На вопросы редакции отвечает Владимир КАТРЕНКО, Заместитель Председателя Государственной Думы РФ, член Комитета ГД по делам национальностей, председатель Комиссии ГД по проблемам Северного Кавказа.
- Владимир Семенович, во время весенней сессии Государственная Дума приняла закон "О противодействии терроризму", ратифицировала Конвенцию Совета Европы о предупреждении терроризма, приняла к рассмотрению довольно крупный пакет антитеррористических законопроектов. Налицо очевидная активизация работы именно над этой частью российского законодательства. Чем она вызвана и что получит общество в результате такой работы парламента?
- Вы совершенно правильно отметили, что всплеск законодательной активности по проблемам борьбы с терроризмом пришелся на весеннюю сессию 2006 года. Но я бы уточнил, что работа в этом направлении шла и раньше. Просто она не была так заметна. Ведь год и два месяца мы трудились над поправками к закону "О противодействии терроризму", принятому Государственной Думой в первом чтении еще 17 декабря 2004 года. Может быть, согласования законодательных формулировок между Правительством и Думой продолжалось бы еще какое-то время, если бы не изданный 16 февраля Указ Президента "О мерах по противодействию терроризму". Этим документом предусматривается создание в стране Национального антитеррористического комитета, причем в 20 пункте Указа отмечено, что он начинает действовать "со дня вступления в силу Федерального закона "О противодействии терроризму". По сути дела, Президент издал нормативный, то есть подзаконный, акт еще до того, как законопроект рассмотрен Госдумой во втором чтении. Это резко активизировало работу над поправками к нему. Уже 22 февраля нижняя палата парламента приняла закон во втором чтении, 26 февраля - в третьем. 1 марта закон был одобрен Советом Федерации, а 6 марта - подписан Президентом страны. Я привел эти даты, чтобы наглядно показать, насколько актуален и важен этот закон именно для России.
- Почему именно для России? Ведь терроризм - беда международная...
- Да, международный терроризм является наиболее острым и опасным историческим вызовом нового типа. Пока еще ни одно государство мира, включая самые богатые и развитые страны, не нашло способа его полного искоренения. И хотя борьба с терроризмом с разной степенью успеха идет во всем мире, однако в России этот процесс имеет ряд исторических особенностей.
Наша страна пережила довольно долгий период некоей романтизации, идеализации терроризма как способа жертвенной борьбы одиночек или малых групп народных героев против государства или его представителей. Такая идеализация уходит корнями еще в первую половину XIX века, когда немецкий философ Гейнц определил терроризм как "природное право человека на массовые убийства во имя достижения социальной справедливости". Это якобы "природное право" - человеческой кровью запугивать общество и манипулировать государством - как абсолютная истина было воспринято в XIX веке русскими анархистами Кропоткиным и Бакуниным, народовольцами, а затем - эсерами и социал-демократами разных мастей. Несколько десятилетий революционный терроризм трактовался советскими обществоведческими науками как исторически неизбежная и нравственно оправданная форма освободительной борьбы народа против своих угнетателей. Этот нравственно-психологический стереотип еще до сих пор жив в общественном сознании некоторой части россиян, вынуждая их делить террористов на "хороших" и "плохих", "своих" и "чужих", "вредных" и "полезных". Это со всей очевидностью доказано в ряде социологических исследований и опросов, в результате которых установлено, что часть россиян положительно оценивает факт террористической атаки на Торговый центр Нью-Йрка.
- А почему же так затянулся период работы между первым и вторым чтениями, продолжавшийся 14 месяцев?
- Готовя текст закона "О противодействии терроризму" ко второму чтению, мы стремились сделать его формулировки максимально точными и конкретными. Ведь когда перед парламентом стоит задача такого уровня важности, как создание базового закона для борьбы с терроризмом, преодолению его последствий и профилактики террористической заразы, то и ответственность законодателей перед обществом за каждую законодательную норму, даже предложение, слово или запятую очень велика. Нельзя было допустить возможности двух толкований того или иного понятия. Это общее правило законотворчества в данном конкретном случае имеет исключительное значение, потому что любые разночтения одного и того же слишком абстрактно сформулированного в законе понятия могут обернуться трагедией для гражданина, общества и государства. Пожалуй, больше всего споров шло по поводу определения самого понятия "терроризм".
- И что получилось в результате?
- А в результате мы имеем короткое, точное, емкое и абсолютно однозначное определение. Приведем его полностью: "Терроризм - идеология насилия и практика воздействия на принятия решения органами государственной власти, органами местного самоуправления или международными организациями, связанные с устрашением населения и (или) иными формами противоправных насильственных действий". Столь точной формулировки терроризма в нашем законодательстве еще не было, а в доказательства того, насколько такая точность важна, приведу конкретный пример.
Один известный, скажем так, мутный журналист смутного времени вел для западной телекомпании прямой репортаж о захвате заложников в Буденновске. После эфира его начальство сказало ему по телефону, что, мол, все им сделано хорошо, профессионально, однако впредь террористов надо называть повстанцами. "Какие "повстанцы", когда они захватили мирных жителей и с оружием в руках диктуют власти свои условия?" - возразил журналист, а ему ответили, что, если он хочет и впредь выходить в эфир, должен употреблять только слово "повстанцы". И этому требованию наш с вами соотечественник безропотно подчинился. Более того, он не только не попытался скрыть этот факт его творческой биографии, но и с некоторой бравадой поделился им с читателями "Российской газеты".
Уже тогда для каждого нормального человека было очевидно, что попытка возвысить, облагородить терроризм превращает желающего сделать это в пособника террористов. Но те времена прошли, и теперь каждый, кто захочет идеализировать кровавых бандитов, диктующих народу и власти свои условия, должен будет перед этим хорошенько задуматься.
- Но ведь не только стремление к терминологической точности руководило депутатами Государственной Думы. Какие еще задачи стояли перед вами?
- Разумеется, одной из таких задач было создание законодательной базы для организации эффективной системы противодействия терроризму. И мы это сделали, заложив новые организационно-правовые основы противодействия терроризму. Приведу только два из многочисленных примеров. Мы законодательно ввели в понятие "контртеррористическая операция" возможность использования против террористов в случае необходимости "боевой техники, оружия и специальных средств по пресечению террористических актов". У всех нас на памяти многократно показанные телевидением эпизоды, когда выбить террористов из хорошо укрепленных огневых точек можно только с применением танков, бронетехники и даже авиации. Раньше такое применение диктовалось только логикой боя, теперь - законодательно обосновано. Второй пример еще более показателен. Мы четко определили полномочия, функции и пределы компетенции всех уровней исполнительной власти в стране в процессе создания организационных основ борьбы с терроризмом. Принципы построения "антитеррористической вертикали власти", как назвал ее руководитель Федеральной службы безопасности РФ Николай Патрушев, изложены нами в законопроекте и воплощены в Указе Президента "О мерах по противодействию терроризму" от 16 февраля сего года. Это значит, что межведомственная неразбериха при проведении антитеррористических операций, в процессе преодоления последствий террористических актов и в ходе мероприятий по предупреждению терроризма останется в прошлом.
- В печати появилось много комментариев по поводу словосочетания "персональная ответственность", такого неожиданного для законодательного акта, но в то же время долгожданного.
- Мы действительно распростились с таким понятием, как коллективная ответственность. У всех на памяти трагические примеры того, как при проведении антитеррористических операций все отвечали за все, но личной ответственности за результаты никто не нес. Когда ответственность коллективная, она оборачивается коллективной же безответственностью. Теперь в законе четко определено, что "Руководство контртеррористической операцией осуществляет ее руководитель, который несет персональную ответственность за ее проведение". Именно руководителю дано право ставить задачи должностным лицам и, естественно, спрашивать с них за возможное неисполнение. Эти и другие права и обязанности руководителя операции, конкретно прописанные в законе, дают возможность противостоять анархии, хаосу, панике и неразберихе, которые только на руку террористам.
- Государственная Дума 24 марта ратифицировала Конвенцию Совета Европы о предупреждении терроризма. Что дает нашей стране присоединение к этому международному соглашению?
- Очень многое дает, но и ко многому обязывает. Ведь сам факт разработки в рамках Совета Европы этого документа свидетельствует о том, что непредсказуемость, жестокость, все более и более угрожающие масштабы терроризма как одного из самых опасных преступлений против человечества заставляют мировое сообщество активизировать и объединять свои усилия для борьбы с ним. А для этого необходимо создавать договорно-правовой механизм сотрудничества государств. Ратифицированная нами Конвенция и является ключевым звеном международного антитеррористического сотрудничества государств для противодействия прежде всего террористической идеологии и пропаганде. По этому документу, государства, его подписавшие, признают в качестве уголовных такие виды преступлений, как подстрекательство к совершению террористических действий, вербовка и подготовка террористов.
Но очень важно еще одно обстоятельство. В соответствии с требованиями Конвенции договаривающиеся государства обязуются оказывать взаимную помощь по предупреждению террористических преступлений, в том числе путем обмена информацией, проведения расследований. Они будут вместе готовить кадры и проводить другие совместные мероприятия превентивного характера. А если учесть, что к сегодняшнему моменту Конвенцию подписали более тридцати государств, то вы можете себе представить, какой мощный антитеррористический фронт складывается в настоящее время.
- Потребует ли подписание Конвенции внесения изменений в законодательство России?
- Да, потребует, и уже в конце марта мы внесли в Государственную Думу законопроект, предусматривающий изменения в некоторых законодательных актах в связи с ратификацией Конвенции. Например, предложены поправки в закон "О средствах массовой информации". В них устанавливается порядок получения журналистами сведений в условиях проведения контртеррористической операции. Вводится и запрет на распространение в СМИ данных, раскрывающих специальные средства, технические приемы и тактику проведения такой операции. Более того, запланированы изменения в Уголовном кодексе РФ, которыми устанавливается уголовная ответственность за публичные призывы к терроризму и публичное его оправдание, за вовлечение в совершение террористических преступлений и финансирование терроризма.
- Но такие поправки почти неизбежно вызовут упреки в покушении парламента на свободу слова.
- Вероятно, такие упреки будут звучать довольно громко, однако их авторам стоит напомнить, что во время проведения контртеррористической операции речь идет об исполнении государством первейшей обязанности - соблюдения права на жизнь, на безопасность его граждан. Причем, я это подчеркиваю, в критических, экстремальных условиях. А это накладывает на всех, в том числе и на работников средства массовой информации, особую ответственность. Здесь стоит напомнить, что невиданный по масштабам и последствиям всплеск терроризма в России произошел в 90-е годы XX века, когда государство начало процесс подавления сепаратистского, антиконституционного мятежа в Чечне. Тогда, в 1995 году, почти все российские СМИ объявили информационную войну российскому же государству. Последствия этой войны лишь доказывают правоту А. С. Пушкина: "Никакая власть, никакое правление не может устоять противу всеразрушительного воздействия типографического снаряда". А ведь в его время не было ни радио и телевидения, ни Интернета.
Однако сегодня у нас на дворе не 1995 год, и повторение той информационной войны уже невозможно. Принятые и находящиеся в процессе рассмотрения Государственной Думой законодательные акты создают вполне достаточную правовую базу государственного влияния на СМИ для противодействия террористической идеологии и пропаганде. Такая база совершенно необходима, но и, очевидно, недостаточна, поскольку запрет на идеализацию и пропаганду терроризма - это еще полдела. В настоящее время возникла другая проблема. Когда в нашем кино и на телевидении прочно укрепился отрицательный образ террориста, то у образа этого появилось лицо мусульманина, чаще всего - чеченца. Художественная идентификация терроризма по этническим и конфессиональным признакам таит в себе страшную опасность, ибо продолжает разжигать межнациональную и межконфессиональную вражду. Возможно, производители такой продукции думают, что после просмотра их творений молодые чеченцы зарекутся брать в руки оружие, поймут и примут все ценности мирной созидательной жизни и почувствуют себя полноправными россиянами? Они ошибаются, ибо подобные фильмы только подталкивают молодых чеченцев и вообще молодых мусульман к губительной идее: ты родился таким, у тебя одна дорога - в лес, одна работа - убивать. А это путь к войне.
Я считаю, что сегодня все мы, все российское общество, а уж деятели культуры и работники СМИ - в первую очередь, должны осознать, что не бывает терроризма с человеческим лицом, что нельзя делить террористов на "своих" и "чужих", "плохих" и "хороших". А уж называть их "повстанцами", "борцами за свободу" - и вовсе преступно.
Интервью вел Владимир МАКАРЬЕВ
http://www.fondedin.ru/
