Вице-спикер Госдумы Сергей Бабурин уверен, что президент Союза России и Белоруссии будет необходим
- СЕРГЕЙ НИКОЛАЕВИЧ, что стояло за резким эмоциональным выступлением Александра Лукашенко на последней сессии Парламентского собрания?
- Это знает только сам Лукашенко. Я не имел возможности побывать тогда в Минске, хотя на сессии планировал выступить с докладом о проекте союзного договора. В то время я в составе парламентской делегации находился в Косово.
Но я могу предполагать. В том договоре, который предложила администрация российского президента, было очень много так называемой `мягкой конфедерации` и очень мало от реального союзного государства. Таким образом, при трансформации нашего союза двух государств в единое союзное государство российские политики пытались выхолостить весь смысл. Лукашенко, возможно, почувствовал себя слишком навязчивым. Он много раз подчеркивал, что если это дорога в двух направлениях, то двигаться должна и та и другая сторона. А ему могли сказать, что, мол, ты только один и двигаешься в сторону укрепления единства. По крайней мере я удовлетворен этой эмоциональной вспышкой Лукашенко. Было бы много хуже, если бы он промолчал и тем самым поддержал имитацию объединения, которая, к сожалению, имеет место. И положительный результат уже есть, потому что после выступления президента Белоруссии начались коррективы и в недрах российской исполнительной власти.
- И что же это за коррективы?
- В Минске в принципе одобрен проект, в основе которого лежит вариант, подготовленный Министерством РФ по делам СНГ и администрацией президента, но с коррективами Парламентского собрания. Несколько дней назад у меня состоялось рабочее совещание по проекту этого договора, на котором присутствовали белорусские эксперты и представители, и белорусская сторона поддержала его. А он многое вобрал из предложений депутатского корпуса в том, что касается компетенции Союза, его органов, по реальным возможностям союзного государства. Это прямое следствие в том числе и решительной позиции Александра Лукашенко. Мы договорились, что в течение двух недель он уже будет передан президентам для ознакомления.
- Между сторонами было достигнуто полное взаимопонимание?
- Споры у нас вызывали не отдельные статьи, а сомнения в механизмах реализации положений договора. Быть или не быть референдуму, всенародному опросу? Когда вводить в силу этот договор? Это непростые проблемы, и здесь у нас часто нет взаимопонимания. Проблема, например, в том, что без референдума по изменению Конституции полномасштабный союзный договор невозможен. Ведь необходимо, допустим, предусмотреть наличие союзных законов, широкую компетенцию Высшего совета двух государств и парламента. В Белоруссии проще внести необходимые поправки, а нам нужно обязательно проводить референдум. А закон о референдуме таков, что и парламент, и президент объявить его не вправе, а нужно собрать два миллиона подписей. Я считаю, что это не препятствие с точки зрения исторической задачи, которую нам предстоит решить, и мы можем использовать все возможности президента, политических партий, губернаторов, собрать подписи за одну неделю и провести референдум. Или можно в сжатые сроки внести изменения в Закон о референдуме, предусмотреть особый механизм. Здесь есть разные варианты, но я считаю, что нам нужно, чтобы президенты подписали договор уже в сентябре, в декабре параллельно с выборами в Госдуму провести референдум по изменению Конституции, а будущей весной провести выборы в Союзный парламент и начать формирование органов Союза. Если мы этого не сделаем, то, во-первых, провалим те обязательства, которые приняли на себя президенты в декларации декабря 1998 года, а во-вторых, обманем ожидания людей, которые поверили, что в 1999 году мы создадим союзное государство.
- Заместитель главы администрации президента России Сергей Приходько в интервью `Интерфаксу` заявил, что нынешний вариант договора не требует изменений в конституциях двух государств...
- Можно написать любой договор, который действительно не будет требовать референдума. Но тогда нужно понимать, что там не будет и намека на союзное государство. Потому что если мы вводим понятие `законы Союза`, то это противоречит Конституции, так как там есть перечень правовых актов, которые действуют на нашей территории. Есть там еще и другие противоречия. Любому человеку должно быть понятно, что если будет подписан договор, который не требует референдума, то мы в очередной раз будем иметь дело с обманом. Если речь идет о серьезных переменах, то референдум неизбежен. Все остальное - блеф.
- Верно ли утверждение, что российский парламент действительно един в вопросе интеграции двух государств, и не мешает ли различие в подходах к этому процессу?
- По вопросу об объединении мы имеем в парламенте не просто большинство, а квалифицированное большинство. Любые поправки, которые необходимо внести в Конституцию, он рассмотрит и примет в самые сжатые сроки. Но различия в подходах, безусловно, есть. Но даже фракция `Яблоко`, которая настроена против Лукашенко, на словах за Союз. Видимо, не случайно, депутаты этой фракции повели себя по-разному при голосовании за Устав Союза. Некоторые голосовали `за`, хотя сам Явлинский с основной группировкой их не поддержал.
- Считаете ли вы серьезными разговоры о продлении срока полномочий Ельцина в связи с образованием нового государства?
- Для того чтобы снять эту проблему, рабочая группа пока сошлась на отсутствии в договоре поста президента Союза, и здесь нет вопроса для дискуссий. Сохраняется та структура власти, в соответствии с которой президенты будут председательствовать по очереди. На мой взгляд, это временная мера, и в будущем президент Союза будет необходим. Лучше отказаться от двух постов президентов и сделать один - союзный. Но сегодня говорить, когда это будет, - все равно что гадать на кофейной гуще.
- В России как-то утвердилось мнение, что будущий союз возникает чисто из эмоциональных побуждений, а экономически он не просчитан и не подготовлен.
- Союз государств - это международное объединение, где могут быть большие нестыковки в экономике, в политике и в других сферах. Поэтому-то и возникла идея союзного государства, и здесь нужен экономический расчет, но вовсе не на предмет выяснения того, выгодно это или нет. Выгодно ли сшивать разрубленную рану у человека, чтобы он выжил? То же самое и здесь. Я считаю, что вопрос - в продуманности экономической интеграции, а не в бессмысленных дискуссиях, нужна она или нет. Весь мир интегрируется. Почему западноевропейскую интеграцию считают нормальной, а нашу - нет?
- Возможно, что при объединении первоначально наша страна может кое-что потерять экономически. Депутаты предусматривают такую возможность?
- Это мнение ошибочно. Я преклоняюсь перед долготерпением белорусского крестьянина и рабочего. У них сегодня рост производства, а они готовы объединяться с Россией, где происходит спад. Они готовы объединяться со страной, где в течение многих месяцев могут задерживать зарплату, не заботясь о том, как люди будут выживать. Белоруссия взяла за основу китайскую модель экономики, ту, которой в свое время испугался Горбачев. Это переход к рынку с сохранением социальных гарантий. Поэтому будет происходить процесс состыковки, и где-то России придется корректировать свою политику. Если исходить из оптимальной экономической модели, то она где-то посередине. Будут трудности на пути объединения, но если мы будем на них сосредоточиваться, то поступим не очень разумно. Нужно думать о плюсах и позитивных результатах.
Сергей Плетнев
`Независимая газета` , 04.08.1999
http://nvolgatrade.ru/
