Долматова С.А.
к.э.н., с.н.с. ИМЭМО РАН
В связи с нынешним финансово-экономическим кризисом не только эксперты и аналитики, но и действующий политический истеблишмент, стали понимать, что мир сегодня стоит на пороге перемен, возможно, даже более глубоких, чем в конце 80-х годов ХХ века. При этом в мире сейчас нет морально и интеллектуально авторитетного субъекта глобального или национального развития. Хотя США, безусловно, еще долго будут оставаться экономически сильнейшей державой, в качестве образца экономической модели развития они утратили свое лидерство.
Бывший многолетний председатель Федеральной резервной системы США, влиятельнейший экономист мира и финансовый гуру Алан Гринспен, признанный американцами как непогрешимый архитектор их 20-ти летнего процветания признал, что он потрясен тем, что его профессиональные действия на рынке оказались неверными, и что кризис перевернул его представления о том, как работает мировой рынок.
В США разрабатываются различные инновационные сценарии выхода из кризиса и разные варианты будущего национального и глобального развития, фактически возвращая к идеям нового мирового экономического порядка, актуальным еще с 50-х годов ХХ века.
Обсуждаются эти вопросы и на дискуссионных площадках различного уровня. Большое внимание во всем мире и тем более у нас небезосновательно приковано к Давосскому Всемирному экономическому форуму 2009 года, исходя из его тематики - "Формирование посткризисного мира", а также в связи с тем, что открывался он докладом Премьер-министра РФ В.В.Путина.
Время покажет, смогут ли участники нынешнего Давосского Форума действительно найти альтернативу кризисной экономике, глобализирующей мир последние два десятилетия, или январская сессия ВЭФа 2009-го года останется в истории как очередное мероприятие неолиберальных фанатов.
Для выхода России из кризиса чаще всего видятся два пути - изоляционизм или свободный рынок, что отметил в Давосском докладе и В.В.Путин. Однако такая постановка вопроса, как представляется, уже продемонстрировала свою неадекватность реальному положению вещей. Кризис показал, что идеальный свободный рынок практически нереализуем, а экономика уже стала настолько глобальной, что ее разрушение будет иметь гораздо более серьезные последствия, чем разрушение единого народно-хозяйственного комплекса при распаде СССР.
Сейчас важнее всего постановка вопроса в другой плоскости, - какой кризис предполагается преодолевать. Одно дело - искать выход из конкретной кризисной ситуации 2008-го и отчасти 2007-го года, но тогда глобальные проблемы, в последнее десятилетие уже достигшие катастрофических уровней, будут продолжать углубляться и обостряться. А это те самые проблемы, которые остро ставились еще в 60-е-70-е годы в докладах Тоффлера, Римского клуба и других авторитетных неправительственных организаций, а затем на уровне ведущих международных организаций, таких как ООН. В принципе эти проблемы предвиделись и ставились еще столетие назад Тейяром де Шарденом, Вернадским, Уайтхедом, русскими философами-космистами, их последователями - советскими учеными, такими как академик РАН Н.Н.Моисеев и др.
Важно, что кризис дает шанс ответственным политикам вернуться к решению другого вопроса - находить выход, как сейчас говорят эксперты, парадигмальный, т.е. в рамках новой парадигмы цивилизационного развития, которая опирается не на принципы реагирования на возникновение критичных для общества проблем, а исключает их возникновение.
Почти два десятилетия назад мировое сообщество уже выработало консенсус по принятию мер, предотвращающих нынешнее положение в глобальной экологии, экономике, в социальной сфере, продуцирующее острые социальные конфликты, крайней формой которых стал терроризм. Речь идет об ООНовской концепции "устойчивого развития", которая оказалась монополизированной экономическим неолиберализмом и адаптированной под его нужды настолько, что она фактически была дискредитирована как глобальная модель развития. В данной связи необходимо выяснить, почему это произошло и каким образом, а также, почему необходимо вернуться к существенным положениям данной концепции, и как их реализовывать, и какая в этом может быть роль России.
По мнению "мэйнстрима", финансовая дестабилизация последних полутора-двух лет благодаря сохраняющимся у США экономическим возможностям преодолеть временные трудности окажется короткой и не приведет к структурным переменам в экономике. Согласно социал-демократическим представлениям выход из конкретной кризисной ситуации - это кейнсианская модель, в которой следует найти оптимум между механизмами рыночной саморегуляции (частной инициативой) и государственным регулированием и выработать механизмы создания устойчивой мировой финансовой системы.
Последний тезис привлекает особое внимание российского экспертного истеблишмента. В его русле делаются предложения по демонополизации валютного рынка, усилению роли региональных финансовых систем, переходу от единственной резервной валюты к нескольким сильным региональным. Совсем недавно, еще на 12-м Петербургском экономическом форуме, когда не предвиделась девальвация рубля в связи с мировым кризисом, руководством страны были озвучены планы правительства по обеспечению конкурентоспособности нашей финансовой системы, представленные в виде двух ключевых составляющих: превращение Москвы в мировой финансовый центр и превращение рубля в одну из ведущих региональных резервных валют.
При всем многообразии предложений по выходу из кризиса они по существу имеют одну и ту же цель - оздоровить экономику таким образом, чтобы была обеспечена ее конкурентоспособность по товарам и услугам, для чего в свою очередь необходим бесперебойный экономический рост в части их производства. При этом считается, что для конкурентоспособности национальной валюты и ее надежности нужна смена сырьевого вектора развития на индустриальный, и в целом для этого необходимо обеспечить ее покрытие товарами и услугами. Все концептуальные усилия нашей экономической элиты на международной арене по реформированию мировой финансовой системы для выхода из глобального кризиса призваны не допустить, чтобы отдельная страна, под которой само собой понимаются США, могла подменить своей экономикой глобальный товарно-финансовый рынок.
Однако при таком стратегическом подходе не может произойти не только никаких "цивилизационно-парадигмальных" изменений, но и не получится выйти из зависимости от морально устаревшей "кризисоемкой" экономической модели, генерируемой исторически обусловленным финансовым доминированием США. Предлагаемые изменения финансовой архитектуры для стабилизации мировой финансовой системы необходимы, но далеко не достаточны. Россия считает, что обеспечение ей условий для конкуренции с США в мировых финансах позволит ей получить финансовый суверенитет и таким образом выйти из финансовой и энерго-сырьевой зависимости и в целом освободиться от экономического диктата Запада.
Россия рискует навсегда увязнуть в болоте идеологического и практического эпигонства, к которому подвело ее еще советское руководство и окончательно затащили т.н. младореформаторы в начале 90-х годов. Это было бы не так печально в историческом масштабе, если бы идеологический монополизм "конца истории" не приводил бы к таким негативным последствиям глобального мира, какие мы сейчас наблюдаем, и какие в будущем не может никто предсказать.
Стратегические решения в области формировании посткризисного мира должны носить инновационный характер и формировать принципиально другую, экосовместимую, ценностную систему. Сейчас миру необходима принципиально новая гуманистическая, справедливая и перспективная для будущих поколений реальность, и ее уже сейчас можно начать воплощать.
Доминирующую экономическую модель развития необходимо трансформировать таким образом, чтобы она приобрела новую мировоззренческую основу. Общий выход из кризиса может быть осуществлен на основе уже давно разработанной и согласованной мировым сообществом идеологии устойчивого развития как идеологии мировоззренческой, которая видит целостную картину мира в ее динамике.
России без слома сложившихся тенденций уйти от финансово-сырьевой зависимости невозможно. В большинстве модернизационных проектов, альтернативных программ, стратегиях прорыва и опережающего развития Российской Федерации речь по-прежнему идет исключительно об экономическом росте.
Между тем, в связи с Нобелевской премией 2007 года А. Гора и Межправительственной группы экспертов по изменению климата (МГЭИК) всемирную огласку получило научное обоснование того, что влияние хозяйственной деятельности человека на климат Земли имеет антропогенный характер и что нарастающие климатические изменения угрожают существованию человечества в целом. На этом основании делается неизбежный вывод о том, что действовать необходимо прежде, чем климатические изменения станут неуправляемыми.
По мнению ведущего научного советника премьер-министра правительства Великобритании сэра Дэвида Кинга изменение климата Земли, вызванное глобальным потеплением, представляет собой большую угрозу человечеству, чем международный терроризм.
В российской реальности сохраняется направленность на безудержную экономическую гонку именно в логике этого однополярного курса. И даже в изменившихся в связи с кризисом условиях такая направленность не подвергается пересмотру.
Между тем уже существует признанное мировым сообществом теоретическое решение в виде концепции устойчивого развития, позволяющее удовлетворить необходимый потребительский спрос без ущерба для окружающей человека среды обитания.
Однако решительных изменений в сторону экологизации инвестиционной политики в глобализирущемся мировом хозяйстве не происходит. Масштаб глобальных проблем, от которых не удастся скрыться за национальными границами, не уменьшается, а нарастает.
Предлагаемые средства для искоренения негативных проявлений глобализации оказываются неадекватными по силе происходящим реальным сдвигам. Радикальные рекомендации воспринимаются, как правило, как призыв к деглобализации, т.е. как противодействие объективным процессам развития.
Нынешний трансформационный кризис дает надежду, что современная экономика будет, наконец, переведена на устойчивую модель развития. Россия находится в этом смысле в уникальном положении. Став в результате неудавшегося неолиберального реформирования в значительной степени деиндустриализированной и во многом утратив прежний национально организованный экономический базис, она оказалась единственной державой с мощным интеллектуальным потенциалом, сбросившей с себя прошлый экологически несовместимый "индустриальный груз".
Таким образом в настоящее время у России есть уникальный благоприятный шанс, позволяющий ей переориентировать свое развитие в соответствии с "Повесткой ХХI века" на устойчивое развитие, выражающееся в развивающемся многообразии исторически обусловленных экосовместимых форм жизнедеятельности, на основе нового типа роста - эколого-экономического.
Прежде всего, необходимо в целом отказаться от модернизации экономики в сторону индустриализации по китайской модели, стремительно сокращающей экологическую емкость планеты, которая уже несколько десятилетий самостоятельно не справляется с индустриальной нагрузкой, т.е. уйти от модели, дестабилизирующей климатическую систему. Ставка при этом должна делаться на инвестиции преимущественно в производства следующего технологического уклада и технологически передового экологически чистого сельскохозяйственного производства. При этом надо максимально использовать преимущества международного разделения труда и уйти от импортозамещения и индустриальной сборки на базе импортных технологий. Тем не менее, в гражданских отраслях с учетом пространственных и других особенностей России следует развивать некоторые собственные производства, необходимые, например, для воздушной и морской транспортной инфраструктуры.
Можно также ожидать, что в отличие от национально адаптированного марксизма, воплощавшегося в жизнь в период существования СССР в противостоянии "старому миру", реализация Россией концепции "устойчивого развития", наоборот, будет приветствоваться. Не исключено позиционирование стратегии "устойчивого развития" России как пилотного для глобальной экономики модернизационного проекта со следующими отсюда преимуществами. В целом необходимо перейти к поиску и реализации модели, соответствующей концепции "устойчивого развития", при которой объединялись бы задачи сохранения и развития.
В целом смена сырьевого вектора развития на экологический, а не на индустриальный способна обеспечить конкурентоспособность экономики России. Гражданское общество должно получить адекватную поддержку со стороны государства и конкурировать на равных с бизнесом в разработке и осуществлении политики по формированию устойчивой модели потребления для современного потребителя.
Экономические субъекты должны быть поставлены в такие условия, при которых они будут заинтересованы или вынуждены поменять свои приоритеты. И до тех пор, пока не будет восстановлена естественная экологическая емкость планеты, следует перейти, используя возможности НТП, преимущественно к задачам предоставления обществу услуг по обеспечению благоприятной и здоровой окружающей среды, прежде всего по очищению и возвращению в природный оборот изъятых под промышленное освоение территорий.
www.allrus.info
