Сараф М.Я. - д.филос.н., профессор
Национальное культурное пространство рассматривается нами как единое образование, размерность которого составляют развертывающиеся в нем пространства культур, имеющих общенациональное, этнонациональное, и региональное содержание. В него же включены различного рода пространства субкультур (например, молодежных, корпоративно-групповых и т.п.) и маргинальных культур. Взаимодействия между субъектами культурных процессов многообразны как по своему содержанию, так и по степени интенсивности и направленности. Но при любых обстоятельствах фундаментальным условием единства и целостности культурного пространства являются общие усилия, направленные на его поддержание и сохранение, то есть условие устойчивости сосуществования. Такие условия могут быть названы константами культурного пространства, к которым, прежде всего, относятся общие принципы смыслообразования, а также общие принципы коммуникативности и регулятивности.
Первым из них можно назвать самотождественность культурного пространства, или сохранение его качественной самовоспроизводимости. Если по отношению к культурному пространству в целом, понимаемому как пространство воспроизводства человека, этот тезис выражает общее условие статичности, то по отношению к национальному культурному пространству он будет выражать статичность относительную, поскольку оно, в принятом нами выше разграничении понятий, выступает одним из пространств общемировой культуры. Национальное культурное пространство становится мерой культурных процессов, протекающих внутри его, чем определяется и специфичность самих этих процессов. А социокультурные процессы, в свою очередь, успешны только в границах этой меры.
Вторым условием является наличие центрального элемента культурного пространства, который выражает и определяет направленность культурных процессов, реализацию смыслов в деятельности субъектов культуры. Именно в центре вырабатываются стратегии культуры и ее защитные механизмы. Роль такого центра может играть национальная идея, Особенно если она хорошо артикулирована.
Третьим условием является эффективно действующая программа национальной идентификации, позволяющая снимать противоречия единства и многообразия множества пространств культуры в едином национальном пространстве культуры. Очень важно, чтобы такая программа содержала возможности конструирования рядов культурных взаимодействий и выбора альтернатив. Центрирование культурного пространства как раз и предоставляет такие возможности, будучи мерой для различения актуального и неактуального, сущего и должного.
Особую роль в сохранении целостности культурного пространства занимает культура мира. Из понимания национальной культуры как способа бытия нации, из ее определения как системы воспроизводства соответственных общественных отношений, общественной структуры в целом, необходимо следует условие сохранения воспроизводимых структур и их составляющих. Такое условие в оптимальной мере реализуется как состояние мира в любых исторических периодах, и в любом историческом контексте. Разумеется, что сами эти исторические контексты имеют свои особенности в способах и в характерах достижения, сохранения и обеспечения мира.
В одних случаях это могут быть значительные периоды социальной стабильности, слабой конфликтности и даже отсутствия таковой. Правда, в истории человечества, как и в истории отдельных народов, таких периодов не так уж много и длительность их относительно невелика, но в истории культуры они занимают весьма заметное место. Особенно ярким примером может служить феномен олимпийского мира, устанавливаемого во время проведения олимпийских игр между греческими городами-полисами. Это было время наиболее безопасных коммуникаций, оживления общественной жизни, торговли и ремесел. А самое существенное в свете нашего предмета состояло в том, что олимпийские игры и олимпийский мир в немалой степени способствовали осознанию греками своей общности и установлению единого культурного пространства античного мира.
В других случаях это могут быть периоды перемирия, обусловленные самыми разными, но всегда имеющими глубокую культурную обусловленность, причинами. Так, в постоянных и затяжных войнах, которые сопровождали становление национальных государств в Европе (и не только в ней), продолжения конфликтов становились невозможными вследствие исчерпанности ресурсов, как материальных, в плане отсутствия средств и недостатка солдат, так и духовных, в плане крайней психологической подавленности населения и утраты им жизненных смыслов и перспектив. На обезлюдевших пространствах быстро регрессировала культура. Даже собственные культурные нужды комбатантов требовали периодических перемирий, какие, например, устраивались во время тридцатилетней войны эпохи абсолютизма для стирки носимых тогда широких воротничков.
Любое из таких состояний требует от включенных в них субъектов активного выполнения воспроизводственных функций, что и дает возможность говорить о константном ценностном значении культуры мира.
Уже в XVIII веке Э. Кант приходит к идее о необходимости вечного мира. Величайшие бедствия, терзающие культурные народы, писал Кант, суть последствия войны, причем не столько происходящей ныне, сколько непрерывного приготовления к будущей. На это тратятся все силы государства, все плоды его культуры, которые могли бы употребляться для еще большего распространения последней. Кант утверждал, что на той ступени культурного развития, которого достигли народы к концу его века, война является неизбежным средством достижения прогресса, но при достижении высшего предела прогресса неизменный мир мог бы стать благотворным и тогда он был бы единственно возможным. Конечно, Кант уповает на разум, который, в конечном итоге, может воспользоваться эгоистическими склонностями людей как средством для осуществления своей собственной цели - предписания всеобщего закона и этим способствовать установлению вечного мира. Но важно заметить, что двести лет назад Кант приходит к мысли, содержание которой актуально сегодня: вечный мир не может быть достигнут в "универсальном" государстве, поглотившем все другие. Для этого необходимо, чтобы государства (читай, нации) взаимными выгодами почувствовали себя "вынужденными" к благородному миру. Так необходимость переходит в свободу, - необходимое условие развития культуры.
Предметом наших рассуждений является состояние мира, то есть отсутствие в данный социальный момент вооруженных столкновений между территориально соседствующими этносами и государствами или внутри таковых. Отношения и проявления враждебности, конфликтности здесь подавляются, приглушаются, утрачивают острый характер, или, по крайней мере, выносятся за скобки основных областей социальной практики. Преобладание получают отношения сотрудничества и взаимной поддержки. Конкретное историческое содержание подобных отношений не может не быть чрезвычайно разнообразным, и они описаны в многочисленных этнографических и этнологических исследованиях. Для нас же особый интерес представляет то обстоятельство, что состояние мира должно иметь постоянные и объективные характеристики, независящие от меры, так сказать, социокультурной развитости включенных субъектов, независимые от того, имеем ли мы дело с взаимодействием палеолитических племен, или с взаимодействиями современных государств и цивилизаций. Такие характеристики и выступают константными ценностями культуры мира. Для их воспроизводства, хранения и распространения каждое сообщество вырабатывает свои конкретные механизмы и институты, имеющие для него жизненно важное значение.
Можно с полной определенностью говорить о структурированности таких ценностей. В ее основе лежит толерантность, или терпимость взаимодействующих субъектов, их готовность и способность соблюдать границы воспроизводственного пространства друг друга. Понятие воспроизводственного пространства выражает не только необходимые и достаточные территориальные границы самостоятельной деятельности социумов, но также обеспеченность (а значит и безопасность) пространства их духовного воспроизводства в соответствующих исторических формах. Есть шутка о настоящем английском газоне, который получается после двух-трех столетий стрижки. Так вот культура мира формируется постоянно нарушаемой, но также и постоянно необходимой, а потому и постоянно воспроизводимой потребностью в добрососедстве и сотрудничестве.
Толерантность обеспечивается, прежде всего, объективной необходимостью сохранения баланса сил как условия выживания соседствующих социумов. Это первый, исходный ее уровень. Более высокие уровни определяются характером и содержанием взаимодействия социумов, диапазон которого может быть определен от "незамечания" друг друга до самого широкого сотрудничества. При этом "незамечание" всегда весьма наблюдательно, настороженно и направлено на поддержание необходимого уровня мобилизационной готовности. Оно держит социум, так сказать, в определенной напряженности, в тонусе, что весьма для него полезно. Во-первых, сохраняется и поддерживается определенный уровень физической подготовленности и, значит, здоровья сообщества, а вследствие этого в общественном сознании формируется устойчивая ценностная установка на физическое совершенство человека. Во-вторых, здоровье сообщества и система воспитания становятся предметом достаточно пристального общественного внимания и контроля. В-третьих, актуальность приобретает потребность в чувстве постоянной поддержки каждого индивида со стороны всего сообщества, что укрепляет его целостность. На более высоких уровнях взаимодействия настороженность и мобилизационная готовность отступают на второй план, но расширяются возможности для взаимовлияния и взаимопроникновения культур. В "Декларации принципов толерантности", провозглашенной ЮНЕСКО в 1995 году, понятие толерантности означает качество отношений, связанных с готовностью одной культуры в какой-то мере принимать или не принимать другую культуру, ее смыслы и ценности. Толерантность приобретает формы участия одной национальной (этнонациональной) культуры в другой, вследствие чего значительно расширяются их воспроизводственные возможности. Таким образом, пространство одной национальной культуры расширяется в другом, но не за его счет. Толерантность теперь выражается сотрудничеством и может переходить в конвергенцию, или в интеграцию, которая создает из множества культур новую целостность на основе выявления и формирования в многомерном диалоге общих принципов и ценностей.
Что касается форм сотрудничества, то они чрезвычайно широки и многообразны - от весьма утилитарных отношений "взаимных интересов" и партнерства, до бескорыстной помощи, солидарности и социального альтруизма. Последние, конечно, самые эффективные и плодотворные в культуре мира, но они достигаются лишь в весьма развитых цивилизационных структурах и имеют исторически преходящий характер. Зато первые наверняка можно отнести к константным ценностям культуры мира. Именно на их основе происходят основные процессы трансляции значений и смыслов от одного социума к другому, их освоение и усвоение в качестве собственных феноменов культуры взаимодействующих субъектов.
Отсюда следует, что фундаментальной ценностью культуры мира является сохранение возможностей ведения диалога между субъектами социокультурных процессов. Собственно, культура диалога и составляет собой сущность культуры мира. Общий смысл всякого диалога может быть охарактеризован как сопоставление, выявление подлинной сущности "иного", направленное на понимание и установление границ общего. Первый и безусловный уровень здесь - прямое взаимное овладение языком в непосредственном лингвистическом смысле. Правда, эта сторона дела несет в себе множество проблем и противоречий. Вследствие гетерохронности культурных процессов и неравнозначности в соотношениях культур далеко не всегда языки выступают в самоценных и равноправных отношениях. Возникают явления языковой экспансии, в крайних случаях доходящих до вытеснения одного языка другим; А микшированный язык чаще всего оказывается весьма обедненным и практически непригодным в качестве средства воспроизводства и развития культуры. В глобализирующемся мире даже крупным нациям приходится бороться за сохранение языка и предпринимать специальные меры по его защите. Однако культурный прогресс всегда сопровождался тем, что тот или иной национальный язык становился языком культуры, и в наибольшей мере эта его миссия выполнялась в мирном сотрудничестве. Так было в античности, языком культуры которой был древнееврейский и греческий, так было в средневековье с ее латынью. Для современного мира вряд ли можно указать язык культуры с такой же определенностью, но межнациональным языком сотрудничества и коммуникаций, очевидно, становится английский. То есть можно утверждать, что одной из центральных константных ценностей культуры является определяемый историческими обстоятельствами язык культуры.
Среди многообразных форм сотрудничества и расширения воспроизводственных возможностей одной из самых действенных является соревновательность в самых различных областях деятельности. И лучшего примера, чем спорт, здесь трудно найти. В этом отношении олимпийский мир, о котором уже упоминалось, был подлинным великим открытием человечества. Формирование человека, выделение его из природы, становление его сознания и самосознания - это,
прежде всего преобразование его телесности, равно как и всякое воспитание человека есть, прежде всего, формирование его тела и его двигательных способностей (природной основы его субъектности) как человеческого тела и человеческого движения. Поскольку же в этих процессах субъект и объект практики во многом совпадают, а ее целесообразность и эффективность не проверяется изменениями внешнего предмета или удовлетворением каких-либо непосредственных утилитарных потребностей, то сложилась специфическая искусственная система проверки такой целесообразности и эффективности - состязание как сопоставление, соизмерение человеческих качеств вне их утилитарного применения
Состязательность, соревновательность - важная, но не исключительная характеристика механизма сравнения. Существуют и несоревновательные виды совершенствования, в которых сопоставление, непосредственное или опосредованное, тем не менее, сохраняет свою роль. Если в соревновательном сравнении мерительным, так сказать, инструментом является противоборствующий партнер, то в несоревновательном сравнении таким мерительным инструментом может быть природная сила, стихия (гора, океан, глубина и т.п.), или человек сам для себя. Стоит заметить, что в разных цивилизациях эти две тенденции физического развития, которые всегда осознавались и как развитие духовное, выполняли в системе культуры различную роль. На Западе доминантное значение получили соревновательность, экстравертность, стремление к победе и связанному с ней публичному успеху. Впоследствии именно культ успеха, обеспечивающего материальные блага, развился в различные виды конкурентной борьбы. На Востоке большее значение получили самосовершенствование, сопряженное с духовным и нравственным очищением, интравертность. Но в любом случае, в основе этого вида деятельности лежит эстетическое отношение человека к себе и к миру в целом, поскольку речь идет об их мере. И самое главное состоит в том, что именно в этой деятельности формируется в непосредственных жизненных формах конкретно-чувственный наглядный образ совершенства, играющий одну из ключевых ролей в развитии взаимодействующих культур. Эстетический образ совершенного человека, формируемый агонистикой (в значительной мере системой физического совершенствования, физической культурой) в определенном плане был и остается более действенным, чем ментальные образы.
Культура мира возникает, существует и развивается, вырабатывая универсальный общественный идеал, частями которого являются эстетический и нравственный идеалы - образ, определяющий способ бытия человека, способ и форму его отношения к окружающему, характер его деятельности, сообразно представлениям и знаниям человека о собственной сущности. Идеал -
это всеобщая форма целеполагающей деятельности человека во всех областях общественной и индивидуальной жизни: хозяйственной, политической, социальной, духовной. Движение в направлении общественного идеала эпохи определяется как социальный и культурный прогресс. Вопрос заключается в том, каковы пространственные (а значит, и культурнопространственные) характеристики эпохи, какой социальный объем она в себя включает.
Масштаб универсальности определяется исторически сложившимися границами и структурой взаимодействия социумов. Он может выражаться эллинским миром, Поднебесной империей или глобализмом. Но в любом случае пространственный континуум культуры мира будет задаваться общими представлениями о Добре, Красоте и Истине. Как правило, добро и истина воспринимаются через красоту. То есть, я хочу сказать, что среди константных ценностей культуры мира одно из первых мест принадлежит ценностям эстетическим. Олимпийская идея потому оказала (и продолжает оказывать) столь сильное объединяющее воздействие, что выражала себя непосредственной наглядностью красоты человеческого тела, человеческого движения и человеческой воли. Правда, в античности только для тех, кто понимал мир на эллинский лад. Но в современном мире олимпийская идея и олимпийские идеалы служат высшими ценностными ориентирами для всего человечества, или, по крайней мере, для значительной его части.
Точно также дело обстоит с нравственным идеалом эпохи, который выполняет функцию духовного лидерства. Я уже упоминал о том, что Кант связывал необходимость вечного мира с всеобщностью нравственного
идеала. В отличие от априористской кантовской позиции, научная культурология, полагая нравственный идеал константной ценностью культуры мира, видит его историческое содержание и связывает социальный и культурный прогресс не с абстрактным общечеловеческим идеалом, а с выработкой общественного идеала определенной конкретной эпохи. В этом отношении в системе культуры мира важную роль играет персонифицированный нравственный идеал эпохи. Вокруг него складывается силовое поле толерантности и сотрудничества.
Таким образом, константные ценности культуры выступают значительной частью культурных универсалий, которые представляют собой смысложизненные ценности,
http://www.allrus.info/
