Инвентаризация лицензий Минприроды показала, что каждая третья лицензия либо просрочена, либо не выполняется полностью, либо вообще не соответствует действующему законодательству. Отозваны сотни лицензий. О том, как используются российские недра, в интервью корреспонденту `Финансовых Известий` Нине КУТУЗОВОЙ рассказал глава Минприроды Виталий АРТЮХОВ.
- Какие претензии к недропользователям есть у МПР?
- Их можно разделить на три группы. Неисполнение или неполное исполнение лицензий на геологическое изучение недр. Неисполнение лицензий на разведку и добычу. И наконец, проблемы экологии.
Компании не проявляют должного экономического интереса к ведению геологоразведочных работ за свой счет даже в условиях, когда Налоговый кодекс позволяет относить все эти затраты на себестоимость. Этому есть объяснение. Действует, так сказать, принцип грибника: я не пойду в лес, пока грибов полно в загашнике, да и в магазине они чуть ли не задаром. У нас так и получается: у некоторых нефтяных компаний запасов на 50-60 лет вперед, и бонусы на новые участки были до последнего времени не слишком дороги. Для наших ведущих корпораций, которые позиционируют себя как компании мирового уровня, такие нарушения - не более чем досадные сбои в процессе корпоративного управления. Впрочем, имеются факты прямых и грубых нарушений, например, неведения работ, либо их отставания на несколько лет. В этих случаях действуем весьма жестко.
Что касается неисполнения лицензий на разведку и добычу, то здесь руководители многих компаний (прежде всего нефтяных) неоднократно и публично говорили примерно о том, что объемы добычи - это вопрос коммерческой конъюнктуры. Бывает так, что на рынке излишне много сырья. Или, например, само правительство предлагает снизить добычу нефти в связи с конъюнктурой мирового рынка. Так что, говорят наши собеседники, в этих условиях лицензионные обязательства по добыче не должны быть жесткими. Отчасти мы согласны с такой позицией: если речь идет о неизбежных тактических сдвигах в уровнях добычи, это не должно считаться нарушением. Тем более нельзя считать нарушением расхождение уровней добычи с проектными отметками, принятыми по устаревшей геологической информации. Соответствующие нормы мы внесем в новые регламенты лицензионного администрирования. Другое дело - демонстративное неведение работ на лицензионных участках, прямое невыполнение лицензионных условий. Этого допускать не будем.
И, наконец, об экологии. Мы высоко оцениваем вклад многих крупных недропользователей в реализацию экологических программ. Но это не заслоняет малоприятные факты. К примеру, нефтяные компании продолжают жечь попутный газ. Штрафы за экологические нарушения не решают проблемы: переработка и транспортировка попутного газа для многих месторождений нерентабельны. Нужно менять ценовую политику, поднять цены на попутный газ - нефтяной компании должно стать выгодно его использовать. Кстати, попутный газ охотно покупается, например, Европой.
- Что выявила инвентаризация лицензий?
- Каждая третья лицензия либо просрочена, либо не выполняется полностью, либо вообще не соответствует действующему законодательству. В процедуре отзыва находятся сейчас многие сотни лицензий. Я не уточняю цифр не только потому, что они меняются два раза в неделю - по мере работы наших комиссий, но и из-за того, что сегодня процедура отзыва требует обязательного `поворота второго ключа` - согласия администрации соответствующего субъекта РФ. Здесь не всегда и не сразу удается прийти к консенсусу.
- По каким причинам?
- Если говорить о добросовестных причинах, то их две. Прежде всего это потеря времени. В случае досрочного отзыва лицензии участок недр попадает в нераспределенный фонд и необходимо заново проводить конкурс. Не надо объяснять, что в последние годы в государстве была сложная экономическая ситуация, многие компании пострадали от кризиса 1998 года. Четких критериев оценки данного процесса не существует. При принятии решения мы опираемся на мнения экспертов, но региональная и федеральная оценки часто не совпадают. Кроме того, существуют и субъективные причины: если компания - предприятие субъекта федерации, то, конечно, ему интересно ее сохранить, капитализировать. Конечно, в таком случае будут выставляться препоны досрочному прекращению лицензии такой компании. Но во всех случаях мы обязаны исходить из того, что период дележа и раздачи лицензионного фонда в России завершен. Все сколь-либо значимое и конкурентоспособное уже поделено. Так, в пределах залицензированных участков недр находится до 90% разведанных запасов углеводородов, более 90% платиноидов, алмазов, никеля, порядка 70% золота. На залицензированных участках недр уже находится более 50% потенциальных ресурсов.
- Министерство энергетики настаивает на том, что функции по контролю за исполнением лицензионных соглашений оно должно взять на себя...
- На самом деле наши уважаемые коллеги настаивают на передаче им в управление государственного фонда недр по углеводородам. На президиуме Госсовета я высказался по этому поводу: что уж мелочиться, давайте сразу разделим функции управления государственным фондом недр посредством наложения таблицы Менделеева на телефонный справочник федеральных министерств.
Если говорить всерьез, то надо иметь в виду принципиальную неделимость фонда недр, основанную на объективных горно-геологических предпосылках. За 300-летнюю историю развития минерально-сырьевого комплекса России структуры управления госфондом недр менялись 45 раз. Были апробированы все мыслимые варианты: как в разрезе `центр - регионы`, так и на уровне центральной власти. Единственное, до чего пока не додумались, так это ведомственная дележка фонда недр по принципу `горючие - негорючие`.
- Хватает ли МПР России сейчас полномочий, чтобы проводить жесткую политику в сфере недропользования?
- В принципе хватает. Вопрос ведь не столько в наших полномочиях и политическом весе, сколько в согласованной работе всей государственной машины - и на федеральном уровне, и на местном.
Вот конкретный пример. Примерно год назад были проведены конкурсы на предоставление прав пользования недрами Центрального блока Талаканского нефтегазоносного месторождения в Якутии, а также Черпаюского, Надейюского и Хасырейского месторождений Вала Гамбурцева в Ненецком АО. Подведение итогов этих конкурсов очень напоминало судейство в фигурном катании на Олимпиаде в Солт-Лейк-Сити. Так, по результатам первого из них права на освоение гигантского лицензионного участка достались никому не известной местной компании `Саханефтегаз`, обязавшейся заплатить в федеральный и местный бюджеты бонус в суммарном объеме $501 млн, да еще осуществить инвестиционную программу на сотни миллионов долларов. Эти обещания значительно превосходили заявленные обязательства других участников конкурса, среди которых присутствовали ведущие российские компании, и в несколько тысяч раз превышали валовые доходы заявителя за предшествующий год. Не знаю, как весь этот финансовый абсурд можно было принимать всерьез. По-видимому, `художественное впечатление` от программы `Саханефтегаза` оказалось слишком сильным.
По еще более интересному сценарию прошел конкурс в Ненецком АО. Победу в нем одержала достаточно известная, средняя по крупности компания `Северная нефть`. Предложенный победителем стартовый бонус был (в отличие от Якутского конкурса) в несколько раз ниже, чем у конкурентов - ведущих российских компаний. Но и на этот раз фактор `художественного впечатления` оказался решающим.
В соответствии с действующим законодательством, то есть по принципу `двух ключей`, были выпущены совместные постановления МПР России и правительства Якутии (соответственно МПР России и Ненецкого АО) об итогах конкурсов и предоставлении лицензий победителям. Дальше начались события, столь предсказуемые, сколь и печальные. Длительное время компания `Саханефтегаз`, невзирая на неоднократные предупреждения МПР России, предпринимала попытки добиться в той или иной форме рассрочки заявленных платежей. Компания `Северная нефть` поступала еще проще: она систематически не выполняла заявленные и зафиксированные в лицензионных соглашениях обязательства по платежам на социально-экономическое развитие региона либо пыталась закрыть эти платежи собственными векселями с дальними сроками погашения.
Вопрос по Талакану решился только после формирования единой позиции министерства и нового руководства Якутии. Как только эта позиция была заявлена, номинальный победитель конкурса немедленно `вернул золотую медаль`, то есть сообщил о неспособности уплатить бонус и соответственно об отказе от лицензии. Сразу же было подписано совместное постановление министерства и правительства Якутии об отмене результатов конкурса. Теперь в ближайшее время будут объявлены сроки проведения открытого аукциона с предквалификацией участников. Следует ожидать, что аукцион завершится победой платежеспособного и эффективного недропользователя. Это конкретный позитивный пример согласованных действий государственной машины.
-В деле Вала Гамбурцева та же машина дает сбои...
- Администрация Ненецкого АО все еще находится под `художественным впечатлением` обещаний `Северной нефти` и упорно не желает действовать в унисон с министерством, то есть по букве и духу закона. Еще больший вред наносят сбои в работе `третьей власти`; я имею в виду взаимно исключающие решения по этому вопросу, которые выносят суды в различных регионах России.
- У `Северной нефти` другая версия происходящего. Не секрет, что недропользователи на практике используют лицензии как инструмент повышения активов компании, поскольку международный рейтинг нефтяных компаний прямо зависит от размеров запасов. Существуют ли у МПР меры пресечения подобного использования недр в спекулятивных целях?
- Есть такая проблема, только я бы предостерег от упрощенного подхода к ней. В нефтяной отрасли есть общепринятый показатель, используемый при составлении рейтингов: отношение акционерного капитала к запасам. Этот показатель у всех российских компаний во много раз ниже, чем у зарубежных конкурентов: запасы богаче, а капитализация несопоставимо меньше. Иметь запасы, безусловно, компаниям выгодно. Сегодня они могут купить за один рубль то, что завтра будет стоить миллионы долларов. Но если мы продали, то мы должны установить нормативный запас. Пожалуйста, ты хочешь больше запасов - тогда будешь платить налоги на сверхнормативные запасы, как на имущество. Над этим мы работаем совместно с Минимуществом, Минфином и Минэкономразвития, есть поддержка депутатского корпуса.
Позволю себе кратко резюмировать нашу позицию по вопросу владения запасами. Недра должны либо изучаться и разрабатываться в строгом соответствии с лицензионными требованиями, либо находиться у главного собственника - Российского государства, но не в корпоративных резервах.
21.03.2002
http://www.finiz.ru/cfin/tmpl-art/id_ art-386
http://nvolgatrade.ru/
