По-украински "швыдкой" - значит, шустрый, ловкий. Вот и Михаил Ефимович наш - молодец, ведет аж три телепрограммы. Когда все успевает? А тут ведь еще и родным министерством надо командовать. Ой, нет, теперь уже не министерством. Швыдкой пошел на снижение: теперь он возглавляет всего лишь агентство по культуре и кинематографии.
- Вы согласились стать руководителем агентства, чтобы не подставить премьера Фрадкова, который сказал, что в правительстве будет два Михаила Ефимовича: один культурный, другой - начальник. Но с другой стороны, сейчас в политике все так хмуро и серьезно, что наличия сразу двух Михаилов Ефимовичей не поймут.
- Я к хмурости отношусь с большим подозрением, потому что такие серьезные люди развалили великую страну под названием Советский Союз. Любую работу надо делать весело.
- Кто, на ваш взгляд, самый великий министр культуры всех времен и народов в нашей стране?
- О нашей стране не буду говорить, потому что не знаю.
- Понятно, вы же скромный человек.
- В мире было несколько замечательных министров культуры, среди них лучшим, наверное, был француз Жорж Ланг. Сейчас он министр образования. Неплохим министром культуры Франции был Морис Дрюон. А про нас, наверное, и говорить не стоит. Я не случайно сказал в свое время, что мы не будем отмечать 50-летие Министерства культуры Российской Федерации. Потому что мы жили в идеологической стране, и у Минкульта были совершенно другие функции: вместо починки крыш занимались приемкой спектаклей или разрешением той или иной музыки.
- Говоря о причинах вашей отставки, вы назвали выступление Рогозина, где он среди прочих разрушителей России упомянул вас. Пахнет "пятым пунктом". Но ведь и Фрадков - еврей.
- Михаил Ефимович Фрадков в высшей степени разумный, позитивный и хороший человек. И хороший бюрократ. Если вы говорите о борьбе этносов, то он не по этой части. У него мама русская, какой он еврей? Меня же не любят не за то, что я еврей, а за то, что я снял программу "Русский фашизм страшнее немецкого" или "Сталин спас Россию". Вероятно, на этом этапе нужен новый министр культуры и информации. Руководство об этом лучше знает. Я не чувствую себя униженным или опущенным. В этой ситуации хлопать дверью - неправильно.
- Но вы бы могли просто остаться на телевидении и вести свои программы.
- Есть люди, которые хотели меня убрать с поста министра культуры. Они этого добились. А следующим шагом было бы закрытие всех моих программ на ТВ. И я думаю, что они в этом бы преуспели.
- А разве у вас нет политического прикрытия? Неужели председатель ВГТРК Олег Добродеев пошел на поводу у ваших врагов?
- Я не хочу плохо говорить ни о ком из руководителей каналов, но так могло случиться.
- Получается, что ваш пост - это и есть ваша крыша для работы на ТВ.
- Я сам себя привык прикрывать. Не нужно ни на кого перекладывать свои проблемы.
- Вам не кажется, что вас на ТВ много? Этим вы и раздражаете.
- Программы очень разные. Последняя - "Песни ХХ века" - это шаг в другую часть аудитории. Наше министерство всегда брезгливо и снисходительно относилось к массовой культуре. Я считаю, что это ошибка. И мне захотелось ее исправить. Эффективность культуры воспринимается одним: становится ли восприятие людей более сложным или нет. Мы бесконечно упростили жизнь. Приведя все почти к мычанию. На самом деле чем человек сложнее воспринимает мир, тем полноценнее и богаче он живет. Поэтому эта программа - о жизни. А то, что много меня, - ну что ж я могу сделать?! Ну убейте меня!
- Вы получаете гонорар за свои программы?
- Конечно. Я же работаю на ТВ не министром культуры, а телеведущим. Я эти гонорары декларирую.
- А с законодательством здесь нет проблем?
- Это творческая работа. И я плачу все налоги исправно. Государственные чиновники имеют право на педагогическую, научную и иную творческую работу. Никто же не скажет, что быть ведущим программ "Культурная революция", "Песни ХХ века", "Театр+ТВ" - не творческая работа. Разве мои предшественники Николай Губенко или Юрий Соломин не брали деньги за то, что они играли в театре? Вот за преподавание свою зарплату я отдаю студентам, а за телевидение - своей жене.
- Вам министерской зарплаты не хватает?
- Министерская зарплата невелика. У меня большая семья. Чтобы было понятно: министерской зарплаты мне не хватало, чтобы оплачивать содержание покойного отца в больнице. Поэтому деньги зарабатывать нужно. Но главное же не в этом. Работа на ТВ делает жизнь разнообразней и веселей. Мне она доставляет удовольствие, это нравится каналам, не отвратительно для публики. Чего еще желать? Если бы я не занимался ТВ, то писал бы статьи в газету. Просто потому, что это дисциплинирует мозги. Да, это заработок, но одновременно и желание жить.
- Но ваши враги скажут: когда же Швыдкой занимается культурой, если он все время в телевизоре?
- "Культурную революцию" я снимаю по субботам и воскресеньям. "Песни ХХ века" - один раз и сразу на полтора месяца вперед. А программу "Театр+ТВ" вообще ночью - с десяти вечера до трех утра. И в семь я все равно уезжаю на службу. Мой обычный рабочий день в министерстве - с 8.30 утра до 12 ночи. Я не воровал время у министра культуры, а теперь не буду воровать его как руководитель агентства.
- Многие ваши бывшие коллеги-министры кормились со своих должностей. Вы для себя с "культуры" что-нибудь приобрели?
- Мое телевизионное счастье еще и в том, что я мог себе позволить не рассматривать работу в министерстве как место кормления, как рычаг, с помощью которого я могу приумножить свое состояние.
- Получается, что если бы у вас не было ТВ, вы бы смотрели на собственное министерство не столь добродушно?
- Нет, я бы просто искал какие-то другие способы. Но, к счастью, у нас в министерстве сформировалась команда, которая бюджетные средства Минкульта вообще не рассматривала как средства достижения собственного материального благополучия. Потому что каждый из нас реализует свои творческие планы, и это не запрещено. Так что для меня ТВ - защита от любых финансовых искушений.
Фото Геннадия Авраменко
Московский Комсомолец
от 18.03.2004
Александр МЕЛЬМАН.
http://nvolgatrade.ru/
