Пора просить прощенья у природы. Вопросы ее охраны нас особенно волнуют в связи с принятием Федеральной целевой программы развития Сочи как горноклиматического курорта, которую приняли без предварительной экологической экспертизы. И вот, наконец организована авторитетная комиссия, нам только остается с нетерпением ждать, какое она вынесет заключение.
В работе комиссии принимает участие директор Российского отделения Всемирного фонда дикой природы И. Е. Честин, кандидат биологических наук, академик РАЕН, член Общественной палаты России.
-Игорь Евгеньевич, давайте мы сначала поговорим о работе вашего фонда, а затем уже перейдем к нашим местным проблемам.
- Всемирный фонд организован в 1961 году. Главным идеологом его создания был сэр Питер Скотт, очень много сделавший для охраны природы в мире. Он сын знаменитого полярного исследователя Роберта Скотта. Сейчас фонд насчитывает около тридцати национальных организаций. И есть еще представительства, они открываются в тех странах, где нет пока условий, чтобы фонд мог сам себя обеспечивать. Основные средства поступают от частных лиц, которые добровольно жертвуют деньги на сохранение природы. В мире таких людей около пяти миллионов.
- Помогает ли вам государство?
- Мы не хотим от него сильно зависеть. Государственные средства составляют примерно пятнадцать процентов от общего бюджета фонда.
Около пяти процентов средств мы получаем в виде пожертвований на природоохранные проекты от коммерческих компаний и наших индивидуальных сторонников. Но основное финансирование идет из-за рубежа: от фондов Германии, Нидерландов, Великобритании и граждан, которые обеспокоены судьбой российской природы. Наш годовой бюджет составляет около шести миллионов евро.
- Так в каком же состоянии находится природа планеты?
- На сегодняшний день мы выигрываем битвы, но проигрываем войну. Мы делаем много хорошего: создаем заповедники, национальные парки, восстанавливаем те виды, которые находятся под угрозой. Но в целом природный капитал планеты сокращается с постоянной скоростью: мы теряем примерно один процент в год. Есть такой показатель - индекс живой планеты. Он основан на оценке численности и распространения около трехсот различных групп животных и растений.
- Один процент - в масштабе всей Земли. А как у нас в стране?
- В России ситуация более благополучная. Экономический кризис 90-х привел к серьезной структурной перестройке нашей экономики, что положительно сказалось на состоянии природы. Многие предприятия, наиболее загрязняющие окружающую среду, закрылись. Новые строятся по современным технологиям.
- Как организована работа вашего фонда?
- Мы имеем региональные отделения на Камчатке, во Владивостоке (они охватывают территорию четырех субъектов Федерации), в Красноярске (шесть субъектов федерации), на Южном Урале, в Мурманске и на Кавказе. Конечно, в разных регионах проекты разные. Но везде мы занимаемся особо охраняемыми территориями, созданием новых, поддержкой существующих. Это всегда работа с лесным сектором, в основном - с лесодобывающими компаниями. Мы добиваемся, чтобы при рубках соблюдались все экологические стандарты. У нас есть проект в Псковской области: в течение последних семи лет мы показываем, как можно рубить лес, извлекать экономическую выгоду, но при этом количество видов животных там не уменьшается.
В мире существует система независимой добровольной сертификации по стандартам Лесного попечительского совета. Это международная организация, в которую входит и Всемирный фонд дикой природы. Если компания хочет показать, что добывает лес без экологического ущерба, она может пригласить за свои средства аудиторов, которые решат, выдать ей сертификат или нет. Восемь лет назад у нас вообще не было ни одного гектара, сертифицированного по этим международным стандартам. Сегодня - более десяти миллионов гектаров.
По-прежнему большой проблемой остаются незаконные рубки. Попросту говоря - лес разворовывают. С одной компанией в Архангельской области мы договорились о том, что они попробуют внедрить систему спутникового мониторинга за работой лесхозов. Они установили датчики, рассчитывая, что если это окупится, то лет через пять-шесть - не раньше. Когда они поняли, какой масштаб приняло воровство, то пришли в ужас.
- То есть ребята везли лес налево, даже не догадываясь, что за ними следят из космоса? Великолепно!
- Да, в компании просто отслеживали, куда едут лесовозы. Оказалось, что воровали до тридцати процентов леса. За полгода экономический эффект от нововведения составил больше миллиона долларов.
Из других направлений нашей работы отмечу программу по развитию устойчивой энергетики. Мы считаем, что те планы, которые сейчас рассматривает правительство, могут просто привести к экологической катастрофе. На эту тему активно ведем диалог как с государством, так и с энергетическими компаниями - РАО "ЕЭС" и Газпромом.
Есть у нас и морская программа. Например, в Баренцовом море находятся достаточно большие залежи углеводорода. При этом Баренцево море - одно из главных морей, где добывают рыбу. Необходимо сделать так, чтобы при добыче нефти и газа природа там все-таки сохранилась. Речь идет и о выделении зон, где добычу вести нельзя. Природоохранных проблем много, но в первую очередь мы занимаемся теми, которые носят глобальный характер.
- Каково, Игорь Евгеньевич, ваше отношение к проблеме охраны природы у нас?
- Сочи будет так или иначе развиваться. Как это развитие пойдет? На этот вопрос в первую очередь и надо отвечать. В прошлом году, как мы знаем, была принята Федеральная целевая программа развития Сочи как горноклиматического курорта. На мой взгляд, то, что такая программа создана, факт положительный. Почему? Мы видели много примеров стихийного развития. Взять Домбай. Там на мелкие кусочки разодрали землю местные бизнесмены, каждый построил что-то в силу своего разумения. И все это превратилось в какое-то садово-огородническое товарищество в худшем виде. Хотелось бы, чтобы здесь такого не произошло. То, что развитие будет идти в рамках спланированной программы, положительно.
- Но Гринпис назвал эту программу "преступной и не подлежащей исполнению".
- Да, вопросов к ней много. В том числе и по размещению олимпийских объектов. Содержание программы вызывает очень большие опасения. На наш взгляд, она требует серьезных изменений. Программа в нарушение закона не прошла экологическую экспертизу, что, собственно, и явилось предметом иска Гринписа к правительству. Верховный суд отклонил этот иск. Я считаю, совершенно незаконно отклонил. Гринпис будет подавать кассационную жалобу.
С другой стороны, на встрече, которая у нас была с Жуковым, Грефом и Трутневым в середине февраля, достигнута договоренность о том, что программа будет отправлена на экспертизу. И сейчас это произошло. Сформирована достаточно объективная комиссия, там нет явных лоббистов, это - эксперты. Моя задача - донести до членов комиссии мнение местных специалистов, которых я хорошо знаю, чтобы оно вошло в заключение экологической экспертизы. К концу апреля мы должны эту работу завершить.
Если эксперты скажут, что какие-то объекты необходимо переносить, это будет сделано. Мы в первую очередь обеспокоены строительством на хребте Грушевом и в верхней части хребта Псехако, в охранной зоне заповедника. Ее в принципе можно посещать, но какое-то строительство там развивать просто недопустимо. Грушевый хребет является местом миграции животных, которые выходят, в том числе и из заповедника. Мы считаем, что никакого строительства выше нарзанов по долине Мзымты быть не должно. Кроме того, большие опасения вызывают планы строительства годроэлектростанций на Мзымте.
- Но почему этого не понимают они?
- Они смотрят с другой точки зрения: как обеспечить энергией развивающийся курорт. Экспертная комиссия на эту тему выскажется. Явно недоработан блок, касающийся природоохранных мероприятий. Программа предлагает строительство в Красной Поляне очистных сооружений. Но этого явно недостаточно. Ценность тех объектов, которые там уже строятся, определяется прежде всего тем, сможем ли мы увидеть вокруг нетронутую природу. Надо закладывать средства и на поддержку Национального парка и на поддержку заповедника. Замечу при этом, что по достигнутой в феврале на совещании у Жукова договоренности земли не будут предоставляться в аренду до того, как пройдет экологическая экспертиза. Чтобы не возникло ситуации, когда земли предоставлены в аренду частным инвесторам, а потом экспертиза покажет, что там ничего делать нельзя. И придется государству компенсировать инвесторам ущерб.
Такая на сегодняшний день ситуация.
Я бы сказал, что в прошлом году она совсем вышла из-под контроля, теперь улучшается. К нашему мнению, к мнению экологов стали прислушиваться. Нас включили во все необходимые структуры, которые управляют реализацией целевой программы. По крайней мере, мы стали участниками процесса. До этого момента было прямое выкручивание рук в отношении Росприроднадзора: оказывалось административное давление на министра природных ресурсов, чтобы изменить зонирование Национального парка. Я думаю, ситуация стала иной, в частности, в связи с приездом оценочной комиссии МОК: никому не хотелось скандалов с большими организациями - такими, как наша, как Гринпис.
- Как вы считаете, можно ли обеспечить экологическую безопасность в случае проведения у нас зимней Олимпиады?
- На мой взгляд, это возможно.
- Вас как биолога, конечно, волнует судьба заповедника.
- Безусловно. Но к заповеднику олимпийское строительство не имеет никакого отношения. Там есть объекты (их немного), которые предлагается построить в охранной зоне заповедника, в частности, это санно-бобслейная трасса в районе кордона Пслух и лыжные объекты в верхней части хребта Псехако, недалеко от Медвежьих ворот. Против размещения там этих объектов мы возражаем. Если их оттуда уберут, заповедник окажется никак не затронутым. Газпромовская канатка находится в нескольких километрах от заповедника. Но выше ничего строить нельзя, хотя такие планы существуют. В принципе то, что сделано, не лучший вариант, но можно сказать, экологи это в какой-то степени пропустили.
- А они спрашивают кого-нибудь, когда начинают строить?
- И сейчас нас никто не спрашивал, когда была утверждена целевая программа. Однако мы сами заявили о себе и добились довольно многого. То же самое можно было сделать и с Газпромом. Когда уже все построено, остается говорить только о правилах эксплуатации. Газпром в данной ситуации не виноват. По этому объекту была отдельная экологическая экспертиза. Претензий к бизнесу у меня в этом плане нет. Они честно прошли все процедуры. Другой вопрос: почему им разрешили? Но это уже вопрос не к самому бизнесу. Что касается объекта "Роза Хутор", строительство его не вызовет никаких отрицательных последствий. С Газпромом больше проблем. Там, где они построили канатку, вообще-то находятся места зимовки копытных. Вопрос в том, как канатку эксплуатировать. На альпийских курортах горнолыжники катаются, а вокруг них бегают серны. Надо понимать и положительную сторону: Газпром как хозяин дороги поставил шлагбаум - заслон для браконьеров. До этого строительства основной проблемой было местное браконьерство, когда люди уничтожали десятки медведей.
- Пути миграции животных уже затронуты?
- Один затронут, но он затронут строительством дороги в Красную Поляну. Там был путь, пересекающий Мзымту, можно считать, что его больше нет.
- А на Грушевом-то хребте, где огромное строительство запланировано, благородные олени бродят.
- Совершенно точно. И медведи, и туры в верхней части, и серны. Поэтому мы и говорим, что на Грушевом строить ничего нельзя. Мы жестко стоим на своей позиции и будем ее отстаивать, в том числе и через суд. Там намечено разместить санно-бобслейную трассу, олимпийскую деревню, гостиничный комплекс. Еще до совещания у Жукова мы встречались с потенциальными инвесторами, с заявочным комитетом Олимпиады и объясняли, почему мы против размещения объектов на Грушевом хребте. Надо сказать, что мы нашли понимание и у бизнеса, и у заявочного комитета.
- Однако можно ведь построить ее не там, где самая богатая природа, не по соседству с Кавказским государственным биосферным заповедником.
- Я совершенно согласен. Но надо понимать, что Олимпиада является частью Федеральной программы. Вопрос в том, будет ли курорт развиваться стихийно или цивилизованным путем, в рамках генерального плана.
- А цивилизованный путь, извините, я понимаю так. Вот мы надумали пригласить Олимпиаду. Сначала, наверное, надо провести экологическую экспертизу, выяснить, не приведет ли эта затея к катастрофическим последствиям. Об этом, например, предупреждает заслуженный эколог России, академик А. Н. Кудактин. А мы шум на весь мир подняли, устроили позорную показуху, и лишь когда до решения МОК осталось всего ничего, взялись за экспертизу. А если эксперты скажут "нет" - что тогда? Извините, мол, господа, у нас Олимпиаду проводить нельзя.
- Ну, во-первых, можно и так: извините. А во-вторых, в программу можно внести необходимые изменения.
- Что бы там ни было и как бы это все ни повернулось, но Кавказский заповедник мы защитим?
- Безусловно. Его никто в обиду не даст. Я надеюсь, начнутся новые проекты на территории Национального парка и заповедника. Мы активно работаем в Карачаево-Черкесии, уже на подходе создание биосферного полигона Тебердинского заповедника, который фактически обеспечит непрерывную связь от Теберды до границы Кавказского заповедника. Это все будет федеральная, особо охраняемая территория. Есть вещи, которые меняются к лучшему.
- Напоследок, Игорь Евгеньевич, душевный вопрос: какие у вас самые любимые места в нашей стране?
- Я люблю Камчатку, Приморский край, брянский лес. Но особенно люблю Кавказ. Я попал сюда студентом географического факультета МГУ почти четверть века назад. В период работы над диссертацией, которая была посвящена медведям Кавказа, я проводил в заповеднике до шести месяцев в году. Прежде чем защищать диссертацию, я прошел по горам около семи тысяч километров. И сейчас каждый год стараюсь попасть сюда в отпуск, пройти по какому-нибудь маршруту.
"Черноморская здравница", 30/03/07
