Сколько же говорит наше чиновничество о том, что Россия постепенно становится цивилизованным государством, где власти предержащие стараются соблюдать права и свободы простых граждан! На самом же деле сплошь и рядом права человека попираются и втаптываются в грязь. И если не самими чиновниками, то при непосредственном их участии или попустительстве... Например, когда работник, не желающий исполнять противозаконные прихоти руководства, начнет говорить о своем недовольстве, он рискует быть попросту раздавленным -физически и морально. И никто не придет ему на помощь. Скорее помогут всесильному боссу в травле своего же коллеги...
(Продолжение. Начало в N4.)
Следующий, "бараний" этап в этой действительно не очень порядочной истории наступил в 2002 году. По мнению Патоки, первым из "баранов", ударивших его в спину, стал некий Гнатенко - инкассатор, принятый на работу, невзирая на вторую группу инвалидности. По непроверенной информации, начальство заставило этого человека совершить побег со стрельб, проводимых в районе гарнизона Талаги. В побеге был обвинен... Патока. Якобы он, как ответственный работник, не обеспечил на полигоне дисциплины и допустил, чтобы по городу свободно разгуливал человек с казенным пистолетом. Не стоит и говорить, что Леониду Григорьевичу эти переживания значительно прибавили седины.
Это не осталось незамеченным со стороны его руководства, и поэтому вскоре Гнатенко "решает" вновь отправиться в бега. Однако "барана"-дезертира сразу же поймали коллеги. Если вам, уважаемые читатели, стало смешно, то напоминаем, что разговор идет о событиях, происходящих не на зоне или в штрафном батальоне, а в специализированной и военизированной охранной структуре...
По последнему случаю Патока, как это и положено, пишет руководству докладную, которая была использована против него самого. Так или иначе, но обиженный этой "предательской" докладной инкассатор-инвалид составляет послание, в котором жалуется на то, что якобы Патока "подсмотрел его расчетный листок, вырывая его из рук". В "свидетели происшествия" совершенно закономерно попал и... ранее судимый любитель бухгалтерских прелестей. Приглашали в свидетели еще одного инкассатора, но тот отказался стать "бараном" и предупредил оружейника о надвигающейся травле.
Вторым "бараном" оказался начальник автослужбы, который когда-то руководством управления был застигнут нетрезвым на рабочем месте. По словам Леонида Григорьевича, выбор у попавшегося был невелик: или увольнение, или участие в травле неугодного. Так родилось заявление провинившегося, что он "видел Патоку курящим в гараже". Потом написавший это коллега извинился перед Патокой, сказав, что свое "литературное сочинение" создал в безвыходной ситуации.
Впрочем, всем этим не обошлось. За Патокой, с его собственных слов, "устанавливается тотальная слежка". Докладов, а вернее, доносов на неугодного требовали буквально от всех его коллег. А на каждый такой "стук" с Леонида Григорьевича брали объяснительную. Пошли недели, когда Патоке приходилось их писать каждый день и не по одному разу. Зачастую бумагу портили по самому пустячному поводу. К примеру, пришел однажды Леонид Григорьевич на совещание в 8.59, то есть за минуту до начала. А там его встречает высокое руководство и строго тычет в нос часы, стрелки которых уже отсчитали минуту десятого. И какая разница, что высочайшие часы, к примеру, просто спешат! Раз они принадлежат начальству - значит, показывают то, что надо. В итоге Патоке пришлось письменно объясняться, почему он совершил такой страшный грех, как опоздание на целую минуту.
Какое оно - слово офицера?
К лету 2002-го травля Патоки перешла все допустимые пределы. В июне Леониду Григорьевичу понадобилось срочно выехать к умирающей матери в Днепропетровскую область. Он попросил свое руководство помочь ему с деньгами на самолет (которые потом вычли бы из зарплаты. -Прим, авт.), ведь выехав поездом, не застал бы мать живой. К сожалению, вместо помощи начальство заметило: дескать, ничего, успеешь и поездом. Патока, конечно же, не успел, и мать похоронили без него...
На обратном пути Леонид Григорьевич заглянул в Москву, в Российское объединение инкассации. Там встретился с Цехановым, которому передал послание с рассказом о творимых в архангельском управлении безобразиях и просьбой разрешить конфликт. Главный инкассатор страны обещал помочь, прислав в столицу Севера специальную комиссию.
А по прибытии в Архангельск Патока попадает в колоссальный по последствиям скандал, связанный с патронами. Эти патроны, калибра 9 и 5,45 миллиметра, по 15 штук каждых, то же руководство управления еще весной лично передало Леониду Григорьевичу, "умоляя" временно подержать "сокровище" в своем сейфе, так как больше "нет подходящего места". Леонид Григорьевич уступил просьбе своего непосредственного начальства и взял патроны. Но сразу стал настаивать, чтобы это временное хранение поскорее закончилось. А если уж патроны оставляются надолго, то просил провести их через бухгалтерию управления. Так или иначе, но, выйдя на работу седьмого августа, Леонид Григорьевич обнаруживает свой сейф вскрытым. Из него исчезли все патроны, а также - здесь особое внимание(!) - копии справок информационно-вычислительного центра УВД Архангельской области на лиц, принятых на инкассаторскую работу суголовным прошлым, и некоторые другие необходимые в работе документы.
И - о, странность! - начальство вдруг загорается желанием срочно получить свои патроны обратно. Хотя, как тихо рассказали Патоке сочувствующие ему коллеги, сейф вскрывало именно руководство.
26 августа, устав от бесконечных придирок, Леонид Григорьевич обратился в Соломбальский РОВД с просьбой разобраться, кто вскрыл сейф и что за секретные патроны в нем лежали. Последний вопрос оказался отнюдь не риторическим. Хранившиеся патроны 5,45-миллиметрового калибра никогда (!) не состояли на учете в Управлении инкассации.
Обращение в милицию дало свой результат. Травля оружейника временно прекратилась, и дело по "пропавшим" патронам уже не так сильно тревожило шефов. Пользуясь небольшой передышкой в этой настоящей борьбе за выживание, Патока обращается в мировой суд. Он отправил туда исковое заявление о снятии наложенного дисциплинарного взыскания. Последнее Леонид Григорьевич получил за то, что не составил когда-то... план работы. Но как его составишь, если все необходимые данные оказались в числе похищенных из сейфа документов?
17 сентября, в самый разгар противостояния, в Архангельск приехало высокое инкассаторское лицо - помощник генерального директора Российского объединения инкассации по внешним связям Николай Таловеров. Цель визита - разобраться в конфликте. Но делалось это весьма своеобразно: гость общался (два дня своего пребывания в столице Севера. - Прим, авт.) только с управленческой верхушкой. А после этого общения Николай Тимофеевич на общем собрании поморских инкассаторов произнес речь, в которой подчеркнул, что факты, компрометирующие их шефа, не подтвердились.
После собрания Таловеров завел с Патокой задушевную беседу. "Хотя факты на самом деле и подтвердились, но широкой общественности их знать совсем не обязательно, - говорил московский гость. - Понимаешь, Леонид Григорьевич, езжу я по управлениям, всех примиряю, у меня сердце от этого болит, ведь возраст уже... Давай, напиши заявление (об отказе от претензий, изложенных для Цеханова и направленных в мировой суд. - Прим, авт.), выпьем и помиримся". Со стороны организаторов травли Таловеров взял слово офицера (!) не совершать против Патоки никаких противоправных действий. И слово офицера показалось Леониду Григорьевичу серьезной гарантией - он согласился на перемирие. Как оказалось, зря. По словам Патоки, когда Таловеров уехал, руководство управления забыло о данном слове и высказалось по поводу примирительных шагов Патоки недвусмысленно: "Выходит, что ты нас оклеветал. Так что теперь, как человек, воспитанный на Кавказе, я могу провернуть нож в твоей спине". Этого Леонид Григорьевич не выдержал и почти на месяц слег в больницу с обострением язвы. А когда он вернулся на работу, ему была предъявлена целая куча обвинений. Среди них оказалось даже такое: дед Патоки был в 1938 году репрессирован... То есть за деда тоже нужно было ответить! И в этом Леонида Георгиевича обвиняли люди, которые первыми выбросили из областного управления еще в 90-х годах бюст Ленина! Кстати, за такое в 1938-м любого не просто репрессировали бы, а стерли в порошок.
Другое обвинение стало для Леонида Григорьевича более опасным. Оно связано с получением им в марте 2002 года нового разрешения на ношение оружия. Из-за колоссальной загруженности Патока не смог пройти медкомиссию и тогда, как он рассказывает, по совету руководства пошел на единственный за все годы несения службы неблаговидный поступок - скопировал данные медкомиссии с чужого документа. Сам он об этом уже и забыл, но руководство... как раз вспомнило о своем ценном совете. Вскоре из Управления инкассации в лицензионно- разрешительную систему Соломбальского РОВД приходит заявление о подделке. Понятное дело, кто автор. После этого победившее начальство ставит условие: "Либо ты увольняешься и заявление из милиции забирается, либо на тебя заведут уголовное дело". Патока увольняется. Но его бывшее начальство, забыв данное слово офицера, не стало забирать свое заявление.
Теперь Леониду Григорьевичу звонит следователь Соломбальского РОВД Дементьева, приглашая на допрос. Но виновата ли в этом именно та поддельная справка о здоровье? Вряд ли. Как там у Солженицына... "Как теленок с дубом бодался"? Принцип тот же.
Пока верстался номер, редакции "МК в Архангельске" стало известно: Соломбальская прокуратура отказалась принимать к рассмотрению иск Патоки на неправомерные действия своего бывшего руководства, сославшись на то, что данные, изложенные Леонидом Григорьевичем, не подтвердились. Затертая формулировка! Да и уже знакомая.
Сейчас "подследственный" добивается справедливости в областной прокуратуре.
Константин ТАРАСОВ.
От редакции:
Некоторые фамилии действующих лиц изменены, некоторые не упомянуты по этическим мотивам. Ниже мы публикуем комментарий (мнение) руководства областного Управления инкассации.
Комментарий Архангельского областного управления инкассации.
Сообщаем, что сведения, изложенные в статье "НОЖ В СПИНЕ", опубликованной в NN 4(216) и 5(217) газеты "МК в Архангельске", касающиеся Архангельского областного управления инкассации и его коллектива, не соответствуют действительности, порочат деловую репутацию Управления, а также честь и достоинство его сотрудников.
Указанные сведения заведомо ложные и являются вымыслом "героя" публикации - Патоки Л.Г., который работал в Управлении и вынужден был уволиться, так как с исполнением своих обязанностей не справлялся, и в настоящее время привлекается к уголовной ответственности. У него есть причина быть озлобленным на весь мир.
Вызывает недоумение и сожаление другое - то, что такое заметное средство массовой информации, как газета "МК в Архангельске", публикует на своих страницах информацию, достоверность которой автор статьи даже не удосужился проверить, что является его обязанностью, зафиксированной в законе.
И.О. начальника Архангельского областного управления инкассации А.И.БОГДАНОВ.
www.arhpress.ru
29.01.2003
