Основной прием информационной войны – это манипулирование близкой для
определенной социальной группы
идеологией посредством ее радикализации
А. Бастрыкин,
Председатель Следственного комитета РФ
Развитие России до 2024 года будет происходить, как уже говорилось, в крайне сложной ВПО и – что ещё хуже – при усиливающемся силовом давлении со стороны Запада. Это силовое давление и особенности ВПО, как я и предупреждал летом 2018 года, вообще не учитываются в том плане Правительства РФ, который был утверждён 27 сентября 2018 года в качестве плана действий по реализации послания Президента России от 1 марта.
Между тем особенности формирования внешних условий развития России, в которых будут решаться задачи социально-экономического развития страны, позволяют уже сделать вывод, что, как минимум, реализация этого плана (ОНОП) деятельности правительства встретит серьёзные трудности. Прежде всего, с точки зрения новых средств силового противоборства.
«Новая-старая» или «асимметричная реальность»
стратегия – искусство распределения
и применения военных средств
для осуществления целей политики
Б. Гарт,
военный теоретик
1 октября 2018 года в Институте Международных и стратегических исследований США бы опубликован очередной доклад, систематизирующий опыт применения не военных средств политического и информационного насилия США, использующий прежде всего опыт противостояния в Польше в 80-е годы и политики администрации Р.Рейгана. Цель доклада – максимально увеличить возможности политико-административного и информационного воздействия на Россию в условиях эскалации враждебного развития ВПО. Авторы доклада откровенно пишут: «Наступательная кампания в США может включать несколько шагов.
Первое включает в себя откровенные и регулярные предупреждения США перед российскими лидерами, как публичными, так и частными, о том, что их кампания по информационной войне будет встречена с таким же решительным ответом. Старшие должностные лица США, такие как президент Дональд Трамп, серьезно не угрожали Москве, несмотря на существенные доказательства активности России на выборах в 2016 году в США; Российские усилия по использованию таких вопросов, как управление оружием, «Черная жизнь» и движение #MeToo; и кибератаки против даже консервативных американских организаций, таких как Институт Гудзона и Международный республиканский институт. После того, как кампания глобальных активных действий Советского Союза против Соединенных Штатов, президент США Рональд Рейган пообещал ответить в натуре и, в конечном счете, «оставить марксизм-ленинизм на пепельной истории.
Во-вторых, Соединенные Штаты должны продолжать развивать свои наступательные кибер-способности и, что важно, – при необходимости использовать их. Решением президента Трампа подписать Президентский меморандум 13 Национальной безопасности, директиву, способствующий наступательным кибер-операциям в США, является полезным шагом. Эта директива отменила более осторожный подход администрации Обамы в соответствии с директивой президента по вопросам политики 20. 50 Но это изменение означает малое, если США не смогут использовать или, что более важно, угрожать использовать кибератаки, чтобы защитить себя от кибер-операций такими странами, как Россия. В своей влиятельной работе «Оружие и влияние» лауреат Нобелевской премии Томас Шеллинг писал, что «это угроза ущерба или большего ущерба, который может заставить кого-либо уступить или выполнить «. Москве необходимо понять, что Соединенные Штаты готовы использовать все доступные инструменты, в том числе кибер-операции, если они по-прежнему подвергаются угрозе.
В-третьих, Соединенные Штаты должны предпринять шаги для ослабления и изоляции Москвы экономически, военным и дипломатическим путем. Вашингтон мог бы предоставить явную и скрытую помощь правительствам, таким как Украина и Грузия, которые сражаются с поддерживаемыми Россией группами, чтобы ослабить хватку Москвы. Кроме того, авторитарная политическая система Москвы и попытка контролировать доступ к информации, в том числе через ее государственные СМИ, делают ее уязвимой для информационной и американской информационной кампании.
Авторитарная политическая система Москвы и попытка контролировать доступ к информации, в том числе через ее государственные СМИ, делают ее уязвимой для информационной и американской информационной кампании.
Вашингтону необходимо активно освещать примеры российской злокачественной деятельности, нарушений прав человека и коррупции. Американским спецслужбам необходимо тесно сотрудничать с Белом Домом, чтобы быстро рассекретить информацию. В некоторых случаях может иметь смысл опубликовать информацию о российской деятельности через третьих лиц – например, СМИ или WikiLeaks – как это сделала Россия с электронными сообщениями Демократического национального комитета на выборах в 2016 году в США. Примеры предметов, которые могут быть выделены, включают:
Прямое или косвенное участие России в нарушениях прав человека, включая использование Асадом химического оружия в Сирии или злоупотребления в Идлибе, Сирия.
Вовлечение России в убийство (или покушение на убийство) перебежчиков, политических оппонентов и таких, как журналисты и адвокаты, – расследование или преследование российской коррупции или нарушений прав человека.
Российские доверенные лица участвовали в злоупотреблениях, таких как поддерживаемые Россией повстанческие группировки в Украине и негосударственные субъекты в Сирии. За последние несколько лет было много примеров, таких как слет в июле 2014 года рейса 17 «Малазийских авиалиний» со стороны российских повстанцев в Украине с использованием российской ракеты класса «земля-воздух».
Коррупция и обман скандалов в России.
Информация и данные о российских солдатах, убитых и раненых в войнах в Сирии и Украине, политически чувствительном предмете в России.
Российская поддержка террористических и повстанческих групп, таких как талибы в Афганистане и ливанские боевики «Хизбаллы» и шиитских боевиков в Сирии.
Российские экономические проблемы.
Антиправительственные беспорядки, протесты и демонстрации в России или в таких союзных странах, как Беларусь.
Поддержка стран Балтии, Украины, Грузии и других стран, которые продолжают поддерживать свободу и демократию.
Ирония сегодняшней ситуации заключается в том, что Москва сейчас слабее, чем в 1980-х годах. Экономика России слаба, Москва потеряла большинство своих восточноевропейских союзников, и у нее нет популярной идеологии для продажи миру, не говоря уже о собственном народе. Настало время для Соединенных Штатов возродить модифицированную версию своего учебника «Холодная война» и разработать информационную кампанию, которая может конкурировать с Москвой. Еще не поздно».
Планируя противодействие политике новой публичной дипломатии в отношении России , крайне важно максимально точно определить не только количество тех или иных средств противодействия, но и их предназначение, даже специализацию. Особенно, если речь идет о принципиально новых средствах и методах противодействия, разработка и внедрение которых требует времени и других ресурсов.
Надо признать, что эта истина достаточно банальна для исследователей, но отнюдь не является таковой для политиков. В одной из диссертаций, например, пишется: «В эволюции публичной дипломатии можно выделить четыре основных исторических этапа. Первый, так называемый «до-Галлионовский» этап, связан с зарождением термина публичная дипломатия. Второй, или «пост-Галлионовский» этап, раскрывает сущность и особенности публичной дипломатии начиная с середины 1960-х гг. до 1989 г. Третий этап включает в себя период от окончания «холодной войны» до террористических актов 11 сентября 2001 г. И четвертый, современный этап, который охватывает период после известных сентябрьских событий в США по нынешнее время». К сожалению, на этом этапе сохраняются все особенности публичной дипломатии.
Классическая современная концепция публичной дипломатии разработана деканом Школы права и дипломатии им. А.Б. Флэтчера Университета Тафта Э. Галлионом в середине 1960-х гг. Он дает публичной дипломатии следующее определение: «Под публичной дипломатией мы понимаем способы, с помощью которых правительства, отдельные группы и лица меняют установки и взгляды других народов и правительств таким образом, чтобы оказывать влияние на их внешнюю политику». Именно это и будет главной целью политики в отношении России и до 2040 года.
Именно правительства и правящие круги государств выстраивают стратегию, хотя она имеет в целях повышения ее эффективности и гибкости, несколько уровней и многих исполнителей, действующих строго системно и подконтрольно. В целях камуфлирования подлинной сути этой политики предлагаются разные «модели» – государственные, общественные, корпоративные и пр., – которые вроде бы действуют друг от друга отдельно. Речь идет, например, о модели Э. Гильбоа.
Модели публичной дипломатии, предложенные Э. Гильбоа
Модель Публичной дипломатии периода «холодной войны»
Негосударственная транснациональная модель
PR модель
(лоббизм)
Акторы
государства
Транснациональные негосударственные акторы (индивиды, группы)
PR фирмы
Инициаторы
государства
Транснациональные негосударственные акторы (индивиды, группы)
Национальные государства
Цели
Распространить свою идеологию
Завоевать поддержку широких масс
Укрепить легитимность действий
СМИ/технологии
Международное вещание
Глобальные информационные сети, СМИ
PR фирмы и их инструменты
Адресаты
Автократические режимы
Демократии
Демократии
Присутствие нескольких моделей предполагает, что возможно использование средств и методов вне государства и без его вмешательства против другого государства, его институтов и правящей элиты. На самом деле системность, как принцип новой публичной дипломатии, предполагает, что против главной цели – правящей элиты – должны использоваться все средства и способы, но, прежде всего, негосударственные. Если посмотреть на упомянутые модели, то легко представить себе общую цель: изменение политики, отказ от суверенитета и национальной идентичности, – против которой могут быть использованы все эти средства. И государственные, и общественно-политические, и корпоративные.
В этом заключается суть и высокая степень эффективности средств и способов новой публичной дипломатии в условиях военно-силового противоборства:
– во-первых, государство не ожидает от негосударственных акторов, организаций и отдельных лиц агрессии;
– во-вторых, создается «эффект роя» когда против элиты (или ее отдельного представителя) используется весь набор силовых средств – информационных, экономических, политических, общественных и государственных и пр.;
– в-третьих, появляющиеся новые средства и методы (например, Веб 2.0 или Веб 3.0) могут приспосабливаться к использованию в целях противоборства.
