В настоящее время существует особенно много самых противоречивых представлений о возможной политике и стратегии США в мире, на Ближнем Востоке, на Украине, и в отношении России, которые, как ощущается, как-то связаны между собой в краткосрочной и долгосрочной перспективе. Однако, как показала война против Ирана, их трактовки в СМИ и экспертном сообществе часто радикально отличаются друг от друга. Потому, что эти представления преимущественно базируются на субъективных политических, идеологически, научных, а нередко и лично заинтересованных оценках, которые особенно искажаются публичными противоречивыми заявлениями западных политиков. И не только Д. Трампа (чьи противоречивые заявления стали ежедневной нормой), но практически всех, - от Нетаньяху до Макрона, - чьи взгляды на развитие ВПО и стратегии США крайне непоследовательны, противоречивы и субъективны (исключая, естественно, устойчивую русофобию). Реальное состояние МО-ВПО и реальная стратегия США, Израиля и других стран Запада настолько искажено и противоречиво, что превращает текущий политический анализ обозревателей в абсолютно алогичные представления, которые многократно множатся в СМИ.
Во многом это результат очень сильного влияния субъективных оценок СМИ и экспертов существующих политических и военных реалий, как это хорошо показано на картинке ниже, где «истина» проецируется, как минимум, по-разному на три плоскости. Но особенно сильно это искажение видно, когда к нему добавлены личные интересы и симпатии / антипатии, а также сознательная дезинформация политиков, журналистов и экспертов.
В этой связи представляется важным попытаться вычленить наиболее вероятные реальные оценки ВПО и варианты стратегии США, которые могут иметь практическое политическое значение в ближайшее время для России. Такая попытка будет результатом работы при соблюдении трех условий, которые, однако, как правило, не соблюдаются при рассмотрении Ближневосточного конфликта, в настоящее время:
- опираться на анализ реальных интересов государств, прежде всего США, доминирующих в формировании МО-ВПО в мире и Ближневосточном регионе, а не деклараций и публичных заявлений отдельных политиков и экспертов. При этом, роль Израиля, которая многими преувеличивается, а иногда и гипертрофированно искажает влияние на состояние ВПО, - представляется второстепенной.
- главным и решающим игроком, инициатором войны, как результат глобальной национальной стратегии, являются, США;
- подготовка США, Минобороны и ОКНШ военных действий велась планомерно длительное время, системно и масштабно, а не стала «экспромтом Трампа»;
- в действиях США отчетливо видна долгосрочная и последовательная стратегия, сформулированная, в том числе нормативно в ноябре 2025 года в Стратегии национальной безопасности (СНБ) страны и Стратегии национальной обороны (СНО) в январе 2026 года.
С учетом этих условий, просматриваются следующие возможные стратегии США:
1. Стратегия №1, «локальная» (Наименее вероятная), которая направлена на реализацию 3-х поставленных президентом США (и Израилем) целей:
- ликвидацию возможностей Ирана по производству ЯО;
- ликвидация возможностей Ирана по производству массовым порядком ВТО большой дальности;
- смену политического режима Ирана.
Эта стратегия очень ограничена и могла быть достигнута другими средствами, в том числе без «большой войны». Она является только частью более общей стратегии США.
2. Стратегия №2, «региональная» (Также часть более общей стратегии США) – усиление влияния США в регионе Персидского залива, которое стало слабеть в связи с усилением позиций других стран (прежде всего, Китая, Ирана и России) и угрожать доминированию США. Она предполагает создание наиболее предпочтительных условий для внешней политики США на Ближнем и Среднем Востоке.
3. Стратегия №3, - «Превращение доминирования США в регионе в военно-политический, логистический и финансовый контроль над всем регионом», транспортными коридорами, углеводородами всего региона, в том числе над Ираном и другими странами, которые стали более свободно определять направления своей политики и экономики. Это предполагает устранение любых политических конкурентов и организацию МО-ВПО откровенно в интересах США в регионе.
4. Стратегия №4, - «Превращение контроля США на Ближнем Востоком в инструмент эффективного противоборства с Китаем, Россией, Индией, Бразилией и другими странами, которые фактические формируют в последние годы глобальную антиамериканскую коалицию в мире (БРИКС, ШОС, ОДКБ)».
Такая стратегия предполагает, что Иран и Ближний Восток, как и Украина и Юго-Восточная Азия и Корейский полуостров, - только один из ТВД, которые создали США в мире для развития системы наиболее эффективного контроля в качестве главного условия и нормы нового мирового порядка. Такое понимание дает более расширенное представление о войне на Ближнем Востоке и, главное, представлений о реальной роли России в стратегии США, системное ослабление которой (а также позиций КНР и Индии) из-за потери важного союзника – Ирана, - а также неизбежного падения её влияния в странах Персидского залива, становится частью общей стратегии США в мире.
По сути дела вероятное поражение Ирана – частный результат такой стратегии установление глобального контроля США в мире, а в отношении России – лишение её важного союзника, т.е. реального ослабления её потенциала. Главный вывод в отношении стратегического целеполагания США по отношению к России - алгоритмформирования национальной стратегии США остаётся традиционным, прежним, а именно, главной политической целью США по-прежнему, будет нанести «стратегическое поражение», означающее принуждение России принять нужную США систему норм и правил, в том числе и в отношении системы управления и распределения национальных ресурсов. Эта система сложена в последние годы и укрепляется в интересах США в последние десятилетия, которым угрожает объективное развитие процессов многополярности (включая быстрое развитие не только самых крупных центров силы - Китая, Индии и России,- но и других стран) в мире.
Эту угрозу в США видят, прежде всего, в опережающем технологическом, военно-политическом развитии коалиции и экономическом развитии стран «Не-Запада», точнее, - «Не-США». Идея Д. Трампа «Америка - №1» вполне точно отражает эту идею и целеполагание, ориентированное на опережающее развитие США относительно всех остальных центров силы. Создание системы военно-политического контроля в отдельных регионах (Западном полушарии, на Ближнем Востоке, в Юго-Восточной Азии) – обязательное условие, компенсирующее отчасти слабеющие экономические позиции США в мире.
Современная политика России фактически посягает на такую возможность, в особенности, если речь идет о сохранении государствами своего суверенитета. Военное поражение Украины, поэтому рассматривается как прямое (даже демонстративное) политическое и глобальное поражение США, а поэтому в принципе не допускается. «Перемирие» - вариант уйти от такого неизбежного поражения, которое будет серьезным ударом по политическим амбициям США в мире. И, наоборот, система, при которойпротив России ведется война на Украине за счет преимущественно ресурсов стран ЕС и самой Украины (при имитации переговоров со стороны США), - выглядит идеальным изобретениемБайдена-Трампа, от которого США могут отказаться (это и будет, вероятно, их условием) только при масштабных уступках России.
Очевидно, что усиление военной экспансии США против Ирана потребует дополнительных военно-технических ресурсов, а вероятная эскалация, которая может быть не ограничена рамками «6 недель», может потребовать дальнейшего перераспределения ресурсов ВВСТ стран Запада (а не только США), что уже видно хорошо на примере Израиля, который использует против Ирана огромный потенциал средств воздушно-космического нападения (СВКН) и средств воздушно-космической обороны (СВКО), а также сухопутных сил.
Как показывает история этой войны и опыт СВО, расход боеприпасов, особенно ВТО и средств ПРО-ПВО,- огромный, а их недостаток уже ощутимо сказывается на самых первых этапах военных действий. Можно сказать, что острый недостаток средств ВТО, особенно баллистических ракет и ракет класса «воздух-поверхность», стало общим местом в оценке военных действий через 3 недели войны в Иране. Тем более, что, по мнению многих, расход этих средств был не только массовый, но и крайне не экономный.
Однако, насколько это критично для США, - остаётся в настоящее время не ясно. Прошлые военные кампании США говорят в пользу того, что запасов КР разных типов базирования (в т.ч. тех, сроки хранения которых исчерпаны) достаточны для ведения военных действий в течение нескольких недель. Но, очевидно, что ВСУ рассчитывать на поставки (даже одиночные) не приходится не только в ближайшие недели, но и в будущем. При этом, надо понимать и исходить из того, что США и Израиль сознательно готовились к войне длительное время, хотя их промышленные возможности, естественно, не успевают за расходом этих ракет. Особенно если речь идет о ракетах ПВО-ПРО. Которые нередко используются по несколько единиц (от 2 до 4) против одной цели.
Промышленное производство известно: на начало 2026 года американская военно-промышленная корпорация Lockheed Martin сообщала, что ежегодно в США выпускается порядка 600 ракет для ЗРК Patriot PAC-3. В 2025 году многие уже были использованы и запасы не восполнены. При этом в планах компании нарастить объемы производства ракет до 2 тыс. штук в год только к 2033 году. Согласно данным той же Lockheed Martin на начало 2026-го в год изготавливается всего 96 ракет-перехватчиков ТХААД, а их производство нарастить быстро нельзя - к 2033-му планируется довести объем производства только до 400 штук в год. Можно сделать вывод, что ракет ПВО ВСУ не получат. Единственный вариант – кто-то из союзников США «оторвет от себя», как это делали несколько раз страны ЕС, но эти возможности уже исчерпаны.
Ситуация для ВСУ особенно осложняется в связи с тем, интенсивность налетов СВКП РФ быстро растет. Например, 24 марта против ВСУ использовано более 100 КР и БР разных типов базирования и почти 1000 КР. Даже по самым оптимистическим оценкам ВСУ удается перехватить не более 75% ракет и БПЛА (в России, по некоторым оценкам, более 95%), что требует, естественно, очень высокого темпа расхода средств ПВО.
В итоге США все же, оказались в ситуации, когда вынуждены прибегнуть к переброске ресурсов с приоритетного Индо-Тихоокеанского региона, в частности. антикитайского направления системы THAAD (радар и ракеты) и батареи ЗРК Patriot PAC-3 из Южной Кореи и некоторых других стран.
Очевидно, что поставки некоторых видов ВВСТ на Украину (даже за деньги стран ЕС) будут, как минимум, резко ограничены, а некоторые из них вообще прекращены, однако с точки зрения стратегии США, украинский ТВД – только один из театров военно-силового противоборства с Россией, который никогда не останется без средств поддержки со стороны Запада – просто эти средства будут производиться и покупаться за счет стран ЕС. Как отмечает эксперт Б. Рожин, такое «положение дел способно сказаться на Украине. США сейчас, очевидно, не смогут передать Киеву ракеты для восьми-девяти батарей ЗРК Patriot, который расходует последнюю зимнюю поставку и непонятно, когда сможет рассчитывать на следующую. И это с учетом аналогичного дефицита с ракетами для итало-французского ЗРК SAMP/T. Остроту кризиса подчеркивает последний "подвоз" из Европы, когда Германия согласилась передать сразу пять ракет для ЗРК Patriot при условии, что остальные страны НАТО дадут еще 30. На это ушло почти три месяца. При том, что всю эту поставку полноценная батарея может расстрелять буквально за один залп, как это было, например, в 2024 году, когда гиперзвуковая ракета "Кинжал" поразила позицию ЗРК Patriot на аэродроме в Жулянах, несмотря на 32 выпущенные ракеты».
Сохранение традиционной стратегической цели США не отменяет необходимости оперативных мероприятий по корректировке средств и методов силового воздействия на Иран, Россию и Китай.Некоторые из них, надо признать, доказали свою эффективность, в частности, повлияли на внешнюю политику Китая, Индии и других стран. Странным образом, но не обращается внимание на то, что это действительно потенциально огромное влияние США на страны как-то не очень эффективно с точки зрения силового принуждения именно Зеленского. Вероятно потому, что тогда надо признать, что именно на Украину это влияние не действует.
