Богатырев К.А.
к.и.н.
Одной из наиболее серьезных проблем стоящих сегодня перед мировым сообществом является проблема создания новой эффективной системы мировой безопасности. Прежде всего, это необходимо, для того чтобы мировой порядок был в состоянии обеспечить мир и спокойствие там, где местное население его обеспечить не в состоянии.
Для России первостепенную важность имеет вопрос образования новых государств на территории бывшего СССР. В первую очередь это необходимо для ограничения агрессивной политики проводимой государствами, принадлежащими к иным и в частности к западной цивилизациям, которая часто основывается на принципах мирового господства и, не учитывая специфику того или иного региона, приводит к негативным последствиям, в том числе и к возникновению и обострению конфликтов местного значения. Россия, же наоборот является тем государством, которое способно реально показать, что готово всегда выступать в роли миротворца и гаранта территориальной целостности стран СНГ. Со всеми государствами, образовавшимися на территории бывшего СССР, у России накоплен богатый опыт взаимодействия. Решение возникающих между ними спорных вопросов, которые могут перерасти в военные конфликты, при посредничестве России будет иметь, несомненно, лишь положительное значение. Снижение уровня военной напряженности позволит эффективнее решать вопросы, касающиеся стабилизации внутреннего положения, как в странах СНГ, так и в самой России.
К сожалению, за 17 лет существования СНГ российская политика в отношении Содружества так и не была четко сформулирована и не имела ясных политических целей. По сути дела СНГ на сегодняшний день представляет собой не более чем обычную региональную организацию сотрудничества. Не секрет, что сегодня большинство стран СНГ пытаются проводить политику так называемой многовекторности, стремясь сохранить оптимальный баланс между Россией, США, ЕС и Китаем, не занимая при этом никакой четкой позиции. Так, например, расположенный между двумя крупнейшими державами мира - Россией и Китаем, обладающими к тому же ядерным оружием, Казахстан в поисках надёжных гарантий своей безопасности навечно обречён на поддержание разумного баланса в отношениях с Москвой и Пекином. В этих условиях становится очевидным, что установление добрососедских отношений с Москвой и Пекином - бесспорный императив внешней политики Казахстана. Однако при этом существует еще одно приоритетное направление внешней политики Казахстана. Это направление выражается в развитии двусторонних отношений с США. Реалии современного мира таковы, что Соединённые Штаты Америки оказывают самое активное воздействие на развитие политической ситуации во всех регионах мира, как бы далеко от Вашингтона они ни находились. И по этой причине отношения с США приобретают особое значение для Казахстана.
Проблема поиска политических союзников, как показали недавние события на Кавказе, стоит перед Россией весьма остро. Большинство государств, открыто заявлявших о поддержке действий России и о том, что считают ее своим стратегическим союзником на протяжении довольно долгого периода времени, предпочли занять выжидательную позицию. По некоторым сведениям Армения, которая считается стратегическим союзником России в Закавказье, согласилась признать независимость Абхазии и Южной Осетии лишь в обмен на полное и безоговорочное признание независимости Нагорного Карабаха. Казахстан в ответ на свой нейтралитет запросил гарантий того, что нефтепровод Баку-Тбилиси-Джейхан по которому осуществляются поставки казахской нефти, не пострадает в результате боевых действий. Президент же почти "братской" Белоруссии А.Г. Лукашенко выразил свою полную поддержку России лишь в ее действиях по оказанию пострадавшим регионам гуманитарной помощи и ни в чем более. Не получила Россия прямой поддержки и со стороны международных организаций сотрудничества, где она, казалось бы, занимает ведущие позиции. Так, например, текст итоговой декларации саммита Шанхайской организации сотрудничества свидетельствует о дипломатическом успехе России лишь отсутствием в нем прямого осуждения предпринятых Москвой действий и призыва отменить принятые решения.
Лейтмотивом новой концепции внешней политики России, опубликованной еще до событий, произошедших на Кавказе в августе 2008 г., стала идея перестройки всей системы СНГ. В отличие от концепции 2000 г. в ней конкретно определено, что отныне РФ "выстраивает дружественные отношения с каждым из государств СНГ на основе равноправия, взаимной выгоды и учета интересов друг друга". При этом четко обозначены приоритетные направления сотрудничества. В списке приоритетов находится также активизация отношений внутри таких организаций, в которые входит большинство стран СНГ: ЕврАзЭС, ОДКБ, а также ШОС. Было отмечено, что Россия продолжает выступать за прагматизм, поиск коллективных решений в мировых делах и уважение принципов международного права. Однобокие подходы, основанные на некритически принимавшихся в одной столице решениях, показали свою несостоятельность.
На последнем саммите СНГ и Межгосударственного совета Евразийского экономического сообщества (ЕврАзЭС), проходившем в октябре 2008 г. в Бишкеке, стала заметна тенденция к сплочению Содружества и укрепления в нем лидерства России. Президент РФ Д.А. Медведев высказал мысль о том, что он видит в СНГ аналог Евросоюза для постсоветского пространства. Таким образом, можно заключить то, что Россия будет проводить четкий курс на более тесную интеграцию в рамках Содружества. В современном мире оставаться без надежных союзников, тем более по периметру своих границ, чрезвычайно опасно. Кавказский кризис наглядно показал, что вокруг России существует множество образовавшихся в результате поражения в холодной войне стран, где русскоязычное население недовольно своим положением. Так что схема бескровного или не очень принуждения к миру, возможно, будет использована еще не раз. И, безусловно, эффективность ее использования будет зависеть в первую очередь от того, насколько быстро враждующие стороны найдут взаимоприемлемое решение, не прибегая к помощи представителей зарубежных государств.
Первое развернутое изложение озабоченностей России по поводу складывающегося международного положения было представлено В.В. Путиным в его выступлении Мюнхене в феврале 2007 г. По сути дела это был призыв к прямому серьезному разговору о разладившейся системе международных отношений. При всей сложности международной жизни многое упирается в очень простой вопрос: нужно ли учитывать интересы других стран? Как ни странно, отдельные государства, являющиеся членами Совета Безопасности ООН, не могут реально осознать, каким должен быть ответ. И это притом что базовый принцип мировой политики всем известен: нельзя укреплять собственную безопасность за счет безопасности других.
Наглядно несогласованность системы международной безопасности продемонстрировали события, произошедшие в 2008 г. Признавая независимость Южной Осетии и Абхазии, Россия сослалась на косовский прецедент. Запад, напротив, заявил, что считает случай Косово уникальным. Сразу после признания его независимости в феврале Россия заявляла, что это событие может иметь ярко выраженные негативные последствия. Однако представители западных государств в ответ утверждали, что ситуация Косово уникальна и не может служить прецедентом для других территорий, провозглашающих независимость в одностороннем порядке. Правда, конкретно о том, в чем состоит уникальность, как правило, предпочитали не говорить. Показательно в этом отношении мнение специального представителя ЕС в странах Южного Кавказа Питера Семнеби, которое он высказал за несколько дней до провозглашения независимости Косово. По поводу различий между Косово и Абхазией Семнеби сказал, что в Косово правовая ситуация иная, она отражена в резолюции 1244 Совета Безопасности ООН. Ситуации с беженцами также различаются. Он сказал, что не хотел бы акцентировать внимание на том, какая сторона была виновной в той или иной войне, но разница есть. То есть разница есть, но объяснять, в чем она заключается, излишне.
Сходство кавказских республик с Косово, о котором много говорят в России, прослеживается по нескольким параметрам. Как и Косово, Абхазия и Южная Осетия были автономиями в составе единого государства, которое, в свою очередь, являлось составной частью более крупного федеративного образования (Югославии и СССР). После его распада автономии заявили о своем праве на самоопределение. Во всех случаях единое государство не признало за ними это право и даже предприняло попытки силой упразднить автономию. Это в свою очередь привело к вооруженным конфликтам, в ходе которых многие тысячи людей стали беженцами. Во всех случаях явно присутствовала воля гомогенной этнической общности к самоопределению, выраженная вполне официально на референдумах. Как Косово, так и закавказские республики де-факто имели независимость с большинством атрибутов независимого государства, а их территория практически не контролировалась государствами, из состава которых они вышли. Однако при этом де-юре их статус оставался неурегулированным, а вооруженные стычки периодически вспыхивали с разной степенью интенсивности. Наконец, и в Сербии и в Грузии имело место вооруженное вмешательство в конфликт внешней силы. Так в действиях России "по принуждению Грузии к миру" многие наблюдатели усматривают параллели с военной операцией по принуждению Югославии к миру весной 1999 г.
В то же время, признавая наличие всех этих сходных черт, противники независимости Абхазии и Южной Осетии настаивают на том, что ситуации на Балканах и на Кавказе принципиально различны. Так, например, звучат заявления о том, что действия российских войск в Южной Осетии в 2008 г. нельзя сравнивать с бомбежками Югославии в 1999 г. всего лишь потому, что там воздушная операция не сопровождалась оккупацией территории Югославии сухопутными войсками. В принципе же все аргументы и с той и с другой стороны опираются на универсальные, однако, взаимоисключающие принципы. Практически одни и те же западные политики и государственные деятели говорят о приоритете суверенитета и территориальной целостности в случае Грузии и праве наций на самоопределение в случае Косово. Российские политики говорят то же самое о Сербии и кавказских республиках.
Однако основное отличие здесь состоит в том, что дипломатические усилия по разрешению косовского конфликта формально осуществлялись в рамках ООН, ОБСЕ и других международных институтов, тогда как закавказские конфликты Россия предпочитала решать на двустороннем или четырехстороннем уровне. Именно поэтому в глазах Запада российские миротворцы миротворцами не являются, так как являются одной из сторон конфликта. А собранные российскими правоохранительными органами и правозащитными организациями свидетельства этнических чисток и иных преступлений против человечества на территории Южной Осетии и Абхазии не вызывают доверия в силу того, что собирались не формально нейтральными институтами, а заинтересованной стороной. В результате в глазах Запада вопрос о статусе Косово является вопросом о самоопределении одной отдельно взятой территории. Проблема же статуса Абхазии и Южной Осетии, напротив, выходит далеко за рамки регионального конфликта и предстает как составной элемент политики России по воссозданию своей имперской мощи.
Главное же отличие ситуации на Кавказе от ситуации на Балканах связано с тем, что именно сейчас проходят испытание претензии России на роль великой державы и влиятельного игрока на международной арене. Признание Косово автоматически вытекало из того факта, что за независимость высказались США. В то же время даже ближайшие союзники России отказались последовать ее примеру. Шансы добиться международного признания Абхазии и Южной Осетии сохранятся лишь в том случае, если Россия сможет реально вынести этот вопрос на обсуждение широкими международными форумами. Пока же очевидным является то, что форма в международных отношениях играет не менее важную, а даже более важную роль, чем существо проблемы. И именно поэтому российским властям следует инициировать разработку новых принципов международного права, на основе которых они могли бы сформулировать более весомые аргументы в свою пользу, чем содержащая неразрешимое логическое противоречие официальная позиция, суть которой состоит в том, что "независимость Косово не отвечает международному праву и лишь, поэтому Россия ее не признает, но она создает прецедент, на основании которого она признает Абхазию и Южную Осетию.
Помимо Грузии, Южной Осетии и России самое активное участие в конфликте приняла и четвертая сторона - США. Выше было упомянуто, что именно ограничение влияния США, а также их союзников по НАТО и стран Запада вообще на военные конфликты, имеющие место на территории стран СНГ, и является первостепенной задачей России. Для этих целей и необходимо создание новой международно-правовой базы позволяющей эффективно решать внутренние разногласия без привлечения дополнительных участников. На сегодняшний день на территории стран СНГ неурегулированной остается ситуация вокруг таких регионов как Приднестровье и Нагорный Карабах.
Приднестровье, например, может стать прецедентом возвращения непризнанного государства в состав бывшей метрополии на условиях конфедерации. В целом в интересах Москвы активно способствовать этому, так как этим можно наглядно показать то, что Россия готова выступать в роли миротворца и гаранта территориальной целостности стран СНГ. В результате таких действий можно значительно улучшить свой международный имидж. Несмотря на отказ руководства Молдавии выполнять условия договора, заключенного в 2005 г., поиск новых путей решения проблемы был продолжен. Кремль уже не раз давал понять, что не собирается признавать Приднестровье по аналогии с Абхазией и Южной Осетией, а будет мирно решать этот конфликт. 14 ноября премьер РФ В.В. Путин впервые за шесть лет съездил в Кишинев для того, чтобы принять участие в заседании глав правительств стран СНГ. В обмен на посредничество при объединении от Кишинева, возможно, потребуют не вступать в НАТО. Что получится из усилий Москвы - сейчас сказать трудно. Тем более что США, ЕС и Украина тоже хотят принять участие в процессе и повлиять на его исход.
Другим примером является конфликт в Нагорном Карабахе. Армения, которая считается стратегическим союзником России в Закавказье, активно укрепляет свои связи со странами-членами НАТО. Это выражается, например, в отправке контингента армянских военнослужащих в Косово. Армению часто называют одним из двух последних оплотов противостояния радикальному исламу (вторым является Грузия).
Однако представляется сомнительным, что в случае эскалации конфликта страны Запада смогут оказать Армении эффективную помощь. Большую роль здесь сыграет то, что активно препятствовать этому будет Турция, имеющая свои интересы в регионе и, как показывают недавние события, намеренная их твердо отстаивать, несмотря на то, что она является членом НАТО. Таким образом, защиту Армении будут вынуждены осуществлять российские войска, находящиеся там в местах постоянного базирования. Результатом неизбежно станет полный разрыв отношений с Азербайджаном. Следствием же этого станет резкое ухудшение отношений России со всеми странами мусульманского мира, большинство из которых признают Нагорный Карабах неотъемлемой частью Азербайджана. Любые же попытки России сохранить нейтралитет будут восприняты резко отрицательно, прежде всего, западными союзниками Армении. Сильные армянские диаспоры имеются в США и Франции, они оказывают влияние на политику Вашингтона и Парижа в деле урегулирования карабахской проблемы. Все это нанесет серьезный вред имиджу России на международном уровне и резко ослабит ее влияние как среди стран СНГ, так и на мировой арене в целом. Выходом может стать только ярко выраженная самостоятельная политика, направленная на максимально возможное смягчение позиций сторон по отношению друг к другу вплоть до взаимных переговоров, которые будут проходить при посредничестве России.
Уникальность российской цивилизации заключается в том, что на протяжении всей истории своего существования она представляла единый базис, связывающий воедино православно-славянские и тюрко-мусульманские народы. Все попытки ее разделения по этноконфессиональным и географическим границам всегда имели, и будут иметь лишь негативные последствия. Ярким примером того, насколько опасными могут быть такие последствия, могут служить события, произошедшие сразу после подписания соглашения между лидерами трех славянских республик в Беловежской пуще. Через несколько дней после совещания в Беловежье в Ашхабаде собрались оскорблённые лидеры советских республик Центральной Азии, которые были готовы объявить о создании собственного союза мусульманских республик. Лишь благодаря политической дальновидности президента Казахстана Н.А. Назарбаева, сумевшего убедить своих центральноазиатских коллег не делать этого, развитие событий не пошло тогда по чреватому опасной славянско-мусульманской конфронтацией варианту.
Сама по себе идея "славянского братства" периодически возникает, но лишь тогда, когда какие-то государства, считающие себе славянскими, начинают испытывать острую необходимость в помощи со стороны России, и исчезает, когда необходимость в этой помощи отпадает. И Сербия, и Болгария лишь использовали Россию в своих интересах в период русско-турецких войн. Общеевропейский политический кризис в середине XX в. начался после того, как агрессивная и ненавистная всей Европе нацистская Германия в марте 1938 г. присоединила к себе Австрию и предъявила территориальные претензии еще и к миролюбивой Чехословакии. При этом СССР, имевший с Чехословакией договор о взаимопомощи, не смог вмешаться, поскольку Польша, поправ все принципы славянского единства, отказалась пропустить через свою территорию Красную армию, готовую выступить на помощь чехам и словакам. На сегодняшний день против России наиболее активно выступает славянская Украина. Другой член "славянского братства" - Польша, став членом НАТО, заключила с США договор о размещении на своей территории ракетных установок. Самое православное государство Закавказья - Грузия долгое время позволяло чеченским боевикам свободно передвигаться по своей территории, а в августе 2008 г. пошло на прямое военное столкновение с Россией.
Нежизнеспособной является также идея единства России и европейских государств. Основное направление внешней политики государств Европы по отношению к России всегда основывалось на принципе максимально возможного использования ее потенциала в своих целях. При этом все попытки проведения Россией самостоятельных действий встречались и продолжают встречаться весьма болезненно.
Так, например, российско-грузинский конфликт является продолжением политики стран Запада, направленной на ослабление российских позиций в этом регионе. После того как Россия существенно усилила свои позиции в Причерноморье и на Кавказе, европейские государства начали проводить политику косвенной поддержки Османской империи, рассматривая ее как фактор сдерживания российской экспансии. Все мирные русско-турецкие договоры заключались при посредничестве западных государств. Это часто приводило к тому, что России приходилось идти на значительные уступки при их подписании. Резкое столкновение стратегических интересов России и Турции на Кавказе в первой половине XIX в. привело к охлаждению отношений между бывшими союзниками по антинаполеоновской коалиции. В 50х гг., когда покорение Кавказа Россией было в целом завершено, события в этом регионе приняли характер контртеррористической операции. С целью ограничения пантюркистского влияния Турции была проведена операция по принуждению Турции к миру. Русско-турецкая война (1853 г.) завершилась блестящей победой России, и таким образом поставленная цель была достигнута. Однако коалиция западных государств уже открыто приняла сторону Турции и приступила к операции по принуждению к миру России, больше известной как Крымская война 1854-55 гг. В первой мировой войне, несмотря на то, что Турция выступала на стороне Германии, государства Антанты стремились воспрепятствовать продвижению русских войск в этом регионе. Ослабление позиции России в Закавказье в результате вывода частей русской армии с Кавказского фронта и, в особенности, заключение 3 марта 1918 г. германо-советского Брест-Литовского мирного договора стимулировали проявления сепаратизма, обострили в этом регионе межнациональные отношения и социально-политические конфликты. В столь благоприятных для них условиях противоборствующие Германия и Турция, с одной стороны, и Англия - с другой, прилагали значительные усилия, направленные на свое утверждение в Закавказье, преследуя при этом далеко идущие геополитические цели.
В стремлении установить свой контроль над Закавказьем, Советская Россия получила полную поддержку со стороны кемалистской Турции, которая, в свою очередь, также нуждалась в поддержке со стороны северного соседа для борьбы с Антантой. В первом же официальном обращении Анкары к правительству РСФСР - письме Мустафы Кемаля Ататюрка В.И. Ленину от 26 апреля 1920 года - отмечалось: "Если советские силы предполагают открыть военные операции против Грузии или дипломатическим путем, посредством своего влияния, заставить Грузию войти в союз и предпринять изгнание англичан с территории Кавказа, турецкое правительство берет на себя военные операции против империалистической Армении и обязывается заставить Азербайджанскую Республику войти в круг советского государства".
Западные державы надеялись столкнуть кемалистскую Турцию и Советскую Россию.
Однако в тот период английскую дипломатию подстерегали весьма серьезные неудачи: в 1920 г. Советской России удалось заключить договоры о дружбе и сотрудничестве (в том числе и военном) с Турцией, Ираном и Азербайджаном, фактически закрепившие ее лидирующее геополитическое положение в Кавказско-Каспийском регионе. В 1921 г. был заключен договор об экономическом сотрудничестве с Арменией. Огромное геостратегическое значение имела также советизация всего Закавказья, закончившаяся к весне 1921 г., после чего в регионе наступило военно-политическое затишье. Все это является ярким примером того, насколько эффективным было сотрудничество, и как быстро был найден консенсус между Россией Турцией и другими государствами региона на взаимоприемлемых условиях и без вмешательства западных посредников.
С середины 1919 г. советские власти без колебаний и без посредников мирились с любым государством, если оно прекращало войну против советской России. Такая политика привела к тому, что многие регионы бывшей Российской империи, безоговорочно заявившие после ее распада о своем суверенитете, постепенно вернулись в прежнее культурное и экономическое пространство, а позже вошли в состав СССР в качестве союзных или автономных республик. Большое значение имели двусторонние соглашения с государствами, имеющими с СССР общие границы. Так договор с Афганистаном позволил резко ограничить поддержку басмаческих бандформирований, осуществлявшуюся Великобританией, и начать претворение в жизнь программы развития среднеазиатского региона. Договор с Японией в свою очередь способствовал более интенсивному освоению Дальнего Востока.
Безусловно, сама возможность военного столкновения России со странами НАТО на сегодняшний день кажется абсурдной. Однако своими действиями практически все страны Запада оказали косвенную поддержку Грузии. Немедленно были предприняты меры для скорейшего окончания операции по принуждению Грузии к миру, проводимой российскими войсками. При этом первостепенной целью являлось максимально ограничение продвижения России в глубь грузинской территории. Была организована посредническая миссия президента Франции. Как показали последующие события, многие пункты плана "Медведева-Саркози" по урегулированию конфликта не были должным образом проработаны. Целью этого соглашения явно было не урегулирование конфликта, а удержание России. Во всем мире активно проводилась антироссийская пропаганда, призванная дискредитировать действия РФ в глазах международного сообщества. В Черное море была введена эскадра боевых кораблей НАТО, ракетный потенциал которой превышал ракетный потенциал всего Черноморского флота вместе взятого почти в 2 раза. Вскоре после того, как боевые корабли ВМС США и НАТО вошли в Черное море с целью "доставить гуманитарную помощь" в Грузию, заместитель начальника Генштаба ВС РФ генерал-полковник А.А. Ноговицын напомнил о необходимости соблюдать конвенцию Монтрё, существенно ограничивающую численность и общий тоннаж боевых кораблей нечерноморских стран, пребывающих в акватории Черного моря. Данное соглашение, заключенное более 70 лет назад, совершенно не способно регулировать сложившееся на сегодня положение. С его помощью можно не только юридически обосновать законность нахождение иностранных боевых кораблей в бассейне Черного моря, но даже обвинить саму Россию в несоблюдении определенных положений международного права. В принципе сам характер толкования концепции гуманитарной интервенции, выдвинутого англосаксонской школой международного права, является неправомерным, так как он допускает возможность проведения силовой акции государства или группы государств по собственному усмотрению, без решения Совета Безопасности ООН.
С тех пор как мир перестал быть ареной конфронтации двух сверхдержав, многие общественные и политические деятели высказывают мнение о том, что военный блок, возглавляемый США, фактически присвоил себе значительную часть функций, принадлежавших исключительно ООН. Особенно часто такие утверждения стали высказываться после того, как страны НАТО провели операцию по принуждению к миру Югославии в конце 90х гг. XX в. а также последовавших за этим операций в Афганистане и Ираке. Однако такое стремление страны-члены НАТО сформулировали в качестве одного из основополагающих принципов своей организации еще в момент ее создания. Так в тексте Североатлантического договора, который был подписан в Вашингтоне 4 апреля 1949 г. прямо говорилось: "Договаривающиеся стороны подтверждают свою веру в цели и принципы Устава ООН и свое желание жить в мире со всеми народами и правительствами... преисполнены решимости защищать свободу, общее наследие и цивилизацию своих народов, основанные на принципах демократии, свободы личности и законности... объединить свои усилия с целью создания коллективной обороны и сохранения мира и безопасности". Таким образом, можно сделать вывод, что вся послевоенная система мироустройства себя не оправдала и рассыпалась уже через несколько лет после ее создания. Далее же она держалась лишь на том, в какой мере поддерживался военный паритет между НАТО и странами ОВД, а не на принципах мирного сотрудничества в рамках ООН. Все вышеизложенное наглядно демонстрирует, что никаких общепринятых правил, которые бы могли эффективно действовать на международном уровне, практически не существует, а международные структуры, призванные заниматься проблемами современного мироустройства, устарели и нуждаются в срочном реформировании.
Относительно сотрудничества с европейскими государствами президент РФ Д.А. Медведев на одной из конференций по вопросам мировой безопасности высказался за полное объединение усилий с ЕС. Президент предложил Европе заключить тесные союзнические отношения: "Думаю, мы могли бы вместе начать и разговор о будущем европейского континента. Речь идет о роли Европы в глобальной экономике и об установлении справедливого миропорядка. Россия исторически является частью европейской цивилизации. И для нас, как европейцев, небезразлично, на каких ценностях будет построен будущий мир". Хочется "просто встречаться и жить, как друзья, как соседи", подытожил президент. В общих чертах новая конструкция многополярного мира выглядит следующим образом: Россия и Европа вместе противодействуют США. Основой должен стать новый договор о европейской безопасности, в котором Россия и ЕС выступают равными партнерами. На сегодняшний день никто из западных партнеров Москвы официально российскую идею о новом Договоре, о европейской безопасности еще не поддержал. Но, тем не менее, ни одна из западных стран, не высказалась и против. Переговорный процесс, который предлагается российской стороной по разработке нового договора, подразумевает, что в эту подготовку будут подключаться все силы в европейских государствах, а на финальной стадии и руководство стран. Только так можно добиться серьезных, юридически обязывающих обязательств и их дальнейшего выполнения. Россия реально исходит из того, что необходима новая организация архитектуры безопасности. В противном случае проблемы в этой сфере будут все больше нарастать.
На востоке же Евразии складывается новая система безопасности, основанная на партнерских отношениях между Россией КНР и Индией. Практикуется сотрудничество между странами-членами ОДКБ и ШОС с одной стороны и НАТО с другой по вопросам антитеррористических действий в регионе. Лишь Россия может выступить посредником между КНР и государствами Средней Азии в решении вопросов, касающихся положения уйгурского этноса. Таким образом, становится очевидным, что новая система мировой безопасности будет эффективна лишь при условии активного участия в ней России.
www.allrus.info
