и долгосрочное поведение в соответствии с их требованиями. А значит те кто закон не нарушал – «могут спать спокойно». Отсюда же следует, что в соответствии с данным принципом из резолюции, отправленной центральным властям, уже исключены требования убрать Владимира Абрамовича Кехмана и вернуть директором Б.М. Мездрича и отставить В.Р. Мединского. Ведь ни В.А. Кехман, не В.Р. Мединский никакие законы не нарушали и их не за что увольнять. Что касается Б.М. Мездрича, то тут третье, не уполномоченное лицо – митингующие, вторгаются в область взаимодействия работника и работодателя и пытается, в обход установленных норм и правовых документов, навязать всем свою волю. Это противоречит не только данному принципу, но и ряду других юридических и правовых норм и принципов. Не сомневаюсь, что авторы и подписавшие последовательны в своих требованиях и в своих стремлениях соблюдать законы государства «всеми группами населения».
Итак о «свободе творчества». Первое, что вызывает некоторое недоумение в резолюции, это содержащееся в ней категорическое требование прекращения ЛЮБЫХ попыток цензуры. Любую критику в адрес «творческих» работников предлагается воспринимать как проявление тирании и мракобесия, тогда как «критика» со стороны самих «творческих» работников не может быть даже осуждена (читаем резолюцию, требование №1: «Недопустимость ЛЮБЫХ видов цензуры» (выделено прописными буквами мною). Иначе, резолюция и все её подписавшие требуют установления в обществе тирании «свободы самовыражения». Получается, что, например, любое проявление Веры в виде попыток защитить свои святыни и символы, воспринимается авторами резолюции как покушение на «светскость» и «свободу». Сама же «светскость», прикрываясь «свободой творчества», может покушаться на что угодно.
Как в этой связи рассматривать, например, статьи Конституции РФ №17: «Осуществление прав и свобод человека и гражданина не должно нарушать права и свободы других лиц», №19: «Все равны перед законом и судом», №21: «Достоинства личности охраняется государством», № 29: «Каждому гарантируется свобода мысли и слова» и прочая? Надо ли понимать, что настоящие статьи не относятся к «соответствующим статьям Конституции» и их тоже намечаеться переписать ради свободы творчества и борьбы с цензурой?
Но и более того, резолюция с одной стороны говорит о свободе, а с другой стороны, одновременно, явочным порядком отказывает оппонентам в возможности свободного и публичного, в рамках закона, выражения своего мнение (что гарантирует нам ст.31 Конституции РФ). Так, выражение несогласия с постановкой, квалифицированно как пользование конституционными свободами в виде «инструмента цензуры».
Видно, как столь категоричное и безапелляционное требование освободить от всякой цензуры творчество, приводит к противоречию, как с существующими документами, в частности с Конституцией РФ, так и с принципом внешней свободы, защиту которой декларировали организаторы митинга. Ведь внешняя свобода есть, по сути, договорное установление границ самочинных действий между социальными акторами – моя свобода заканчивается там, где начинается ваша. А у нас теперь, появляется социальная группа, которая более свободна, точнее «равнее» остальных. Она, под лозунгом «свободы творчества», выбивает себе индульгенцию установления границ собственной свободы там, где она считает нужным, без учёта мнения прочих.
Второе, авторы и лица подписавшие резолюцию, заявляя, что «отдельные группы граждан не могут выражать мнение всех жителей» и «чтобы в процессе принятия ключевых решений учитывалась точка зрения всех сторон», сами именно этого не собираются придерживаться, когда в резюмирующей части декларации, требуют всё переделать, все решения отменить, всё вернуть, а так же и переписать УК РФ и отправить в отставку министра. Иначе, они требуют выполнения только своих пожеланий, хотят учесть только своё мнение не спрашивая и не смотря и не считаясь с другими, например, теми кто, ещё ранее, уже высказал несогласие с кулябинской интерпретацией «Тангейзера». Так могут или не могут «отдельные группы граждан выражать мнение всех жителей»? Или есть разные группы граждан: те, мнение которых выражает мнение всех и те, мнение которых не выражает мнение всех? Надо или не надо «учитывать точку зрения всех сторон»?
Сама резолюция в целом, хотя и наполнена указаниями на озабоченность «деятельностью радикально настроенных граждан» и «радикализацией околоцерковных движений» и т.д., имеет вид ультиматума. В ней нет и намёка на возможный диалог с людьми придерживающимися иной точки зрения. Оппоненты в резолюции представлены в самых чёрных красках. Они и некультурны и не этичны и не уважают своих возражателей и малообразованны. В тексте чётко произведено разделение общества на хороших, светлый и культурных – мы и агрессивных, плохих, некультурных, тёмных – они. С последними вести переговоры бессмысленно, да и незачем. О чём говорить «светлому эльфу» с «тупым орком»? Их надо просто поставить на их место.
Этот поход подтверждён и в инициативе, выдвинутой активистами митинга, о проведения круглого стола, по набору проблем связанных с этим конфликтом. Стола лишь между представителями властей и самих защитников «свободы творчества». Вторая сторона конфликта не зовётся на круглый стол, значить выслушивать и учитывать их мнение не предполагается. И в правду зачем? С ними и так всё понятно. Они должны исполнять то, о чём договорятся власти и сторонники «свободы творчества». До прочих «далёких от культуры» решения круглого стола будут доведены явочным порядком? Простите, именно так понимается ныне свобода? Это опять к слову о том, что, читаем снова резолюцию митинга, «отдельные группы граждан не могут выражать мнение всех жителей»?
Всё это в достаточной мере характеризует образ мысли данных активистов и тот подход к решению проблемы, которому они придерживаются. Надо отметить, что это стиль и элементы т.н. ненасильственной политической борьбы.
Третье, вообще сам тон резолюции и постоянное, рефреном проходящее через текст, в виде категоричного императива — требование безграничной и полной, ничем и никем не ограниченной «свободы творчества», свободы самовыражения сродни выдержкам из катехизиса и употреблению священных символов и понятий некоей религии, которую авторы и подписавшие резолюцию исповедуют и на которую, по их мнению, никто ни смеет покуситься. При этом посягательства на символы и ценности других слоёв населения, сторонников других религий, в рамках отправления обряда «свободного самовыражения» – допускается и приветствуется. Собственно сам этот обряд «свободного самовыражения», если он взят в своей рафинированной чистоте, и состоит единственно в этом непрерывном посягательстве. Персоналии же, которые, отправляя «свободу творчества», задели святыни прочих – становиться настоящими героями, «святыми свободы». Сравните героизацию «Небесной сотни» Евромайдана; «сплочённое» почитание памяти авторов «Charlie Hebdo»; «защита» «цивилизованной» общественностью группы «Pussy Riot»; «стыжение», частью российской «интеллегенции» своей страны – РФ за действия в Крыму; обструкция несчастно Мэтта Тейлора, учёного надевшего якобы сексистскую рубашку... Примеров не сотни – их тысячи и по всему миру. Вот они действительно «опасные прецеденты» установления новой религии «свободы творчества» и установление клерикального государства «свободы самовыражения»!
Теперь ещё немного о суде. Он, суд, рассматривал содержание постановки с точки зрения наличия в оной оскорбительных для верующих сцен и элементов. Суд, опираясь на данные экспертизы, не нашёл таковых. Но суд не решает моральных и этических проблем и даже не посягает на это, он лишь смотрит на формальную строну дела опираясь на законы, имеющиеся в его распоряжении факты и своё собственное внутреннее убеждение. Суд не ищет справедливости, не указывает на правду, не говоря уже об истине. Суд не решает мировоззренческих конфликтов. Суд не обязывает вас не обижаться на своего оппонента или на решение суда… Суд не собирался, да и не мог уладить конфликт вокруг «Тангейзера». Суд не решал: считают себя оскорблёнными верующие или нет, оскорбили их или нет. Он только указал, что из представленных материалов, нет оснований для возбуждения уголовного преследования директора театра и режиссёра. Всё.
Потому, не смотря на отказ суда в уголовного преследования действующих лиц кулябинской постановки, он не снимает проблему оскорбления, как таковую. Многометровый «своеобразный» плакат и использование образа Христа вместо выдуманного рыцаря Генриха фон Офтердингера в контексте смыслового содержания оперы «Тангейзер», как были, с точки зрения христианина, мерзостью перед Богом так ими и остались. Именно это и выражали слова Митрополита, очень эмоциональные но, по сути, верные. Святитель Василий Великий говорил: «Кто не смотрит на зло с отвращением, тот скоро будет смотреть на него с удовольствием». Я, как и многие верующие, не могу не испытывать отвращение к сей постановке, не смотря на решение суда.
Вот защитники кулябинской версии говорят о том, что кощунственный плакат висел всего-то каких-то 28 секунд (как посчитано-то точно). Мне любопытно, они оскорбятся если их всего-то один раз публично послать на три буквы? Ну всего же один раз, а не сто… Ну разве это обидно? Один раз. Можно? Да? Можно оскорбить их один раз? Ну начну например, с правой стороны и каждого всего по одному разу. Они не будут возражать? Всего по одному разу? Да и это я не со зла, это у меня такое самовыражение. Можно? Ведь они ж серьёзно пишут, и всех убеждают, что чуть-чуть повисел плакат и всё, ничего страшного, ничего оскорбительного…
Наконец заметим и тот факт, что и авторы резолюции и подписавшие оную часто и явно противоречат сами себе. Например, в резолюции отмечается, что Б.М. Мездрич уволен В.Р. Мединским «под давлением активистов, подавляющее большинство которых не видели спектакля» (выделено мною). Чуть ранее в этой резолюции написано, что спектакль посмотрело около 8 000 зрителей и отмечено, что это «существенно превышает численность митинговавших против спектакля». Резолюцию же подписало свыше 15 000 человек. Спектаклей пока более не проходило, следовательно, по крайней мере, половина, из подписавших резолюцию, не видели спектакля! Мне кажется было бы честнее либо вообще скрытно не цитировать в резолюции знаменитое «не читал, но осуждаю», либо остановить количество подписантов на 8 000. А так получилась явная двусмысленность и нелепица. Типа, осуждать не видя спектакля – глупо, а поддержать спектакль не видя – нормально.
Ну что же, скажут, разве не имели право протестовать люди против увольнения Б.М. Мездрича и вычёркивания кулябинского варианта «Тангейзера» из репертуара Новосибирского оперного? Конечно, имели. Это их право, как свободных граждан правового государства – Российской Федерации. Но, заметим, такое же право имеется и у противников постановки. Они так же могут выразить своё отрицательное к оной отношение, как и сторонники — поддержать её. В рамках закона, естественно. И те и другие, естественно… Ведь мы, и сторонники, и противники, равны перед законом, судом и друг другом — с правовой точки зрения. Не так ли?
И совершенно не понятно как может успокоить общество возврат в репертуар НГАТОиБ куляюбинского «Тангейзера» и восстановление директором этого театра Б.М. Мездрича. Ведь, кроме указанных выше проблем управления, пойдут снова митинги и пикеты со стороны «радикальных» противников спектакля и, соответственно, решительно настроенных его сторонников. Каждый раз, когда будет показываться «Тангейзер» мы будем иметь всё возрастающее напряжение и, тут уже без кавычек, усиливающуюся радикализацию общества и углубляющийся раскол в нём.
И действительно возникает вопрос: «Надо ли категорически сегодня настаивать и требовать своего и только своего?» Может успокоится всем, передохнуть. Подумать о том, что не всегда и не обязательно – выигрыш противника твой проигрыш… Да и противник ли тебе – сосед твой? Можно вспомнить знаменитую отповедь Алексея Алексеевича Венедиктова украинским молодым журналистам «Громадского телебачення» в январе 2014 года. Он тогда на их патетические и самоуверенные замечания о «титушках» и «Беркуте» заметил, что вообще-то и те и другие ваши, молодые люди, соседи. И когда ты, отложив микрофон, приходишь домой с работы, а сотрудник «Беркута», сняв каску и бронежилет, приходит со своей, то вы становитесь просто соседи по лестничной площадке. И может быть стоит не ненавидеть друг друга, а попытаться понять и поговорить?
Какой же выход предлагается из сложившейся непростой ситуации?
Есть хорошее христианское правило, сформулированное Апостолом Павлом: «задняя забывай, вперёд распространяйся». То есть, не живи вчерашними обидами, неудачами и достижениями, а трудись сегодня для будущего. Его и предлагается придерживаться.
А направление движения, к выходу из данной ситуации следует из постулатов изложенных в начале данной заметки. Нам, тем кто за и тем кто против, надо начать говорить друг с другом. И говорить не митингами, пикетами, «коридорами позора» или требованиями уволить всех кто нам не нравится и восстановить всё, что нравится, а начинать вести диалог друг с другом. А диалог это не только высказывание своей точки зрения, но и выслушивание мнения другого. Чтобы вести диалог, необходимо понимать друг друга, чтобы понимать, надо говорить и вслушиваться в аргументы и позиции друг друга. Надо искать тот язык который будет приемлем и доступен для обеих сторон. Как сделать сиё?
Очень хорошо, если общественность города Новосибирска выступит с предложением к Министерству культуры РФ, а может быть и само Министерство огласит инициативу, по учреждению в Новосибирске (именно здесь, а не в Москве или Санкт-Петербурге) ежегодных слушаний, на которых бы обсуждались, да для начала просто проговаривались, именно эти темы: «Свободы творчества, свободы самовыражения и свободы личности, их границ (внешних и внутренних), общественных табу», во всей их полноте, сложности и неоднозначности. Цель – научится понимать друг друга различным слоям российского общества. Не поиск доминирующей идеологии, не поиск истины и общечеловеческой «последней» концепции, а только лишь уроки слушания и уроки понимания. Не «я», но «мы». А вокруг этих слушаний необходимо возникнут школы, семинары и конференции, электронные СМИ и периодические издания. И участники их должны быть самые разнообразные. Это и художники, и писатели, и учёные, религиозные и светские деятели, представители государства, общественных организаций. Было бы общее желание и стремление разговаривать и договариваться.
PS. Спросят: «Где ж деньги Зин?». Да легко! Вместо Михалковско-Кончаловского фастфуда, выделить просимую оными сумму на предлагаемый комплекс мероприятий. Образовать, на её основе, государственно фонд, куда могли бы вносить пожертвования и частные лица и коммерческие структуры. Этот фонд и будет финансировать все мероприятия связанные со слушаниями? Ей богу пользы будет гораздо больше.
Источник: devec.ru
