Шеляков О.В. Президент Национального комитета по науке и промышленности Брыкин А. В. К.э.н., доцент РХТУ, зам. начальника отдела Минпромэнерго России Шумаев В. А. д.э.н., профессор Российского государственного университета туризма и сервиса В развитых странах с рыночной экономикой осуществляется государственное регулирование жизненно важных для страны сторон экономического развития наряду с конкуренцией и саморегулированием рынка. В настоящее время в России 40% протекающих через экономику финансовых средств перераспределяется государством (справочно: в США - до 60 %). Поэтому трансформация "переходной" экономики в полноценную рыночную должна быть направлена на более активное участие государства в регулировании экономики, в частности, на создание социального государства, в исправлении имеющихся диспропорций, выстраивании и укреплении рыночных инфраструктурных институтов. Объективная необходимость вмешательства государства в рыночную экономику, в частности, вызвана тем, что рыночный механизм порождает целый ряд негативных последствий (теневая экономика, контрафактная продукция, "челночный" способ доставки товаров, неформальный контроль рынка и др.), которые следует предотвратить или исключить. В каждом государстве имеются нужды безопасности и социальные проблемы (безработица, социальное обеспечение, регулирование цен и т.п.), с которыми рынок самостоятельно справиться не может. Поэтому актуальным вопросом для каждой страны является государственное регулирование экономики и, прежде всего, государственным сектором. Создание социального государства основано на лидирующей роли государства в управлении социальным развитием на базе государственного сектора экономики. Наибольшее распространение государственный сектор экономики получил в Австрии. Во многих отраслях её экономики, прежде всего в топливно-энергетическом комплексе, электроэнергетике, на транспорте, доля государства превышает 75%. Далее по удельному весу государственной собственности в национальном хозяйстве идут, по мере убывания, Франция, Великобритания, Германия, Нидерланды, Италия, Швеция. Во многих индустриальных странах государство предоставляет разнообразные дотации производителям при покупке оборудования, частным лицам в социальной сфере. Кроме того, в последние десятилетия большое распространение получили скрытые субсидии, когда государство, к примеру, ограничивает импорт какого-то товара или облагает его пошлинами. Таким образом, американские, французские, канадские и другие производители конкурирующих товаров получают поддержку. Государство также играет активную роль в перераспределении доходов, изымая деньги у одних лиц и передавая их другим. В суммарных государственных расходах США наибольший удельный вес занимает социальное страхование - 28%, оборона и программа помощи ветеранам - 22, образование - 15, помощь бедным - 8%. Субсидии производству достигают всего 3%. Государственный сектор в индустриальных странах все больше будет охватывать работу отраслей социальной сферы и услуг. Одной из тенденций технического прогресса является введение всеобщего высшего образования. Эта идея уже апробируется в Японии и Швеции. Подобно тому, как государство много расходует на предоставление всеобщего среднего образования, так все больше вузов будет контролироваться государством и финансироваться за счет бюджетов. Сходная ситуация и в области здравоохранения. Значительная часть медицинских организаций, находящихся в ведении муниципалитетов, может конкурировать по объему и уровню предоставляемых услуг с частными медицинскими структурами. Кроме стран "золотого миллиарда" все большее влияние на мировую экономику оказывают развивающиеся страны, прежде всего Азиатско-Тихоокеанского региона. С одной стороны, в Китае - самом большом государстве мира - доля государственного сектора уменьшается, и в настоящее время в нем производится примерно 40% национального дохода, а с другой - в динамично развивающихся странах, таких как Южная Корея, Тайвань, Сингапур, Таиланд, расширяется доля государственного сектора. Хотя менталитеты народов этих государств и различаются, а опыт Японии показывает, что прямого копирования экономического пути разных рыночных стран не следует делать, все же можно ожидать и расширения государственных закупок, и создания государственных медицинских программ (хотя бы для борьбы с ВИЧ-инфекцией), и прямого государственного финансирования фундаментальной науки и опытно-конструкторских работ. Анализ опыта зарубежных стран показал, что стандартов и шаблонов применительно к государственному сектору экономики не существует [1]. В одних странах он очень большой (Греция, Италия, Франция), в других - почти отсутствует (Япония, Люксембург); где-то сконцентрирован на небольшом числе хозяйственных участков и отраслей (Нидерланды), а где-то распределен по всей экономике (Франция, Португалия). В некоторых странах он высокоэффективен (Швеция, Франция), в других - неэффективен (Бельгия, США); в ряде стран действует унифицированная система управления предприятиями госсектора (Швеция), а где-то работает система пообъектного управления (США). Таким образом, повсюду действует конкретная национальная модель, и основной вопрос заключается в успешности ее практической реализации. В настоящее время выделяются три модели госсектора: западноевропейская (Португалия, Франция и ряд других стран), североамериканская (США и Канада) и азиатская (Япония и Южная Корея) [2]. Для западноевропейской модели в основном характерен довольно большой по объему, высокоэффективный и щедро финансируемый госсектор, имеющий весьма разнообразную отраслевую структуру. Для североамериканской модели, наоборот, типичен недоразвитый, низкоэффективный госсектор, специализирующийся главным образом на чисто государственных функциях, обороне и социальной инфраструктуре. Примером реализации европейской модели является Швеция, которая при построении, так называемого, шведского социализма, опирается на огромный госсектор (32% занятых в стране) и фантастические государственные расходы (64% ВВП). А вот в Латвии приватизировано может быть все, за исключением производства оружия, какового в стране нет [3]. В отличие от неё Польша идет по пути "шведского социализма". Она поддерживает долю государственных расходов в ВВП на уровне 47% [4], что в 1,5 раза больше аналогичного показателя в США. Анализ показывает, что отраслевые позиции госсектора в тех или иных государствах хотя и различаются, но не так сильно, как его суммарные относительные размеры. Например, в Италии крупнейшие государственные компании контролируют черную металлургию, электротехническую и судостроительную промышленность. В Испании постепенно расширяется госсектор в области производства электроэнергии, и в этой сфере устанавливается строгий государственный контроль. Госсектор Великобритании доминирует в угольной промышленности и ядерной энергетике. Во Франции наиболее сильны позиции госсектора в электроэнергетике, в аэрокосмической, электронной, химической промышленности, металлургии, автомобилестроении. Если же говорить об общих закономерностях, то можно констатировать, что госсектор охватывает, в основном, почтовые услуги, железнодорожные перевозки, телекоммуникации и электроэнергетику. Даже в США он полностью доминирует в почтовых услугах и составляет примерно 1/4 часть в сфере железнодорожного транспорта и в электроэнергетике [5]. Таким образом, энергетика, транспорт и связь являются теми отраслевыми приоритетами, на которых госсектор повсюду концентрирует свое самое пристальное внимание. Что касается России, то можно констатировать: из двух главных моделей - западноевропейской и североамериканской - она выбрала вторую, на наш взгляд далеко не самую подходящую. Действительно, размеры российского госсектора за прошедшие годы стали незначительными, его финансирование урезано до предела, а результаты деятельности пока неудовлетворительные. Проблема усугубляется еще и тем, что Россия не смогла построить североамериканскую модель госсектора в чистом виде. Более того, явно просматривается преемственность хозяйственного механизма функционирования предприятий отечественного госсектора с азиатской моделью. Кроме того, переплетение интересов чиновников и представителей бизнеса лишает российский госсектор необходимой прозрачности и эффективности, присущих североамериканской модели. Учитывая, что отечественный госсектор продолжает активно эволюционировать, следовало бы внедрять в российскую практику в большей степени европейские методы и стандарты работы с госсектором, что позволило бы частично выправить сложившуюся ситуацию. В России госсектор по-прежнему доминирует в топливно-энергетическом и оборонном комплексах, медицинской и микробиологической промышленности, в сфере транспорта и связи. Вклад госсектора в общие объемы промышленного производства в России уже опустился ниже своей естественной отметки. Например, во Франции в 80-х годах доля госсектора в совокупном промышленном выпуске колебалась в диапазоне 17-30%, а в России - составляла 10,1%. Пока же можно констатировать, что российское правительство, возможно боясь финансовых проблем промышленного госсектора, настолько сжало его масштабы, что, по сути дела, лишило себя основного рычага управления и реформирования национальной промышленности. Приватизация привела к тому, что в электроэнергетике доля госсектора в России оказалась более чем в 10 раз меньше, чем во Франции, где эта отрасль почти полностью обобществлена. Примечательно, что в Австрии, Великобритании, Австралии, Швейцарии и Канаде в середине 80-х годов более 3/4 всех активов электроэнергетики также находилось в руках государства. Однако российское руководство продолжает рассматривать вопрос о дальнейшей приватизации данной отрасли. Если представить, что в России будет шесть или более частных компаний, то все равно они будут монополистами для данной территории. Регулирование тарифов в этих условиях проблематично. Предположим, что для населения тарифы будет регулировать государство. Однако компании будут устанавливать свои тарифы предприятиям, которые никуда не денутся, будут платить, ибо энергия нужна. Удорожание энергии (а оно непременно в этих условиях будет продолжено) повлечет увеличение стоимости продукции, снизит её конкурентоспособность, вызовет виток подорожания всех видов продукции. Кроме того, каждая компания ограничена в капитальных вложениях, в то время как совместными усилиями можно строить капиталоемкие объекты и развиваться. У нас имеется негативный пример распада (развала) государственной компании "Аэрофлот" на ряд компаний, в результате чего каждая из них не может заказать современные самолеты из-за нехватки средств, что ведет к упадку всей отрасли. В других странах стремятся к слиянию компаний для получения большей устойчивости в рыночных условиях, в России - наоборот. При таких условиях построение социального государства проблематично. Ненамного лучше положение дел в топливной промышленности: доля госсектора во Франции, например, не опускалась ниже 40%, а в России она не достигает и 4%. В цветной металлургии российский госсектор имеет меньшую долю, чем французский в 1982 г. Если учесть, что после 1982 г. французский госсектор расширил свое присутствие в отрасли в 3,7 раза, то становится ясно, что в России тенденции развития госсектора противоположны общемировой тенденции. Имеют место и прямо противоположные структурные перекосы. Так, относительный размер госсектора в российской полиграфической промышленности в 175 (!) раз больше соответствующего показателя во Франции; в легкой промышленности госсектор у нас в 4 раза больше, чем во французской текстильной промышленности. Сомнительной представляется и концентрация отечественного госсектора в пищевой промышленности - 9,3%, тогда как во Франции - лишь 1,9-2,0%. Структурный анализ подтверждает вывод о том, что госсектор российской промышленности пока совершенно неконкурентоспособен по сравнению с негосударственными хозяйственными структурами. Налицо рассогласование тенденций развития российского промышленного госсектора с общемировыми тенденциями. Во-первых, соотношение эффективности государственного и негосударственного секторов в России противоположно ситуации в большинстве стран мира, где производительность труда государственного сектора выше, чем негосударственного [7, 8]. Так, во Франции производительность труда в промышленном госсекторе в 1,4 раза выше, чем в частном, тогда как в России - в 1,6 раза ниже. Второй аспект проблемы непосредственно связан с величиной выявленных диспропорций. Однако такого перекоса, как в российской топливной промышленности, где производительность труда в госсекторе была в 3,9 раза ниже, чем в негосударственном, не наблюдалось нигде. Для России же это вовсе не случайность. Так, в деревообрабатывающей промышленности разрыв составлял 2,1 раза, в стекольной - 2,7 раза. Итак, с точки зрения экономической эффективности развития госсектора, Россия идет вразрез с общемировыми тенденциями. Основная причина состоит в неадекватной системе управления отечественным госсектором. Изменить сложившуюся ситуацию можно за счет совершенствования политики развития госсектора, которая должна предусматривать два относительно самостоятельных блока: политику в отношении предприятий госсектора, действующих в рыночных условиях, и политику в отношении предприятий госсектора с общественными интересами (частно-государственное партнерство). Если госсектор хорошо финансировать, то он превращается в высокоэффективный сегмент и технологический авангард национальной экономики, если же ему недодавать финансы, то он довольно быстро оказывается низкоэффективным и становится обузой для населения страны [8]. На фоне финансовых приоритетов России мощь, например, французского госсектора, на долю которого в период правления администрации Ф. Миттерана приходилось 30% ВНП и 50% всех расходов на НИОКР в промышленности, кажется чем-то поистине фантастическим. Между тем, как показывает зарубежный опыт, это не случайно. В развитых странах государство постоянно оказывает финансовую помощь промышленности. Так, ее доля в условно чистой продукции промышленности в начале 80-х годов в Швеции оценивалась в 15,4%, в Италии - 7,1%, в ФРГ - 4,0%, в Англии - 3,6% [9]. В России вопросы функционирования госсектора на макроуровне никогда не находились в компетенции какого-либо одного органа исполнительной власти, они всегда были распределены по разным ведомствам по отраслевому и функциональному признакам. Из-за неумения управлять госсектором рыночной экономики управленческая проблема перешла в русло разработки программы по окончательной приватизации того, что еще не было приватизировано. Как уже отмечалось, госсектор в большинстве развитых стран является авангардным элементом экономики в реализации процесса накопления основного капитала. В настоящее время появились данные, подтверждающие этот тезис и применительно к экономике России. Так, разрушение госсектора в ходе масштабной приватизации явилось одной из причин инвестиционного кризиса и производственного спада в России 90-х годов. По сути дела, здесь наблюдается парадокс в области государственной политики: масштабная приватизация госсектора, призванная стабилизировать макроэкономическую ситуацию, повлекла за собой ухудшение всех основных макроэкономических параметров. Следовательно, меры государственного воздействия привели к прямо противоположному результату, нежели тот, который изначально предполагался. Государство, подавив госсектор и инвестиционную активность в стране, не смогло наполнить свою казну настолько, чтобы хоть как-то компенсировать урон от инвестиционного кризиса. По имеющимся оценкам, вырученные государством средства от приватизации государственной собственности составляют лишь 15% ее истинной стоимости [10]. Взаимное отчуждение бизнеса, чиновничества и населения означает утрату государством рычагов воздействия на экономику. С одной стороны, влияние на экономику через постоянно уменьшающийся госсектор становится все меньше, с другой - влиять на частный сектор, который не желает прислушиваться к советам правительственных структур, также не удается. Необходимо быстрое совершенствование всего спектра рычагов экономической политики [9]. Выбор приоритетов развития противоположно различается в проводимой политике России и, например, США. Так, приоритетными отраслями в США являются: пищевая, табачная, текстильная, одежда и другие изделия из текстиля, лесная и деревообрабатывающая, мебельная и деревоотделочная, целлюлозно-бумажная, полиграфическая, химическая и фармацевтическая, нефтяная, резино-пластмассовая, кожевенно-обувная и т.д. Основными приоритетными отраслями в России являются следующие: электроэнергетика, топливная, угольная, газовая, черная металлургия, цветная металлургия, химическая, нефтехимическая, машиностроение, лесная, деревообрабатывающая и целлюлозно-бумажная, промышленность стройматериалов, текстильная и т.д. Наблюдается явно сырьевая направленность развития экономики России, так и не повернувшейся к приоритетному удовлетворению потребностей населения. К сожалению, Россия до сих пор не освоила элементарный зарубежный опыт, который позволил бы ей сделать необходимый шаг вперед. Наличие мощного госсектора чрезвычайно благотворно сказывается на реализации инициативной промышленной политики. Путем простых административных действий государство может переориентировать все финансовые потоки на выбранные им направления в рамках имеющихся в его распоряжении предприятий, что ускоряет и облегчает структурный маневр. В этом смысле Россия в начале реформ имела очень хорошие возможности для масштабной технологической перестройки экономики. Однако продолжающийся постоянный перевод государственных предприятий в состав частного сектора предполагает разворот всех финансов в направлении последнего, а это значительно труднее реализовать и проконтролировать. Наблюдается колебание экономики из крайности в крайность: то давай всё в коллективную и государственную собственность и, соответственно, полностью государственное управление (как было в СССР), то - в другую сторону - отдадим всё в частные руки. Научно доказано, что наиболее целесообразно использование модели смешанной экономики, причем, не только сейчас, в период становления рыночной экономики, но и потом. Однако в России до сих пор отсутствует промышленная политика как таковая: она нигде в явной документальной форме не изложена, нигде четко не указаны отраслевые приоритеты, не определены инструменты и временные горизонты достижения целевых установок. Все, что афишируется российским правительством, подпадает в основном под защитительный вид промышленной политики с наличием элементов политики адаптивной; элементы же инициативной политики только начинают просматриваться. Одним из признанных направлений инициативной промышленной политики является усиление собственного научно-исследовательского потенциала страны для обеспечения и поддержания конкурентных преимуществ. В этой связи показателен опыт Южной Кореи, где удельный вес затрат на НИОКР в ВНП возрос, например, с 0,7% в 1970 г. до 5,0% в 2000 г. [9]. Что касается нашей страны, то в результате развала отечественного госсектора и, прежде всего ВПК, она утратила более 300 технологий в таких наукоемких отраслях, как аэрокосмическая промышленность, производство высокочистых металлов, станков с числовым программным управлением, промышленных роботов и др. [13]. После российской приватизации на мировом рынке наукоемкой продукции сложилась следующая пропорция: удельный вес США составляет около 40%, Японии - около 30%, Германии - 16%, ....... России - 0,3% [12]. Грубые ошибки были допущены российскими властями при приватизации топливно-сырьевых отраслей экономики. Фактически государство выпустило из рук сверхприбыльные сферы деятельности. Тот аргумент, что оно якобы не имело средств для финансирования данных предприятий, просто не состоятелен. Допущенная ошибка могла бы быть уже неоднократно исправлена путем внедрения механизма изъятия природной ренты с предприятий топливно-сырьевого комплекса. Но этого сделано не было. Оценки рентабельности экспортных операций от продажи российской нефти, полученные А.Г. Зельднером, показывают, что ее значение достигает 300% и более. Если допустить, что нормальный уровень рентабельности составляет 20%, то величина рентного дохода, подлежащего изъятию в пользу государства и оставшаяся в частных руках, только в 2000 г. равнялась 11,4 млрд. долл., что примерно в 3 раза больше, чем весь доход от приватизации, полученный российской казной за предыдущие 10 лет. Накопленные резервы крупных частных нефтяных компаний России оцениваются примерно в 15 млрд. долл. [12]. Понятно, что сохранение нефтяных предприятий в составе госсектора позволило бы сейчас государству распоряжаться этой суммой. Не лучше действуют власти и в отношении предприятий госсектора. Это касается, прежде всего, естественных монополий. Фактически все последние годы государство не только не сдерживало, но наоборот, поощряло рост цен на продукцию естественных монополий: их повышение в 3-4 раза обгоняло рост розничных цен. Благодаря такой "помощи" своим предприятиям установилась неоправданно высокая эффективность естественных монополий. Объем их продукции в ВВП составлял всего лишь 10%, а объем прибыли - 25% [13]. Однако полученные сверхприбыли расходуются на сомнительные нужды самих монополий, а главное - продолжающийся рост цен на их продукцию сдерживает экономический рост. Серьезные недостатки имеются и в области оперативного управления государственными предприятиями. Как справедливо отмечает Р.И. Ширяева, за 10-летний период функционирования госсектора государство никак не проявило себя в качестве стратегического собственника и управленца, ограничившись самой пассивной функцией - функцией владения [13]. Предприятия госсектора функционируют практически как частные хозяйственные структуры, обеспечивая реализацию интересов их менеджмента и выводя финансовые активы из-под контроля государства. В научной литературе высказывалась также мысль, что когда большая часть научных учреждений находится под патронажем государства, а собственность - в частных руках, наука обслуживает частный сектор за государственный счет при крайне низких ставках зарплат и пенсий научных работников [12]. Подобная ситуация имеет место, и ее преодоление пока не просматривается. Между тем решению проблемы могла бы способствовать более активная кадровая политика. Таким образом, Россия в своем отношении к государственному сектору экономики, науке и прикладным научным разработкам идет вразрез с мировыми тенденциями. Государство должно бы выступать как крупный хозяйственный субъект, участвующий в рыночной экономике и пополняющий государственный бюджет и за счет бизнеса. Государственное предпринимательство должно основываться на эффективном использовании имущества, находящегося в государственной собственности [14]. Распространенное сегодня в некоторых странах мнение о том, что правительства должны меньше вмешиваться в те сферы экономической деятельности, где эффективно работает рыночный механизм, должно подразумевать не уменьшение объема государственного управления, а изменение его форм и улучшение качества. К тому же в России рыночная экономика еще не достаточно сложилась, поэтому, как нигде в других странах, требует государственного управления, причем, практически во всех сферах и прежде всего в тех, которые направлены на социальное развитие. Литература 1. Балацкий Е.В., Конышев В.А. Промышленный государственный сектор России: диспропорции развития и способы устранения // Вестник Российской академии наук. - М., 2003. - Т. 73, N 12. - С. 1068-1078. 2. Национальная промышленная политика конкурентоспособности: опыт Запада - в интересах России. - М.: ИМЭМО РАН, 2002. 3. Балацкий Е.В., Конышев В.А. Критерии и приоритеты приватизации государственной собственности // Общество и экономика. - М., 2002. - N 12. 4. Нигматулин Р. Об оптимальной доле государственных расходов в ВВП и темпах экономического роста // Вопросы экономики. - М., 2003. - N 3. 5. Государственная собственность в развитых капиталистических странах в 80-е годы: курс на приватизацию и создание смешанных предприятий. - М.: ИНИОН АН СССР, 1989. 6. Бизаге А. Государственный сектор и приватизация. - М.: Композит, 1996. 7. Балацкий Е.В. Особенности государственного сектора промышленности // Экономист. - М., 2002. - N 6. 8. Балацкий Е.В., Конышев В.А. Роль государственного сектора в национальной экономике: общемировые тенденции // Общество и экономика. - М., 2003. - N 7-8. 9. Зелтынъ А.С. Государственная промышленная политика в рыночных экономиках // ЭКО, 2003. - N3. 10. Казанцев С.В. Смена формаций // ЭКО, 2003. - N 3. 11. Бирюков В., Кузнецова Е. Государственная собственность и госсектор в рыночной экономике // Мировая экономика и международные отношения. - М., 2001. - N 12. 12. Зельднер А.Г. Государство в стратегии российского ответа вызову нового века - глобализации // Государство и экономика: факторы экономического роста. - М.: Институт экономики РАН, 2002. 13. Ширяева Р.И. Государственная собственность в системе факторов экономического роста // Государство и экономика: факторы экономического роста. - М.: Институт экономики РАН, 2002. 14. Артемов А.В., Брыкин А.В., Шумаев В.А. Модернизация государственного управления экономикой. - Экономист. - М., 2008. - N 2. - С. 3-14. viperson.ru
Модернизация государственного управления экономикой России с учетом социальной
Топливная система автомобиля - это важная часть любого автомобиля. Если вам нужна установка, ремонт и восстановление ТНВД Delphi, то компания «ЛОНМАДИ Кубань» сделает это быстро и недорого.
