апрель 1997 "Пять вечеров" Александра Володина в постановке Сергея Женовача в Театре на Малой Бронной. Один из последних спектаклей режиссера в этом театре
Художник А. Боровский.
В ролях: Н. Маркина, С. Качанов, Г. Назаров, М. Глазкова.
Камерная пьеса Александра Володина - предмет локального отечественного культа, поддержанного той частью аудитории, которая словом "культовый" не бросается. "Пять вечеров" в "Современнике", и еще более "Пять вечеров" в БДТ - из тех спектаклей, в которые влюблялись навсегда. Экранный вариант Никиты Михалкова, обладая всевозможными достоинствами, ничего от этой всеобщей театральной любви не убавил. Спектакль Сергея Женовача обещают не сравнивать с легендарными предшественниками, но устоять не могут. Приходят, впрочем, к очевидному выводу, что "многое изменилось". Горячей полемики не выходит - спектакль оказывается тонким, неспешным, подробным, интеллигентным, чуть печальным, чуть менее оптимистичным, чем хотелось бы оптимистам, чуть более светлым и радостным, чем хотелось пессимистам. Простым - как это обычно случалось с работами Женовача. Бесстрашно искренним - как это происходило почти всегда. Женовач, как мало кто другой из современных режиссеров, умеет почти "из ничего" выращивать "цветок" (как сказал бы Питер Брук) глубокого взаимопонимания и интимного контакта с актерами и залом. "Цветок", впрочем, простенький, незамысловатый, скромный, не орхидея какая-нибудь. "Сочувствие как благодать" дается и персонажам старой пьесы Володина. Декорации Александра Боровского составляет шеренга разномастных дверей коммунальной квартиры (актеры тщательно их обыгрывают). В этом слышится окуджавовское "пусть будет дверь открыта" - со всеми коннотациями, свойственными 1950-м - 1960-м гг. "Ретро" становится лишь фоном (убогий советский быт, мешковатые костюмы), на первый план, как всегда, выходят актеры и живые, простые и понятные эмоции. Надежда Маркина играет Тамару сдержанно, скупо, ранняя седина к лицу ее усталой, бесконечно стойкой героине. От этой привычной сдержанности надрывный плач по ушедшему Ильину (Сергей Качанов) впечатляет особенно сильно. Тамара в этом спектакле - женщина после того, как она уже остановила всех коней на скаку и вошла не в одну горящую избу. В облике, в интонациях героини Маркиной слышна та самая "народность", которая, как сказал писатель Николай Гоголь, "состоит не в описании сарафана" (впрочем, в этих "описаниях" Женовач тоже знает толк). Всеобщим радостным открытием спектакля становится Славка в исполнении Геннадия Назарова, воплотившего в роли ту неповторимую смесь комизма и мужественности, которая, будучи в наличии, позволяет ставить в конце ХХ в. пьесы середины 1950-х гг. Вполне вероятно, что вопреки мнению современных критиков, отнесших успех спектакля на долю "общегуманистического" обаяния, исследователи будущего увидят в нем некоторую неявную актуальность, востребованную концом 1990-х гг. Ильин, получивший прощение от любимой женщины за то, что так и не стал главным инженером, - чем не знаковая фигура для эпохи невиданно усилившихся социальных комплексов. "Пять вечеров" - как разрешение жить тем, кто "так и не стал..."
ШИТЕНБУРГ Лилия. Новейшая история отечественного кино. 1986-2000. Кино и контекст. Т. VII. СПб, Сеанс, 2004
