Экологическая общественность в России - одна из наиболее энергичных и в этой связи эффективных. Тот факт, что трубопровод отодвинут от Байкала, - ее достижение. Или, например, когда стало ясно, что Федеральная программа развития Сочи как горно-климатического курорта была принята правительством без экологической экспертизы, директор Всемирного фонда дикой природы в России, член Общественной палаты Игорь Честин направил президенту России по этому поводу обстоятельное письмо. О непростом взаимодействии с властью Игорь ЧЕСТИН рассказал в интервью "Трибуне".
- Игорь Евгеньевич, нашло ли отклик ваше письмо Владимиру Путину?
- Безусловно. Буквально через несколько дней была проведена встреча у заместителя председателя правительства Александра Жукова с участием министра экономического развития и торговли Германа Грефа и министра природных ресурсов Юрия Трутнева, где мы договорились, как возникшие проблемы будут решаться. Принципиально важно, что будет возвращен институт государственной экологической экспертизы в отношении объектов, строительство которых планируется на особо охраняемых территориях, таких как Сочинский национальный парк. Вернут экспертизу и в отношении опасных объектов - промышленности, энергетики и др. Напомню, что с легкой руки Минэкономразвития ее отменили в декабре прошлого года. Это лишний административный барьер и механизм коррупции, полагали тогда в ведомстве. А вышло, что сегодня без экологического контроля и какого-либо участия со стороны населения можно возвести даже атомную электростанцию, нефтехимический завод или ГЭС.
Но главное, о чем договорились на совещании у Жукова, - Федеральная целевая программа (ФЦП) развития Сочи как горно-климатического курорта пройдет-таки экологическую экспертизу.
- Но ведь программа утверждена постановлением правительства, может ли она быть отправлена на экспертизу постфактум?
- Разумеется. По результатам экологической экспертизы в программу просто будут внесены соответствующие изменения. Экспертная комиссия, куда пригласили войти ряд экспертов, уже работает. Определен и срок - не более чем два месяца. Сделать все необходимое за это время вполне реально, тем более что многие заключения уже получены.
- С бизнесом же существуют определенные финансовые договоренности. А вдруг по итогам экологической экспертизы придется отменить некоторые объекты, что тогда?
- Их надо будет переносить. Не думаю, впрочем, что это станет большой проблемой, учитывая, что земель, находящихся в федеральной собственности, там много. И передвижка объектов все равно будет в рамках территории либо Сочинского парка, либо Сочинского заказника. Кстати, сами-то предпринимательские структуры готовы рассматривать альтернативные варианты. Это был один из наших аргументов на встрече в правительстве.
- Сочинский национальный парк и Кавказский биосферный заповедник - какие проблемы там были бы, начнись олимпийская стройка без вмешательства экологов?
- Ряд объектов (часть из них имеет отношение к Олимпиаде) предполагалось разместить на границе парка и заповедника. Наибольшие опасения у экологов, изучивших Федеральную целевую программу, вызвали две территории - верхняя часть хребта Псехако и хребет Грушовый, место зимнего скопления копытных. Последний хребет примечателен еще и тем, что здесь проходят миграционные пути животных. Грушовый разделяет два участка Кавказского заповедника и тем самым играет огромную роль в обеспечении целостности заповедника за счет перехода зверей из одной части в другую. Здесь можно совершать пешие прогулки, но ни в коем случае нельзя развивать инфраструктуру. Экологи сходятся во мнении, что именно отсюда объекты (дороги, гостиницы и проч.) надо переносить. Славу Богу, мы успели запустить механизм экспертизы до того, как земли раздали в аренду инвесторам. В противном случае менять что-либо было бы очень сложно.
- Могут ли власти пойти на хитрость и просто вывести из территории парка зоны, которые предполагается отдать под застройку?
- Дело в том, что схема экологического зонирования парка уже была изменена в сентябре прошлого года, когда территории, упоминаемые сейчас в ФЦП, были выведены из заповедной зоны парка в зону хозяйственного использования. Зачем - понятно: чтобы здесь можно было строить. Но потом власти пошли еще дальше - из федерального закона об особо охраняемых территориях вообще убрали какие-либо ограничения на строительство в национальных парках. За что подверглись жесткой критике со стороны общественников. На совещании у Жукова нам, наконец, пообещали: будет разработана новая редакция закона об особо охраняемых территориях. Более того, нам удалось убедить правительство и, в частности, Грефа в том, что подготовкой этого законопроекта должно заниматься не Минэкономразвития, а профильное ведомство в лице Министерства природных ресурсов. Экологическая общественность тоже не останется в стороне, и, надеюсь, нам удастся вернуть хотя бы часть прежних ограничений.
- Некоторые эксперты высказывали мнение, что Олимпиада может использоваться как повод для "прихватизации" наиболее ценных территорий...
- Действительно, это возможно. С другой стороны, Сочи, и Красная Поляна в том числе, развивались бы вне зависимости от Олимпиады и от Федеральной целевой программы. Однако тот факт, что ФЦП разработана, - несомненно, позитивный. Это позволит развивать территорию комплексно, а не самотеком. Посмотрите на Домбай - классический пример стихийного развития.
Когда-то известный горнолыжный курорт за последние 15 лет превратился в садово-огородническое товарищество: у одного стоит трехэтажный кирпичный дом на участке в шесть соток, у другого - вагончик, у третьего - сломанный автобус с выбитыми стеклами. В Красной Поляне архитектурное варварство тоже присутствует, но лишь в самом поселке, а вот то, что вокруг него, теперь будет развиваться по единому плану.
- А население, владеющее там частью земли, и у которого ее, по сути, "прихватизировали", получит от бизнеса либо от власти компенсацию?
- В отношении Красной Поляны могу сказать, что там вообще не идет речь об использовании земель, находящихся в собственности или долгосрочной аренде граждан.
Конфликт с населением касается в первую очередь Имеретинской низменности - это полоска побережья между реками Мзынта и Псоу. В той низине расположены, кстати, и незаконные постройки, в том числе местному населению принадлежащие. По всем документам, например, гаражи, а в реальности - сарайчики, где семьи живут, причем очень давно. Понятно, что администрация Сочи должна позаботиться об этих людях, причем не только в плане компенсации, но и по части улучшения жилищных условий.
- Бизнес и власть при реализации инвестиционных проектов зачастую не слушают ни экологов, ни население. Это во всех регионах страны?
- В регионах ситуация разная. Например, в Краснодарском крае, как мы видим, идет явное противостояние жителей Сочи и муниципальной власти. С другой стороны, можно привести пример Сахалинской области, где губернатор в прошлом году поддержал митинг за кардинальное изменение проекта Сахалин-2. Или пример Иркутской области, глава которой полностью поддержал население по вопросу недопустимости строительства трубопровода вблизи Байкала, несмотря на то, что вроде бы решения были приняты окончательно. Бизнес, я бы сказал, к мнению экологов прислушивается. Например, "Газпром", зная о природоохранных проблемах, существующих в проекте Сахалин-2, сформировал экспертную группу по охране окружающей среды. Она скоро начнет работать.
- Есть и другие примеры. В городе Павлов Нижегородской области местные жители собрали более семи тысяч подписей с просьбой не допустить начала разработки гипсового месторождения, однако местная власть, да и сам инвестор народному протесту долгое время не внимали. Общественная палата разбиралась в ситуации. Какова она сейчас?
- Убежден, главная задача Общественной палаты - не решать конкретные проблемы за других, а вооружить активных людей на местах, стремящихся улучшить ситуацию в своем регионе, городе, селе, определенными знаниями, помочь контактами, весом, которым палата обладает. Павловчане не знали, что в областном центре работают очень профессиональные экологические организации. Например, экоцентр "Дронд", который имеет контакты с чиновниками и инспекторами на областном уровне. Мы познакомили павловчан с правозащитниками Нижнего Новгорода. В результате компания, планировавшая разрабатывать гипсовое месторождение, пошла на диалог. И сейчас идет процесс поиска справедливого решения.
- Там, насколько я понимаю, ситуация усугублялась тем, что переговоры между местной властью и инвестором шли за закрытыми дверями...
- Да. К сожалению, это часто бывает. Более того, в большинстве случаев этого бывает достаточно: есть проект, есть бизнес, есть власть, они понимают друг друга. Но когда проект начинает вызывать опасения граждан, тогда, конечно, дело и компании, и администрации привлечь население к обсуждению. Чего в Павлове сразу не было сделано. Жителям сказали откровенно: ваше мнение нас не интересует. Это привело к возникновению серьезного конфликта.
- Некоммерческие организации и научные объединения региона Амурского бассейна обращались в Общественную палату, выражая обеспокоенность ухудшающимся состоянием окружающей среды, а также "состоянием государственного управления природоохранной деятельностью". А здесь за что критикуют власть?
- Проблем там очень много. Начиная от чисто экологических, таких как загрязнение Амура (в основном, со стороны Китая), и заканчивая использованием ресурсов этой пограничной реки, в первую очередь - рыбных. Решить их без поддержки Москвы главы регионов не в состоянии, требуется международное соглашение. Да, между Россией и Китаем существует двустороннее соглашение о сотрудничестве в области охраны окружающей среды, где есть ряд пунктов и об Амуре, но их недостаточно. Необходим предметный документ, включающий социальные и экономические аспекты. Но пока проблемы Амура на федеральном уровне явно недооцениваются.
- Игорь Евгеньевич, в последнее время в России вносится много поправок, касающихся экологии. Как вы их оцениваете?
- Сегодняшнее законодательство гораздо слабее предыдущего, образца 90-х годов. Экологических законов в России всего пять, да и те часто носят отсылочный характер, конкретные решения относят к ведению правительства. А белых пятен - полно. До сих пор нет закона о растительном мире, о плате за негативное воздействие на окружающую среду (проект лежит в Думе более шести лет), мертвым грузом покоятся в парламенте проекты законов об экологической культуре, об экологическом образовании...
- Зато говорят, что АЭС ждет приватизация...
- Реструктуризация отрасли действительно готовится, что связано с необходимостью отделения сферы мирного атома от военного. Планируется она в несколько этапов, продумываются различные схемы. Я бы не называл это приватизацией, но частично будет возможен допуск в сферу частных инвестиций при сохранении государственного контроля. Сейчас на эту тему готовится законодательный пакет. Сама реформа, думаю, займет несколько лет. Кстати, в США атомные станции находятся в частных руках, но есть госструктура, которая за ними надзирает.
- Но то Америка. А в России как вы оцениваете систему государственного управления экологической сферой?
- По этой части Россия находится позади большинства стран и даже позади 1990-х годов в собственной истории. С 2000 года в стране не существует самостоятельного природоохранного органа. Непонятно, кто за что отвечает. Есть Ростехнадзор, который проводит экспертизы, есть Росприроднадзор, который занимается в принципе тем же. При этом многие функции, которые заложены в законодательстве, вообще ни за кем не закреплены. Нет, скажем, ведомства, отвечающего за улучшение экологической обстановки. Если тигра незаконно убили, найдутся контролеры, которые составят протокол. А вот заниматься развитием популяции тигров некому. При этом в правительственной комиссии по административной реформе лежит предложение (и не одно) о создании единого ведомства, ответственного за экологию. Лежит давно. Нужна политическая воля. Везде необходимо веское слово президента.
Главное, чего мы добились на совещании в правительстве, - Федеральная целевая программа развития Сочи как горно-климатического курорта пройдет-таки экологическую экспертизу. Определен и срок - не более чем за два месяца. Экспертная комиссия уже работает
ЧЕСТИН Игорь Евгеньевич - директор Всемирного фонда дикой природы в России, член Комиссии Общественной палаты по экологической безопасности и охране окружающей среды. Член Комиссии по выживанию видов Международного союза охраны природы. Кандидат биологических наук. Академик Российской академии естественных наук.
Александра Белуза
"Трибуна", 16/03/2007
