Общероссийская тенденция к `чеболизации` экономики хорошо прослеживается на примере развития промышленной группы МАИР. Группа была основана в 1992 году как небольшая торговая компания. Через восемь лет она стала одним из крупнейших в мире переработчиков вторичных черных металлов с объемом производства до 4 млн тонн в год. В группу входит ряд металлургических предприятий. С 2001 года она начала поглощать предприятия других отраслей - Волжский гидролизно-дрожжевой завод, завод `Белинсксельмаш`, Загорский лакокрасочный завод, Калининский завод резиновых изделий и еще целый ряд предприятий. Президент МАИРа Виктор МАКУШИН отвечает на вопросы корреспондента ИА `Финмаркет` Ольги Журавской и обозревателя `Финансовых Известий` Екатерины КРАВЧЕНКО.
- Вы считаете, что крупные холдинги являются оптимальной бизнес-моделью в сегодняшней России? Какие холдинги более конкурентоспособны - вертикально интегрированные или сочетающие разные бизнес-сферы?
- Я думаю, что крупные холдинги для России объективно необходимы. По той простой причине, что российские холдинги строятся на базе тех промышленных производств, которые были еще в советское время. А в советское время была укрупненная структура производства. Поэтому крупные холдинги естественны для сегодняшней экономики. В то же время у нас очень низкий уровень конкурентности, поэтому создание суперхолдингов имеет смысл только тогда, когда они будут конкурировать, скажем, с западными предприятиями. Что касается вертикально интегрированных компаний... Я считаю, что сегодня вертикально интегрированные структуры в силу неразвитости институтов, обеспечивающих цивилизованность рынка, действительно необходимы. Но в перспективе мы должны прийти к горизонтальным холдингам. Диверсификация в российских экономических условиях сегодня необходима для выживания субъектов рынка.
- Поэтому МАИР в последнее время диверсифицирует свой бизнес?
- Можно назвать несколько причин. Во-первых, МАИР уже в 1998--1999 годах был одной из самых крупных в мире ломоперерабытывающих структур. Объем реализации этого бизнеса - $250-300 млн в год. У МАИРа был и есть сегодня относительно небольшой металлургический бизнес с объемом реализации $100 млн в год. Развиваться на этих рынках МАИРу было дальше не рационально. Потому что цена металлургических активов в 7-10 раз превышала цены покупки точно таких же активов в других отраслях - химической, лесной, машиностроительной... Мы посчитали более правильным начать инвестировать и в другие отрасли.
Во-вторых, мы предполагаем, что черная металлургия уже несколько переоценена с точки зрения ее потенциала. Ее жизнеспособность в российской экономике во многом обусловлена тем, что капиталоемкость этой отрасли огромна. В соответствии с этим изменение технологии происходит не так быстро, даже на Западе. Изменять технологию слишком дорого. Именно поэтому получилось так, что изменения в черной металлургии по сравнению с другими отраслями происходили не так быстро после развала Советского Союза. Соответственно она не успевала такими быстрыми темпами отставать от Запада, как другие отрасли. Но это несет и отрицательный момент для тех, кто инвестирует в черную металлургию. Поэтому капиталоемкие отрасли в России в ближайшее время обязательно столкнутся с проблемой привлечения инвестиций. Особенно западных. Мы понимаем, что западные деньги к нам придут нескоро, тем более в черную металлургию. Мы также понимаем, что ценность черной металлургии будет падать и в силу того, что западные конкуренты быстрее повышают свою эффективность.
Третья причина - снижение рисков. Поскольку, к сожалению, риски ведения бизнеса в России сегодня колоссальные. Завтра, например, может быть пролоббировано какое-нибудь антиметаллургическое постановление. И мы окажемся у разбитого корыта.
- Как оцениваете перспективы биржевой торговли металлами в России? Есть ли предпосылки к развитию внутреннего рынка?
- Сегодня 95% конкурентоспособного металла производят несколько производителей. В биржевой торговле очевидной необходимости нет. Формирование цен происходит прозрачно. Если бы у нас были тысячи продавцов и хотя бы десятки производителей, тогда биржа была бы нужна. Если в Россию придут западные производители, появится смысл в биржевой торговле, так как появится конкуренция.
- Как повлияет на рынок решение американской администрации о повышении ввозных пошлин на черные металлы?
- Это решение может лишь косвенно повлиять на наш бизнес, так как российские металлурги будут сейчас иметь меньше средств для оплаты произведенного на наших предприятиях сырья. Насколько я знаю, `Северсталь` и другие предприятия были уже готовы к такому шагу и в значительной степени переориентировались. Я не думаю, что в целом на российскую металлургию решение о повышении ввозных пошлин повлияет серьезным образом. Опасность в другом. В том, что подобного рода мероприятия против России смогут в какой-то мере спровоцировать другие страны. Они увидят, что с Россией можно вести себя таким образом и это остается безнаказанным.
- Европейские страны могут увеличить ввозные пошлины на российский металл?
- Страны ЕС могут сократить квоту России. Основной вопрос, который их интересует, - вопрос поставок металлолома. Поскольку в прошлом году из-за введенных пошлин на российский металлолом европейские страны имели меньшее количество лома, чем в предыдущие годы, то я думаю, что они будут и в дальнейшем угрожать нам снижением квот.
- Стоит ускорять вступление в ВТО?
- Вступать в ВТО обязательно нужно. Сегодня монополизация в промышленности России столь велика, а возможность и желание государства бороться с монополизмом столь малы, что это привело к ситуации, когда у нас две трети экономики работают в малоконкурентных условиях. Поэтому положительное влияние ВТО я вижу прежде всего в том, что уровень конкурентной борьбы в российской экономике резко будет повышен. Да, многие будут вынуждены продать свой бизнес и уйти. Но фирмы, которые выживут, смогут уже на равных конкурировать с мировыми лидерами. Но перед тем, как вступать в ВТО, необходимо четко обозначить промышленную политику. Сегодня же действия правительства по формированию условий, на которых России нужно вступать в организацию, мне представляются несколько спонтанными, хаотичными, пропорциональными лоббистским усилиям отдельных отраслей, а не интересам страны. Это происходит потому, что осознанной промышленной политики сегодня в стране нет. России нужно четко определиться, какие направления считать принципиально важными. Бесполезно, например, соревноваться с китайцами в производстве ширпотреба.
- Нужны протекционистские меры для определенных отраслей?
- Меры такие, наверное, будут нужны. Но они должны быть осознаны и хорошо просчитаны. Я совершенно не уверен, что протекционистские меры по отношению к автомобильной промышленности, которые сейчас намечаются, являются первоочередными. Может быть, стоило расставить приоритеты по-другому. По расчетам, сегодня, для того чтобы просто сохранять производственный потенциал России, необходимо инвестировать в промышленность $40 млрд в год. А у нас инвестиции составляют в два раза меньше. На сегодняшний день отсутствие промышленной концепции приводит к тому, что даже эти $17,5 млрд, которые мы имеем, не инвестируются оптимально.
- Такую концепцию должно создать правительство?
- Да. Но на сегодняшний день у правительства нет, может быть, интеллектуально-организационного потенциала, необходимого для создания грамотной концепции. Я согласен с теми экономистами, которые говорят, что если в России ВВП не будет расти хотя бы на 4-6% в год, то страна откатится назад. Сейчас устаревание производственных фондов так велико, что промышленная политика в том виде, в котором она сегодня требуется, через несколько лет будет уже просто не нужна. Потому что конкурентоспособных основных фондов в перерабатывающей промышленности, по нашим оценкам, не более 10-15%. Конкурентоспособных даже с учетом дешевизны сырья рабочей силы и т.п.
- Ваш прогноз: станет ли 2002 год повторением 2001 года в плане экономического роста?
- Предположение о том, что 2002 год будет повторением 2001 года, излишне оптимистично. Я думаю, что рост ВВП составит 2-3% при условии, если цены конца IV квартала 2001 года сохранятся и в этом году. Cегодня я не вижу ресурсов для строительства мощной экономики России. Из своих ресурсов после десятилетия разворовывания у нас остался только один -- интеллектуальный потенциал. Это единственное, что нас отличает от стран `третьего мира` и что нас сближает пока с развитыми странами. Но для того, чтобы задействовать этот ресурс, необходимы два условия. Во-первых, мощнейшая перекройка госаппарата. Госаппарат является тормозом в развитии экономики, поскольку увеличивает трансакционные издержки. Ведь реально российский бизнес платит налогов гораздо больше, чем объявлено. Во-вторых, для того, чтобы задействовать интеллектуальный ресурс, необходимо резко усилить конкурентность. В России же олигархи назначались, а не становились олигархами благодаря цивилизованной конкурентной борьбе. Поэтому мы получили такой бизнес класс, который не способен конкурировать с таким же бизнес-классом Европы или Америки. Он у нас по качеству гораздо хуже. Наш бизнес-класс сформирован во многом на разворовывании государственных средств, а не путем жесткой, но цивилизованной конкуренции.
04.04.2002
http://www.finiz.ru/cfin/tmpl-art/id_ art-331
http://nvolgatrade.ru/
