В режиссере-вулкане Гарри Бардине уживаются степенный мэтр и задира-мальчишка, всемирно известный мастер и вечный дебютант. Каждым новым фильмом Г. Б. самозабвенно обманывает ожидания своих поклонников, сбрасывая одну маску и натягивая другую. Предстает то традиционным мультпопсовым сказочником в Летучем корабле, то саркастическим пародистом фундаментальной оперы в Пиф-паф, ой-ой-ой!, то эстетом-романтиком в Конфликте.
Известность ему принесла лихая четверка картин, сделанных в середине восьмидесятых: Конфликт, Тяп-ляп, маляры, Брэк! и Банкет. Г. Б. с упоением доказывал себе и всем, что не существует в природе мертвого и не поддающегося одушевлению материала. Попробовав силы в пластилине, режиссер обратил свой взор на вовсе прозаические вещи: проволоку и спички, столовые приборы и салфетки, очки и гастрономические яства. Имея, скорее всего, весьма смутное представление о сопромате, он испытывал любой материал на сопротивление. На этом пути не обошлось без печальных потерь, но куда больше было счастливых обретений и безоговорочных удач - например, замысловатый узор проволочных сплетений в Выкрутасах или финальный реквием Конфликта, где композиция из обугленных спичек с поникшими черными головами выглядела поэтической эпитафией бессмысленно воюющим.
Дилогия по Шарлю Перро обозначила новый и, как всегда, неожиданный поворот в творчестве Г. Б.: в картинах Серый Волк энд Красная Шапочкаи Кот в сапогах социальные приметы превратились в основную закваску, которая заставляла бродить сказочный сюжет. Обретя бесспорный успех и признание на Западе (во Франции Г. Б. числится в непререкаемых мировых анимационных авторитетах), эти фильмы на родине были встречены достаточно сдержанно, если не сказать - холодно: соотечественники без восторга приняли преображение хрестоматийных сказок в едкие памфлеты.
Г. Б. это не обескуражило: он по обыкновению развернулся на 180 градусов - и вышла Чуча, рождественская сказка про маленького одинокого мальчика и существо, изготовленное им себе на радость из подушки, боксерской перчатки и других подручных средств. Это ностальгия по юности, а юность Г. Б., классического шестидесятника, озвучена нежным гудком поезда Гленна Миллера, который и ведет мелодию Чучи - быть может, избыточно сладкой и душистой, но в своей сентиментальности - чистосердечной, непоказной. Вскоре обещана Чуча-2, и какой она предстанет, едва ли кто решится предсказать: бардинский сиквел запросто может отвернуться от приквела и зашагать в прямо противоположную сторону.
МАЛЮКОВА Лариса. Новейшая история отечественного кино. 1986-2000. Кино и контекст. Т. I. СПб, "Сеанс", 2001
http://www.russiancinema.ru/template.php?dept_id=15&e_dept_id=1&e_person_id=76
