Левченко Е.В.
к.филос.н., с.н.с. ИНИОН РАН
Феномен культурной идентичности России - противоречивый образ, соединяющий взаимоисключающие принципы конституирования: с одной стороны, "космополитичная" природа русской художественно-философской культуры, неизменно отражающая западно-европейские культурологические понятия; с другой - пространство исконно славянской гуманитарной мысли. Философский дискурс определения доминанты философско-художественных изысканий в ореоле "русскости" наиболее гармонично воссоздает типологические черты поэтического дифференцируемого континуума, глашатайствующего в веках о тождестве, обращенном в бесконечность.
Множественности времен и эпох сопутствует градация интонационных ракурсов и теоретических наслоений художественно-философского наследия России: традиционные памятники древнерусской письменности - "Слова", "Жития", "Законы", "Поучения", соединяясь с массивом переводной и компилятивной литературы, эволюционировали в синтетические жанры старорусской литературы, колоритной данностью которой является создание апокрифа и "Хождения". Мистико-богословский оттенок повествования, обилие мифотворческих понятий, антиподность семантических полей - дань языческим верованиям, диалогически соприкасающихся с канонами православной религии, с ее неизменным императивом возвращения и обращения к Богу; действенность коего обнаруживала неколебимость русского духа и абсолютизированность стремлений русской души. "Чудеса во имя веры", коими "расцвечивались" ортодоксальные творения древнерусской литературы, претворяли жизнетворческую мифологию образов: молитвенное слово как выражение стоической души обретало статус поступка, героического действия. Оттого, множество религиозных, мыслящих сознаний олицетворяло естество, антропологическую сущность духовно-душевной субстанции Руси, в индивидуализированной женственности ее ипостаси - София - мудрая душа. Вновь отдавая дань философскому аспекту проблематики, гипотетически уточним: протяженность мышления есть бытие, а протяженность сознания - сама Вселенная.
Великолепным эстетическим описанием божественного деяния мысли, "концентрирующего" в сознании эпистемологическое целеполагание искусства, раскрывающее, одновременно, его религиозный смысл; является, на наш взгляд, переводное произведение Иоанна Экзарха Болгарского - "Шестоднев", универсализм которого - в сообразности поэтики "философского письма" стилистике художественного текста и принципе "символического" структурирования повествования: сюжет о рождении Вселенной построен как комментарий к библейскому рассказу "Книги бытия" о сотворении мира. Шесть частей - "слов" произведения соответствуют шести дням акта творения. "Шестоднев" представляет собой перевод-компиляцию "Шестоднева" Василия Великого, Севериана Гевальского, сочинений Иоанна Златоуста и Аристотеля, дополненных самим автором. Онтолого-гносеологическое значение акта творения, уподобленного рождению художественных произведений - в гипотетической множественности "вселенных" - художественных созданий, тождественных миру: "Мог бы легко он сотворить вселенных таких, что зовутся миром, и десяток тысяч, и два десятка великих светил". И посему, загаданная тайна велеречивых Вселенных будоражила любознательные души отдаленных во временном пространстве и, вместе с тем, столь близких нам
по онтологической доминанте духовной природы творцов книжной культуры старой Руси, проповедующих принципы вероучения о достижении истины в Абсолюте, несказанная власть которого и есть залог духовного и душевного прогресса. И, может статься, поэтому, русский европейский мыслитель - Н.Бердяев, воплощающий философские экзерсисы в ореоле персональных феноменов "чувственно-пластического эстетства" и "человека духовного и душевного", отрешившись от эстетствующей эгоцентрики философствования, подчеркнул родовую стать русской культуры: "Россия никогда не могла целиком принять гуманистической культуры прошлого и нового времени, его рационалистического сознания, его оформленной логики и формального права, его религиозной нейтральности, его секулярной серединности. ...Русский народ не может создать серединного гуманистического царства... Он хочет или царства Божьего, братства во Христе, или товарищества в антихристе, царство князя сего мира. В русском народе всегда была исключительная, неведомая народам Запада, отрешенность... народы Запада своими добродетелями прикованы к земной жизни и земным благам, русский же народ своими добродетелями отрешен от земли и обращен к небу".
В русской культуре происходит укоренение трансцендентного - всего, что обращает мысль к Богу, и Абсолют полагается затем грациозным символом - метафорой связи с незыблемым и возвышенным. Премудрая душа России - София как Вселенная именовалась Навной не только в устах набожного одинокого провидца - "репортера иных миров", по его же ироничному замечанию - Д.Андреева, но и в рифмованных изречениях богохульника, использовавшего дискурс лирической метонимии для глобализации собственной персоны, мятежное сознание которой обретается в пространстве богоданной России:
До долгой встречи! В беззаконье
Веротерпимость хороша.
В ненастный день взойдет, как солнце,
Моя вселенская душа (курсив мой. - Е.Л.).
Религиозное сознание - удел человека верующего, отнюдь не является критерием художественного дара: поэтической иллюстрацией
мы лишь хотели подчеркнуть спектр философских грез о воплощении лирического - эго в социокультурной ситуации начала двадцатого века, унаследовавшей традиции богоборчества и смиренного покаяния, столь колоритно отраженные русской художественно-философской культурой XIX века. Таков русский человек: "... из него что - икону, что - дубину тесать, все выйдет" . И жизнью этой неприкаянной души: безысходностью возвышенных устремлений и земной святостью олицетворяется природа "русского": культуры, государственности, социума - непонятного "русского", разгадка которого - в природе его инфернального противоречивого символа - душа русского человека, границы которой "измеримы" Вселенной:
Все бытие и сущее согласно
В великой, непрестанной тишине.
Смотри туда - участно, безучастно, -
Мне все равно - вселенная во мне.
www.allrus.info
