Доклад на Международной Конференции МАЮД и Российского государственного университета правосудия .
Москва 27 июня 2019
Территориальные претензии Китая в Южно-Китайском море
1.Очаг международной напряженности
Все последние годы в центре мировой политики остаются события на Ближнем и Среднем Востоке и на Юго-Востоке Украины. При этом уже достаточно ясно, что они вряд ли станут детонатором мировой войны, как это произошло на Балканах сто лет назад. Парадокс заключается в том, что при всей их взрывоопасности основная линия геополитического напряжения пролегает уже далеко не здесь, а именно в Восточной Азии и АТР.Вместе с перемещением центра мировой экономики и политики сюда пришли и серьезные противоречия и проблемы. Главное отличие АТР от всех других регионов - это «наличие системного, набирающего силу противоречия двух "сверхдержав" - США и КНР. Причем, оба государства считают его "своим". "Старый" лидер (США) яростно борется за сохранение своих до недавнего времени господствующих позиций, а новый, "молодой" (Китай), не менее энергично пытается его вытеснить и занять его место.
Отношения Соединенных Штатов и Китая - двух крупнейших мировых держав, которые находятся в состоянии странного симбиоза — политического, а постепенно и военного соперничества при неразрывной финансово-экономической взаимозависимости, — определяют обстановку вАТР вообще и в регионе Южно-Китайского моря, в особенности. В последнее время он всё больше превращается в один из самых конфликтных регионов мира, где сталкиваются и налагаются друг на друга территориальные требования Китая, Вьетнама, Филиппин, а также Малайзии, Брунея и Индонезии. К ним надо добавить и Тайвань, в основном разделяющий претензии КНР. И, как в недавнем прошлом разделённая Германия на долгие годы стала линией фронта в «холодной войне», так и через акваторию ЮКМ может пройтилиния фронта новой «холодной войны» на предстоящие десятилетия. Естественно, это будет совсем другая «холодная война», без прежнего идеологического антагонизма, но тоже весьма опасная для всего человечества.
В статье, опубликованной в декабре 2018г. американский журнал «The National Interest» назвал ЮКМ одним и 5 мест в мире, где может начаться третья мировая война. А 29 января с.г. авторитетная сингапурская газета «The Straits Times» приводила оценки американской разведки,которая предсказывала наращивание военного присутствия ВМС Китая в ЮКМ и строительство там его новых военных баз, которые бывшийкомандующий Тихоокеанским флотом США адмирал Гарри Харрис назвал новой «великой Китайской стеной из песка» в ЮКМ.
2. Азиатская доктрина президента Д.Трампа
Сложившаяся в прошлом веке коалиция предпринимателей и политиков, последовательно лоббировавших установление добрых отношений с Китаем, за последние десять лет растворилась, уступив место критикам Пекина, который не пускает их на свой рынок и беззастенчиво ворует их интеллектуальную собственность. Решимость США сохранить своё лидерство в АТР, а также свои немалые инвестиции в странах региона формирует их всё более жесткую позицию в отношении Китая.
Все главные инициативы последних лет («разворот» Б.Обамы в АТР, транстихоокеанское партнерство 12 государств АТР и другие) имели своей целью сдержать Китай и не допустить его доминирования в Азии. Ту же цель имеет и взятая Д. Трампом на прокат у японского премьер-министра С. Абе доктрина четырёхстороннего альянса («квартета») США, Австралии, Индии и Японии.
С.Абе ещё в 2007 году, выступая в парламенте Индии, настойчиво призывал к партнерству этих четырех стан в строительстве т.н. «оси свободы и процветания». В ответ на подъём авторитарного Китая, говорил он, самая богатая демократия Азии (Япония), самая многочисленная по населению (Индия) и самая большая по территории (Австралия) вместе с США должны приступить к регулярным консультациям по вопросам безопасности. Такие консультации, как известно, не раз приводили к созданию военных союзов.
Тогда Китаю удалось воспрепятствовать формированию этого «квартета». Но через 10 лет он решил вернуться к этой инициативе. С. Абе первым из всех глав государств встретился с Д.Трампом в феврале 2017 г. сразу после его вступления на пост. Ему не удалось изменить решение Трампа выйти из соглашения о транстихоокеанском партнерстве, но ему легко удалось убедить его в необходимости строить политику США в Азии на тесном союзе с Японией.
Так старое японское саке оказалось в новом американском кувшине. 10 ноября 2017 года на саммите АТЭС в Дананге президент начал свою речь словами: «Я прибыл во Вьетнам - в самый центр Индо-тихоокеанского региона …» Это новое название вместо давно привычного Азиатско-тихоокеанского региона (АТР) сразу привлекло внимание наблюдателей. Изменение названия стало идеологическимприкрытием включения второй крупнейшейдержавы Азии – Индии – в противостояние Китаю.
Таким образом, на саммите АТЭС в Дананге Д.Трамп огласил свою доктрину региональной безопасности, основанную на четырёхстороннем союзе США, Японии, Индии и Австралии. С тех пор прошло уже несколько консультаций представителей «четверки», проведено несколько совместных учений ВМС, но весь процесс затормозился в связи с позицией Индии, которая явно не торопится отказываться от своей традиционной политики неприсоединения, а также из-за сдержанной позиции стран АСЕАН, большинство которых заняли позицию настороженного выжидания.
Целая серия принятых в последнее времяадминистрацией Д.Трампа документовсвидетельствует, что США склоняются на этом направлении к «игре с нулевой суммой». В Национальной стратегии безопасности 2017 г. говорилось о том, что Китай бросает серьёзный вызов « американскому могуществу, влиянию и интересам» в Индо-тихоокеанском регионе и во всем мире». Такой же подход выражен и в последующей Национальной стратегии обороны 2018 года. Оба документа не жалеют самых жестких выражений для подчеркивания «китайской угрозы». За этим последовало известное выступление вице-президента Пенса, ряд заявлений Государственного секретаря Майка Помпео, советника по безопасности Джона Болтона и других. Все начинались и заканчивались одним – корабли и самолёты США ходили и летали и будут ходить и летать там, где это разрешено международным правом и требуется интересами США, а американские фирмы добывали и будут добывать нефть и газ на шельфе ЮКМ в соответствии с Конвенцией 1982 года.
Пентагон усилил развертывание сил в западной части Тихого океана и значительно активизировал свои сдерживающие действия в ЮКМ. Заметно активизировались операции FONOP. В 2017г. их было всего 4. В 2018 г стало уже больше, а с начала 2019 г они становятся практически ежемесячными. С октября 2015г. по май 2019г. прошло уже 15 таких операций. К этому следует добавить участившиеся полеты над ЮКМ американских бомбардировщиков Б-52. Так что идёт постоянная «игра мускулами». В 2018 г. США провели самые большие в мире международные учения ВМС –RIMPAC. В 2014 и 2016 гг. в них участвовал и Китай. В прошлом году администрация Д.Трампа отозвала приглашение Китаю, рассматривая его действия в ЮКМ как «несовместимые с целями и принципами учений RIMPAC”.
Вашингтон занял более активную позицию в восстановлении и расширении сотрудничества со своими союзниками и партнерами. Особое внимание привлекло развитие отношений с Вьетнамом.
США обратились и к своим европейскимсоюзникам с призывом присоединиться к этим операциям, но пока на это откликнулась одна Англия, направившая свой военный корабль в сентябре прошлого года. Все остальные пока от этого воздерживались.
3.Стратегические интересы Китая в ЮКМ
Усиление напряженности в ЮКМ в текущем десятилетии, в представлениях китайских политологов и пропагандистов, стало результатом «разворота» США в АТР, начатого при президентстве Б. Обамы и того, что малые и средние государства региона якобы почувствовали поощрение со стороны США и стали предъявлять свои завышенные права и территориальные требования к Китаю. Хотя общеизвестно, что территориальные претензии КНР в ЮКМ были предъявлены задолго до декларированного Б. Обамой «разворота в Азию».
Провозглашенный США «разворот в Азию», конечно, подтолкнул Китай принять меры предосторожности против возможных неприятностей со стороны США в ЮКМ. В военном отношении западная часть Тихого океана имеет особое значение для Китая, который пытается вырваться из закрытой коробки (зоны) с доминированием США на море и в воздухе. Отсюда в значительной мере и проистекают многие конфликты в ЮКМ.
Ключевой интерес» - это Тайвань. Китай полон решимости блокировать действия военных судов США, которые потенциально могут воспрепятствовать его возможной операции по воссоединению с Тайванем, если это потребует силового воздействия, а также перекрыть его торговое судоходство со странами Ближнего Востока и Центральной Азии через ЮКМ.
Китайская стратегия направлена на нейтрализацию угроз нападения с моря и с воздуха. Она строится на создании закрытых для нападения зон – Anti Denial/ Anti Acsess Strategie. Перед НОАК поставлена задача к 2020-25 гг. оттеснить американские военные корабли за пределы т.н. «первой цепи островов, которая проходит от Японии через Тайвань к Филиппинам. Далее речь идёт уже о выходе в открытый океан и о «второй цепи» островов от той же Японии до о. Гуам. Цель состоит в том, чтобы лишить США возможности безнаказанно проводить операции в этих зонах, где они всегда должны быть а пределах досягаемости для китайских береговых и корабельных ракет.
Стратегические интересы Китая перекрывают все спорные проблемы права и суверенитета в зоне ЮКМ. Экономические и энергетические аспекты при этом тоже велики и вовсе не снимаются с повестки дня. Значительные природные ресурсы этого региона, которые могут заметно ускорить подъём Китая, если они станут его собственностью, остаются важным фактором китайской стратегии в регионе. Речь идёт, прежде всего, о рыбных ресурсах ЮКМ (здесь осуществляется 12% всей мировой добычи морепродуктов), а также об уже открытых и предполагаемых месторождениях нефти и газа. В целях уменьшения зависимости от сильно загрязняющего экологию каменного угля, что уже стало опаснейшей проблемой во многих городах страны, Китай наращивает потребление природного газа, что привело к росту его потребления в 2018 г. на 16,6%. Эти потребности будут расти и дальше. Подтверждённые и предполагаемые запасы нефти в ЮКМ составляют около 11 млрд. баррелей, что может заменить весь импорт сырой нефти страны за 5 лет, и 190 триллионов м3 природного газа, что равно его импорту за 102 года.
В ответ на «перебалансировку» США в АТР Китай резко активизировал свои действия в окружающихего морях, придав им более наступательный характер. Одной из таких акций стало установление зоны ПВО(ADIZ) в Восточно-Китайском море в 2013г. Тоже повторилось в мае 2014г. в форме введения китайской буровой платформы 981 в исключительную экономическую зону СРВ сразу после визита Б.Обамы в страны Восточной Азии и заключения Соглашения с Филиппинами о праве захода кораблей и посадки самолётов на прежних военных базах США.
Китайские военные с 2014 года строят на месте абсолютно незаконно оккупированных им в 70-е и 90-е годы рифов в архипелаге Спратли искусственно насыпанные земснарядами острова, размещают на них ВПП, склады, радары, пусковые установки ракет и другие современные вооружения. Пекин утверждает, что всё это делается исключительно в мирных целях и отрицает, что все построенные сооружения могут быть использованы для монопольного контроля за всеми коммуникациями в ЮКМ. Но все эти утверждения мало кого убеждают.
ЮКМ имеет в ширину несколько сот миль и не кажется на первый взгляд горлышком бутылки, как Суэцкий канал или Малаккский пролив. Но Китай уже выстроил на 3-х из 7 искусственных островов ВПП для своих бомбардировщиков, установки для запуска противокорабельных ракет и ракет ПВО. Так, например, на рифе Огненный крест в западной части архипелага Спратли все работы уже давно завершены. И они позволяют Пекину овладеть стратегическим ключом к одному из самых главных торговых путей на планете.
Постепенное наращивание Китаем силового давления в ЮКМ является частью его стратегии. Во-первых, эта размеренная постепенность поддерживается тактикой, которая предусматривает, что все силовые меры остаются в «серой зоне», т.е. ниже порога обычного военного конфликта. Во-вторых, такой подход минимизирует международное вмешательство, локализует все проблемы и обеспечивает выгодный исход для Китая. Для меньших игроков в регионе это влечет серьёзные вызовы в безопасности, суверенитете и экономике, особенно из-за их ограниченной способности противостоять изощрённым и комплексным методам Китая.
Одним из недавних примеров таких действий стали последние события вокруг о-ва Титу, который расположен в ИЭЗ Филиппин, и они считают его своим и называют Пагаса. В начале этого года они планировали укрепить там свои позиции. Но Китай направил туда 275 небольших рыболовных судов, значительная часть которых на деле были вооружены и принадлежали к силам морской полиции КНР. Они не допустили туда филиппинских строителей, а также вытеснили из этого региона всех филиппинских рыбаков. И это после всех встреч с президентом Дутерте и заявлений о дружбе и сотрудничестве.
Военное строительство Китая на искусственных островах в ЮКМ уже достигло, как считают многие эксперты « точки невозврата». Всё это готовит возможность для объявления ЮКМ полностью или частично зоной ADIZ, как это было в Восточно-Китайском море (ВКМ) в 2012 г. В США, Японии и других странах опасаются, что Китай может превратить ЮКМ в свой стратегический пролив под своим контролем, разметив достаточно средств на обеих его сторонах. И хотя в целом действия КНР в представлении китайских политиков, ученых и пропагандистов носят оборонительный характер, они ущемляют жизненно важные интересы соседей по региону, особенно Вьетнама и Филиппин. Они противоречат интересам равной безопасности и балансу интересов государств. Это попытка добиться удовлетворения своих интересов за счётжизненно важных интересов других народов и государств.
Пекин выступает за соблюдение норм международного права, но лишь тогда, когда это отвечает его интересам. Китай активно продвигал Конвенцию ООН по Морскому праву 1982 года, ратифицировал её в 1994 году, но категорически отверг решение международного арбитража, когда тот на основании этой Конвенции признал неправомочными абсурдные притязания КНР на некие «исторические права» чуть ли не на всё ЮКМ.
Риф «Огненный крест» Снимок 2017г
4.Принцип «Три нет». Политика Китая до последнего времени сводилась к принципу три «Нет», что означает:
- Нет - интернационализации конфликта,
- Нет – многосторонним переговорам и любым международным структурам, включая АСЕАН.
- Нет – спецификации и обозначению территориальных требований в ЮКМ.
Со стороны Китая неизменно оказывается самое жесткое сопротивление любой попытке интернационализировать решение конфликта вовлечением вне региональных государств или позволить какому-либо региональному органу (например, АСЕАН+1 или АСЕАН+3), не говоря уже о Региональном форуме мира АСЕАН (АРФ), а тем более об ООН или Международном суде ООН, вмешаться в это дело. Единство АСЕАН в представлении Пекина должно быть ослаблено так, чтобы не допустить и регионализацию спора, т.е. общего противостояния 10 государств АСЕАН одному Китаю Он постоянно заявляет, что будет обсуждать все споры в ЮКМ только на двусторонней основе, индивидуально с каждым из заинтересованных государств. И пока эта позиция в АСЕАН имеет определённый успех в силу различных интересов членов Ассоциации в отношениях с КНР и во многом из-за протекционистской политики США.
Очевидно, что Китай не желает лишиться своих преимуществ на переговорах с партнерами, которые во всех отношениях намного слабее, и у каждого имеются свои специфические интересы в отношениях с ним. Принцип «Три нет» остается неизменным, но сохранять его становится всё труднее. Всё труднее уходить от обсуждения этих споров на Восточноазиатских саммитах (ВАС) и на других форумах под эгидой АСЕАН. А после вердикта ПСА в июле 2016 г. Китай пошёл на переговоры относительно Кодекса поведения сторон в ЮКМ (СОС), обещая завершить их теперь уже в 2020-21 гг..
Третье «Нет» относится к пресловутой «линии из 9 отрезков». Её координаты не обозначены до сих пор. Можно только предполагать, что они ещё будут определяться в будущих переговорах с каждой заинтересованной страной.
В прошлом году Китай потребовал прекратить работы испанской фирмы «Репсоль» по разведке месторождения нефти на шельфе Вьетнама, угрожая применить силу против вьетнамских островов в Спратли. Такие же требования уже не раз выдвигались и российским компаниям «Газпром» и «Роснефть».
Накал споров в ЮКМ, по мнению китайского руководства, должен быть пока сохранен в так называемой « серой зоне», т.е. на уровне политического и морального давления на оппонентов, которое не вызовет прямой военной интервенции США и останется одним из средств стратегического давления на них самих. Это порождает так называемую тактику «салями», что означает отрезание акватории ЮКМ по кусочкам и продвижение вперёд постепенно, шаг за шагом отвоёвывая свои позиции и ставя своих противников перед свершившимися фактами, но, не доводя дело до военного конфликта.
Перспективы на обозримый период
При Си Цзинпине Китай стал для американских политиков непредсказуем. Своими действиями в ЮКМ он породил серьёзные сомнения в своих мирных намерениях, вызвал восприятие Китая как угрозы безопасности среди соседних государств и среди американского истеблишмента. Ускоренная модернизация вооруженных сил, усиление военной подготовки, новые доктрины, расширенные возможности развертывания ВМС в ВКМ и ЮКМ – всё это вместе взятое - значительно сократило разрыв в военной мощи между Китаем и США.
Рабочая группа из ряда ведущих американских китаистов, в прошлом году подготовила доклад для новой Администрации, в котором предлагается стратегия «умной конкуренции». Она предусматривает создание международной коалиции для давления на Китай, чтобы заставить его соблюдать выработанные нормы и правила, но продолжать сотрудничество везде, где это в общих интересах. В докладе подчеркивается разница в отношениях с Россией и с Китаем. Россия, по их мнению, подрывает демократию на Западе. Китай не делает ничего подобного, он только убеждает Запад принять его однопартийный авторитарный режим. Россия – уже не серьёзный конкурент, но и не партнер в экономике. Китай – одновременно конкурент, но и экономический партнер. Поэтому разрывать экономические и политические связи надо крайне осторожно. Если раньше в отношениях с СССР действовал принцип МЭД ( гарантированое взаимное уничтожение) то в отношениях с КНР утвердился принцип МАЭД - .гарантированное взаимное экономическое уничтожение.
США практически ничего не могут сделать против вызовов Китая, кроме громкой риторики. Руководители КНР не раз заявляли, что Китай придает первостепенное значение свободе и безопасности торгового судоходства в ЮКМ. Они всегда настаивали на том, что свобода судоходства должна быть обеспечена и выражали готовность к сотрудничеству в этой сфере со всеми прибрежными государствами. Другими словами, они в той или иной форме обязывались обеспечить свободу судоходства, которой так озабочены США, но категорически возражали и продолжают возражать против их военной активности вблизи своих границ и вовлечения в споры о суверенитете в ЮКМ.
Таким образом, риторика США о свободе судоходства в морях, представляющих общее достояние человечества, применительно к ЮКМ имеет мало смысла, поскольку США до сих пор не ратифицировали Конвенцию 1982 года. Их концепция «Свободного и открытого Индо-тихоокеанского региона» (FOIP) тоже ещё остаётся достаточно сырой.
Независимо от того, кто начал, а кто отвечает, США и Китай оба оказались заперты в известной дилемме безопасности: действие–противодействие, которая вряд ли скоро разрешится.
В то же время американская политика, направленная на то, чтобы избегать повышенной ставки в региональных проблемах ЮКМ, привела к тому, что их союзники/партнеры ставят под вопрос обязательства США перед ними. Отсутствие полного ответа США на этот вопрос также позволяет Китаю неизменно предопределять региональный геополитический ландщафт.
Практически никто из серьезных наблюдателей не ожидает, что Китай в предстоящий период откажется от своих территориальных требований в ЮКМ. При этом им также преследуются сразу несколько целей, и одна из них - это подорвать надежность альянсов стран региона с США, играя на постоянно возникающих противоречиях между США и их союзниками.
Стратегическое соперничество между Китаем и США усиливается на фоне продолжающейся торговой войны между ними, и обе страны движутся в сторону враждебности в духе холодной войны, которая характеризуется интенсивным оспариванием зон влияния друг у друга и в меньшей мере военного превосходства. Единственное важное отличие – отсутствие идеологического антагонизма (Китай не помышляет о победе коммунизма во всем мире). К тому же обе стороны сознательно избегают чрезмерной конфронтации, по крайней мере, на обозримый период времени, ввиду их сложной взаимозависимости в экономике.
Китайские лидеры достаточно прагматичны, чтобы трезво оценивать свои силы и возможности. Естественно, что по мере роста Китая его влияние в Азии тоже росло, но ещё очень и очень далеко от того, чтобы вытеснить оттуда гегемонию США. Элиты стран АСЕАН не приемлют китайскую модель общества и экономики. Они хотят торговать с Китаем, но сохранять военное присутствие США. Поэтому утверждения, будто Китай «бросает вызов гегемонии США в Азии» - это во многом миф, которым пользуются сторонники нагнетания напряженности и гонки вооружений в США, особенно среди «неоконсерваторов» в республиканской партии и в ВПК США в уже фактически начавшейся новой избирательнойкампании.
Эксперты считают, что в краткосрочной перспективе до 2020-25 гг. США сохранят своё абсолютное стратегическое доминирование в АТР, но будут вынуждены смириться с внедрением Китая в военно-стратегическое пространство, которое ещё недавно США считали исключительно своим.
Точно также Китай будет продолжать игру на противоречиях внутри АСЕАН, предлагая некоторым его членам экономические приманки за поддержку его Инициативы «Один пояс, один путь» и предупреждая о серьезных последствиях, если они от неё откажутся. Так что расчеты на то, что АСЕАН сыграет в ближайшие годы более активную роль в разрешении кризиса, вряд ли оправдаются. Позиция Д.Трампа стала подарком для Китая. Переговоры о Кодексе поведения сторон в ЮКМ между Китаем и АСЕАН, хотя и продвинулись после вынесения вердикта ПСА в Гааге 12 июля 2016 г., но неизбежно, в силу противоречивых позиций сторон они ещё затянутся на годы, так как Китаю этот Кодекс не нужен вообще, но ему нужен только сам процесс переговоров по нему, исключающий вмешательство других игроков, прежде всего США.
Самой очевидной тенденцией в предстоящем десятилетии станет усиленное использование различных полувоенных правоохранительных служб Китая для осуществления юрисдикции в спорных районах обоих морей. Правда, с лета прошлого года растет и количество кораблей ВМФ НОАК, направляющихся в спорные районы ЮКМ.Вероятность столкновения военных флотов здесь пока мала. Тактика тоже уже очевидна: спровоцировать Вьетнам и Филиппины на применение силы первыми для защиты своих рыбаков и исследовательских судов и как бы только в ответ установить свой полный контроль в ЮКМ.
Тем не менее, авторитетные представители КНР на проходящих форумах экспертов в различных странах заявляют, что Китай выступает за сохранение сложившегося статус-кво в ЮКМ, не уточняя при этом, что это значит. А это значит подтверждение политики свершившихся фактов.
Наблюдатели сходятся во мнении, что споры вЮКМ нельзя разрешить простым территориальным разграничением. Они ожидают от Китая выдвижения такого плана, который будет осуществим и на деле сможет погасить шторм в регионе. Споры в ЮКМ трудно разрешимы, а скорее вообще неразрешимы на базе действующего международного права и экономической и политической ситуации в мире. Ни одной стране, включая Китай, не удастся заполучить полный суверенитет в ЮКМ в обозримом будущем. Поэтому для Китая наиболее практичным являетсяименно сохранение текущего статус-кво. Но при этом ему придётся считаться с правами и интересами стран ЮВА, особенно с претендентами на суверенитет в ЮКМ.
Прежде всего, ему будет необходимо признать все территории за пределами его территориальных вод и 200-мильной ИЭЗ как «открытое море» и отказаться от пресловутой «линии коровьего языка».
Первым шагом в этом направлении могло бы стать соглашение о рыболовстве в ЮКМ, чтобы избежать конфликтов и сохранить стремительно сокращающиеся ресурсы ЮКМ и создать благоприятные условия для рыболовства вместо преследования рыбаков в традиционных местах их промысла. Для этого могут быть установлены зоны совместного рыболовства за пределами 200-мильной ИЭЗ всех береговых государств. Подобные соглашения уже действуют с Японией и Южной Кореей в ВКМ. Некоторые принципы могут быть взяты из действующего соглашения СРВ и КНР в заливе Бак-бо. В дополнение к этому соглашению можно создать Региональный комитет по рыболовству, который установит нормы поведения для всех промысловых судов.
Второй необходимой мерой является создание механизма сотрудничества между морской полицией Китая и Вьетнама, а также всех прибрежных государств, чтобы предотвратить конфликты и обеспечить соблюдение принятых всеми Кодексов поведения при незапланированных встречах кораблей в море и самолётов в воздухе. Для этого необходимо установление линии горячей связи между соответствующими службами сторон и выделение компетентных органов для контакта. Такой механизм сотрудничества уже действует в заливе Бак-бо. Такой же механизм может быть создан и с другими странами ЮКМ.
В третьих, настало время со всей серьёзностью начать содержательные переговоры по Парасельским островам. Все встречи Китая и Вьетнама на высшем уровне пока ничего не дают. Оставлять эту проблему будущим поколениям не получится. Всякое оттягивание её решения только затруднит решение в будущем. Концентрация всех усилий только на управлении конфликтом в данном случае равносильно тому, что лечить болезнь обезболивающими средствами. Семена раздора остаются, и зона конфликта будет только расширяться. А пока рыбакам Вьетнама и Китая должно быть позволено ловить рыбу у Парасельских островов, ибо этот регион не разграничен и является местом их традиционного промысла. Все попытки монополизировать этот район противоречат международному праву.
Отказ Китая от репрессий может стать главной мерой доверия, которая поможет снять напряжение и откроет путь к переговорам по существу.
