На недавнем заседании правительства обсуждались проблемы защиты интеллектуальной собственности. После много писалось и говорилось о СD-пиратстве и так далее. В тени осталась вторая часть заседания, на которой обсуждались вопросы, цена которых многократно выше, а значение для страны - больше, чем цена и значение нелегального издания аудио- и видеопродукции. Обозреватель `Финансовых Известий` беседует с первым заместителем директора по научной работе НИИ проблем укрепления законности и правопорядка при Генеральной прокуратуре РФ Владимиром Лопатиным, который и задавал на заседании любопытные вопросы премьеру Михаилу Касьянову.
- Проблема защиты интеллектуальной собственности в нашей стране ассоциируется исключительно с борьбой с пиратами, торгующими нелицензированными программами, музыкальными и видеозаписями...
- Это одна, хотя и важная, сторона медали. Массовый потребитель в повседневной жизни действительно чаще всего видит нарушение авторских и смежных прав на произведения, связанные с литературным творчеством, видео-, кино- и аудиопродукции, программного обеспечения. Известно, что в нашей стране объем реализации пиратской продукции составляет в области полиграфии и книгоиздательства около 70%, видеопродукции - 80%, а на рынке компьютерных программ - 94%. Успехи в борьбе с пиратством есть, хотя и переоценивать их не стоит. За пять лет действия нового Уголовного кодекса зарегистрировано 6 тыс. преступлений, виновные выявлены в трети из них. Наказание понес лишь каждый второй.
- Немногим более тысячи человек. С учетом приведенной вами статистики даже до капли в море нам еще очень далеко.
- Прогресс все-таки есть. По статье 147 УК РФ (защита авторских прав) число выявленных преступлений выросло в 4,7 раза, хотя статистика понесших реальное наказание особенно удручающа - наказана только пятая часть. Конечно, надо совершенствовать законодательство, развивать практику применения законов, но главной все-таки остается проблема правосознания общества. К примеру, защищать авторские права за исключением редких случаев можно лишь на основе заявления пострадавшего. Все упирается, таким образом, в понимание и знание автором своих прав. Практика показывает, что зачастую ни программисты, ни исполнители своих прав не знают и об этом не заявляют.
- Вы сказали о том, что лишь половина из пойманных была каким-то образом наказана. Значит, все-таки дело и в правоприменении?
- Ситуация несколько трагикомичная. В прошлом году Европейская комиссия проводила исследование среди судей, которые, заметьте, специализируются на вопросах защиты авторского права. По его результатам выяснилось, что 70% наших судей просто не знают... норм российского права в части защиты этих прав. Но я уверен, что главной все-таки является проблема правосознания. Практика быстро позволит набрать судьям необходимый опыт.
- Значительная часть нарушений авторских прав в тех областях, о которых мы говорили, так или иначе затрагивает иностранных производителей. Насколько Россия интегрирована в международное правовое поле по защите авторских прав?
- Есть четыре основных международных соглашения, которые Россия еще не подписала. Это Римская конвенция 1961 года, два договора ВОИС (Всемирной организации по интеллектуальной собственности) 1996 года и конвенция ВТО ТRIРS 1994 года.
- А российское законодательство?
- Необходимо внести некоторые изменения в закон об авторских правах. Но речь идет о `косметическом ремонте`. Фундамент заложен вполне основательный. Я сразу хочу сказать, что ведущаяся последнее десятилетие дискуссия о необходимости принятия специальной части Гражданского кодекса в области интеллектуальной собственности кажется мне абсолютно бесплодной. Она по сути закончена и никаких результатов не принесла. Сейчас наметился ее новый виток., который, уверяю вас, закончится ничем. Надо поставить точку и не надо порождать иллюзии - ничего не изменится. У нас есть пакет законов, который достаточно полно и непротиворечиво регулирует эту сферу. Надо только знать эти права и их использовать.
- Существует ли проблема защиты принадлежащей государству, а точнее сказать, обществу интеллектуальной собственности?
- Сегодня есть более десятка федеральных органов исполнительной власти, которые отвечают за разработку государственной политики ее реализации и ее координацию. Они вроде бы должны защищать общественное добро. О том, как они это делают, говорит один весьма показательный пример. В течение второй половины ХХ века СССР передал своим иностранным союзникам около 2300 лицензий на производство техники и вооружений. Срок большинства их истек. Однако именно в 90-е годы по этим просроченным лицензиям без всякого согласования с Россией техника производилась и продавалась в третьи страны. Общая сумма таких незаконных поставок составила около $8 млрд. Российское государство не смогло отстоять общественные интересы ни по одной из этих поставок. Не было реализовано ни одного иска. Федеральные ведомства ссылаются на то, что существующее законодательство не позволяет защищать государственные интересы. Но в ГК всегда было правило, если в договоре не определено иное, права принадлежат заказчику. Заказчиком здесь выступало государство, которое и финансировало эти разработки.
- А как сейчас обстоит дело в области интеллектуального капитала, создаваемого на общественные деньги?
- Строго говоря, мы не знаем. Для примера: в 1980 году было зарегистрировано более 85 тыс. договоров, более 11 тыс. результатов интеллектуальной деятельности и более 100 тыс. отчетов по НИОКР. В 2001 году количество зарегистрированных договоров снизилось в 7 раз, результатов интеллектуальной деятельности - в 12 раз, отчетов по НИОКР - в 18 раз.
- Может быть, меньше стали работать головой?
- Нет. Об обратном говорят, например, объемы плановых работ, которые не снизилась, а наоборот, по целому ряду показателей растут. Снизилось лишь участие государства в использовании результатов.
- В СССР не было четкого разделения на `мое` и `общественное`. Например, не было практики выдачи патентов. Вместо этого выдавались авторские свидетельства.
- Сотни тысяч выданных в СССР авторских свидетельств лежат сейчас мертвым грузом с грифом секретности. Государство не заявляет на них права, так как руководители ведомств думают, что они не имеют на это прав. В результате идет их тихая, но дикая приватизация. Руководители и коллективы КБ, предприятий используют не принадлежащую им интеллектуальную собственность в своих интересах.
- Тоже пираты, одним словом?
- Да. И это пиратство несопоставимо по своим масштабам с уличным любительским пиратством. Права государства попираются самым немыслимым образом.
- Каков вообще сейчас вес так называемых `нематериальных активов` в балансах предприятий?
- При приватизации они составили от 2 до 5% в составе имущественных комплексов российских предприятий. Для сравнения скажу, что в развитых государствах нематериальная составляющая `весит` от 50 до 70% имущества предприятия. В свою очередь, главную долю в нематериальных активах составляет интеллектуальная собственность, которая инвентаризируется и ставится на баланс. Таким образом, сумма незаконно приватизированных активов, за которые государство и общество должны получить плату, может быть увеличена в десять раз. От приватизации интеллектуальной собственности мы можем получить больше, чем от приватизации материальной собственности. Сегодня интеллектуальная собственность, не включенная в состав основных средств и, соответственно, не выкупленная государством, является стратегическим резервом России.
- Если интеллектуальная собственность в процессе приватизации не использовалась, то вполне возможно, что предприятия и не пользуются ей сегодня?
- Нет, пользуются. Недавно была проведена проверка пяти предприятий Свердловской области по методике разрабатываемого госстандарта. В итоге выяснилось, что в составе имущественного комплекса предприятия нематериальные активы составляют 91%, и лишь остальные 9% приходятся на материальные активы.
- Что же делать?
- Государство должно заявить о своих правах и потребовать восстановления справедливости.
- Каков юридический механизм такого востребования?
- Во-первых, должна быть произведена инвентаризация того, что было, и того, что есть. Во-вторых, необходимо провести оценку этих активов. В-третьих, восстановить их в балансе предприятия. Затем новому владельцу можно будет предъявить требование возместить соответствующую сумму, неучтенную при приватизации. Владелец может либо заплатить, либо передать государству пакет акций компании на соответствующую сумму.
- Речь идет о национализации...
- Это нормальный цивилизованный механизм для пополнения бюджета и восстановления участия государства в отдельных стратегических отраслях экономики, который существует во всем мире. Не использовать его в России было бы неправильным.
- Какова позиция правительства по этому вопросу?
- Пока министерства и ведомства, отвечающие за решение проблемы, ничего не сделали для нормального выхода из этой ситуации. Министерство юстиции не издало ни одного приказа об ограничении доступа к информации в целях ее охраны. В результате производственные секреты `уходят`, как правило, за границу. Уже год назад наш институт по заказу Минпромнауки разработал проект закона о реализации прав государства на объекты интеллектуальной собственности. Но лежит он пока мертвым грузом. Не внесен ни в правительство, ни в Государственную думу.
- Почему?
- Получается, что министерства заинтересованы в сохранении статус-кво. 3 октября на заседании правительства я предложил его председателю Михаилу Касьянову включить проект этого закона в план приоритетных работ правительства. Чем быстрее будут установлены правила, тем быстрее мы наведем здесь порядок. Второе, что нужно решить законом, - определить полномочия министерств и ведомств. Сейчас между министерствами идет борьба за дележ богатого пирога интеллектуальной собственности.
- А какие министерства имеются в виду?
- Прежде всего это Минпромнауки, которое по постановлению правительства является координатором этих вопросов. Ему еще в 2001 году было поручено навести порядок... В результате же в министерстве сегодня почти не осталось специалистов по вопросам интеллектуальной собственности. Кроме того, многие министерские полномочия сегодня просто дублируются. Например, Минатом, Минобороны и Минюст отвечают за решение одного вопроса - защиту прав на интеллектуальную собственность. Напомню, что нам не известно ни одного заявленного и выигранного иска в отношении прав государства. Получается по известной поговорке: `у семи нянек дитя без глаза`, а Россия остается без интеллектуальной собственности. Вот почему следует ужесточить роль правительства как координатора деятельности министерств и ведомств, включая законодательное закрепление этих полномочий.
- Значит, дополнительная законодательная база все-таки необходима?
- Да, здесь это главная проблема. Необходимо внесение изменений в патентный закон, который существует с 1992 года. В него многократно вносились изменения, но до сих пор он противоречит Конституции РФ. Статья первая этого закона говорит о том, что патентное регулирование может регулироваться республиками в составе России. Статья 71 Конституции утверждает, что это исключительная компетенция Российской Федерации. Есть и другие несоответствия как с Конституцией, так и с международной практикой. Все это можно легко устранить, если у нашего правительства будет на это политическая воля. Президент России такую волю уже выразил.
- Таким образом, не о защите прав иностранцев в России следует подумать в первую очередь, а о российских правах?
- Защищать авторские и смежные права в законных интересах иностранного бизнеса, конечно, важно. Тем не менее, приоритетным я считаю защиту интересов и прав России в сфере интеллектуальной собственности.
10.10.2002
httр://www.finiz.ru/сfin/tmрl-аrt/id_ аrt-4477
Владимир ЛОПАТИН, первый замдиректора по научной работе НИИ проблем укрепления законности и правопорядка при Генеральной прокуратуре
Алексей ТИХОНОВ
http://nvolgatrade.ru/
