Решение национального вопроса в России напрямую зависит от модернизации ее государственного устройства. По сей день сохраняется традиция включения национальной составляющей в качестве принципа федеративного устройства многонациональных государств. При этом нередко подразумевается, что федерация в мононациональных государствах лишена смысла из-за отсутствия национальной проблемы.
В истории советского государства изначально понимание федерализма связывалось исключительно с решением национального вопроса. В соответствие с национальным принципом государственного строительства обосновывалась необходимость построения СССР по национальному составу населения. При всех различиях в подходах к формам национальной государственности, основные субъекты советского государства, - республики, - были национальными. Поэтому федерализм советского образца в научной литературе получил наименование "национальный федерализм".
Сегодня, в соответствии с Конституцией РФ (ст. ст. 1, 5, 65-79), Россия де-юре имеет федеративное устройство государства и соответствующую ему национально-территориальную модель федерализма, в которой, правда, эксплицитно не обозначен национальный аспект. Анализ норм Конституции РФ позволяет сказать, что применительно к субъектам федерации ни разу не используется понятие "национальный"; не присутствует оно и в нормах статьи 5, устанавливающей федеративный характер государства и закрепляющей состав РФ, виды субъектов в составе РФ, важнейшие элементы статуса субъектов РФ и основные принципы федеративного устройства. Утверждается, что Российская Федерация состоит из республик, краев, областей, городов федерального значения, автономной области и автономных округов - равноправных субъектов Российской Федерации.
Подразумевается, что республики и автономные образования как субъекты федерации образованы с учетом национального признака. При этом республики называются государствами (национальными государствами). Автономная область и автономные округа - национально-государственными образованиями. Края, области, города федерального значения относятся к территориально- государственным образованиям.
В Конституции РФ отсутствует терминологическое обозначение национальных, национально-государственных, национально-территориальных образований как таковых. Они являются результатом доктринального толкования учеными, специалистами и не имеют законодательного закрепления в соответствующих понятиях, однако широко используются в научной литературе и политической публицистике. Утверждение о национальной составляющей Российской Федерации логически следует из норм Конституции РФ (ст.ст. 5, 65, 66), в соответствии с которыми справедливо делается вывод о построении федерации на основе сочетания национального и территориального принципов, а сама конституционная модель называется национально-территориальной. Поэтому нельзя согласиться с бытующим мнением, что Конституция РФ не определяет модель федерализма.
Итак, присутствие национального компонента в государственном устройстве России - факт очевидный. Отсутствие законодательной терминологии, указывающей на это обстоятельство, не может служить аргументом, отрицающим национальный источник государственного устройства России. В статье 3 Конституции РФ прямо указывается на многонациональный народ как носитель суверенитета и единственный источник власти в Российской Федерации. Данное ключевое конституционное положение контекстуально распространяется и на источник государственного устройства России, которым также является многонациональный состав ее населения. Разумеется, такое положение "конституционных дел", когда рядовой гражданин вынужден "читать между строк" и усиленно "вживаться" в текст основного закона государства, не может устраивать ни законодателя, ни ученых-юристов, ни профессиональных политиков. Любая конституция должна быть лишена двусмысленности, недосказанности и неопределенности.
Вероятно, терминологическая и смысловая коллизия де-юре и де-факто национальной составляющей государственного устройства лежит исключительно в плоскости политической идеологии, которая в период принятия Конституции РФ взяла вверх над "здравым смыслом" и реальным положением национальных субъектов федерации. Однако это, скажем так, не "смертельно" для Конституции РФ и к решению национального вопроса имеет терминологическое и доктринальное отношение. Главное в решении национальных проблем России лежит на пути дальнейшей организации и модернизации государственного устройства, выборе той единственной модели, которая соответствовала бы реальному положению "национальных дел", как в историческом, так и в современном пространственно-временном измерении России.
Исходя из концептуальных подходов к решению национальных проблем и организации государственного устройства России, в юридической и политической науках предлагаются различные модели государственного устройства как в рамках федеративного, так и унитарного государства.
Сторонники федеративного устройства России считают, что сегодня вопрос "нужен или не нужен федерализм для России?" снят с повестки дня, получил окончательно утвердительный ответ и, фактически, трансформировался в уточняющие вопросы - "какой федерализм нам нужен?" и "насколько эффективна существующая конституционная национально-территориальная модель федерализма в многонациональном государстве?". И дело здесь не только в том, что Конституция РФ законодательно закрепила статус федеративной модели современного Российского государства, хотя для юридической науки это крайне важно. Озабоченность вызывает тот факт, что федеративное устройство нашего государства конституционно закреплено в самых общих чертах, а сам основополагающий нормативный акт по этому вопросу является противоречивым документом, содержащим коллизии и пробелы. Отсюда в последнее время в научных и практических кругах все чаще и чаще заговаривают о необходимости конституционного уточнения федеративного устройства государства, формирования наиболее приемлемой и эффективной модели российского федерализма. При этом непринятие и критика действующей в России федеративной модели большинством дискутантов не сопровождается сиюминутным и решительным отказом от федерализма вообще как конституционного принципа.
Совершенствование российского федерализма видится либо на пути конкретизации уже имеющейся конституционной модели федерализма, либо на пути принятия альтернативных моделей федерализма. Научная дискуссия развернулась в основном между сторонниками этнической и внеэтнической концепций федерализма.
В основе первой концепции федерализма лежит признание этнической составляющей в государственном строительстве и необходимость этнизации государственности. В рамках данной концепции все варианты моделей федерализма так или иначе разрабатываются с обязательным учетом национального принципа строения государственности.
Концепция этнического федерализма сегодня весьма популярна. Понятие "этнический федерализм" ("этнофедерализм") появилось сравнительно недавно и содержательно основано на слиянии федерализма и этнической государственности. Федерализм как один из эффективных способов решения национального вопроса рассматривается этнофедералами исключительно в этническом контексте и трактуется как конструирование национальной государственности субъектов федерации РФ на базе их этнических территорий. По существу этнизация государственности или, как еще называют, республиканизация (национальная республиканизация), представляет собой процесс унификации государственного устройства России на этнической основе, путем придания всем без исключения субъектам федерации национального статуса, в том числе и русским (о русском вопросе разговор пойдет ниже). В любом своем концептуальном раскладе унификация исключает разностатусность субъектов федерации, делая их все национальными.
Этнический федерализм возводится некоторыми авторами в единственный и основополагающий принцип российского федерализма. В действительности, этнический федерализм является лишь одним из элементов российского федерализма. Понятно, что так просто, - умалчиванием в Конституции РФ, - избавиться от него нельзя. Это - не какая-то историческая случайность или политический волюнтаризм вождей, а историческая необходимость. Российская Федерация, выстроенная на основе многонациональности, обладает высокой жизнеспособностью. Причем за годы, прошедшие со дня принятия Конституции РФ, этнический фактор далеко не исчерпал себя. Тем не менее, этнический федерализм - отнюдь не единственная панацея от "национальных болезней" России.
Понятно, что концепция этнического федерализма активно поддерживается в национальных республиках, которые заинтересованы в сохранении своей государственности. Показательны в этом плане рассуждения директора Института истории, языка и литературы Уфимского научного центра РАН И.Г. Илишева, который видит в сохранении национальных республик гарантии дальнейшего развития народов в многонациональном государстве, укрепления федеративных отношений и путь к стабильности России.
Критики этнического федерализма усматривают в нем продолжение и современное развитие советского национального федерализма, обнаруживают генетическую связь с ленинско-сталинской национальной концепцией. Главную причину всех нынешних национальных неурядиц в России они видят в том, что В.И. Ленин и И.В. Сталин в свое время обустроили государственное устройство СССР по национальному принципу.
Концептуальным антиподом этнического федерализма выступает идея унификации государственной устройства России на основе исключительно территориального принципа и разгосударствления всех национальных субъектов. Ликвидация национальной субъектности регионов предусматривается унитарной концепцией государственного устройства России. В частности, радикальной моделью унитарной концепции является так называемая губернизация, т.е. образование административных структур в рамках унитарного государства.
Данная концепция, как впрочем и концепция, базирующаяся на этнизации государственности, исключает разностатусность субъектов, но в совершенно ином ключе, делая их все не национальными, а территориальными. Внеэтническая концепция основывается на нейтрализации национальной составляющей, её устранении из федеративных отношений. В рамках внеэтнизации государственности видится перспектива усиления территориального фактора федеративной организации и дальнейшего перехода к федерации территорий. Сторонники внеэтнической концепции считают, что система национально-государственного устройства и практика огосударствления национальной принадлежности вступили в противоречие с реальной жизнью как внутри Российского государства, так и за его пределами. Глобализация и сближение наций и народов в мировом масштабе делают не оправданным дальнейшее существование в составе Российской Федерации национальных республик, автономных округов и автономной области.
Так, известный этнолог и политик В.А. Тишков еще в первые годы нового Российского государства не безосновательно подверг резкой критике принцип построения государства на этнической основе. Он полагал, что федерализм может быть только территориальным . Примерно в те же годы наиболее радикальные сторонники концепции внеэтнического федерализма предлагали решить проблему федерализации России исключительно на территориальной основе, упразднив все национальные образования.
В любом варианте, - как унитарном, так федеративном, - деэтнизация государственности возможна только путем упразднения национальных субъектов (республик, автономий) в составе Российской Федерации, ликвидации национальной субъектности регионов.
В последнее время активно обсуждается модель "нового российского федерализма", претендующая на соответствие современным условиям России и общечеловеческим ценностям XXI века. Новая модель строится на единстве и соблюдении трех составляющих федерализма: политической, правовой и экономической, с выделением в качестве приоритетного фактора федерализации экономической целесообразности. Разработчиками этой модели предполагается, что она органически соединит то положительное, что есть в сегодняшнем отечественном федерализме (включая некоторые элементы советского периода), с современными подходами и одновременно перестроит Российскую Федерацию на новых основах, обеспечит устойчивость Федерации, ее целостность и сохранность.
Напротив, критики "нового российского федерализма" полагают, что данная модель плохо согласуется с этническим бытием России; "грешит" инструментализмом и конструктивизмом и, главное, равнодушна к национальным проблемам России. "Новый федерализм" просто "снимает" национальные проблемы, выводит их из правового поля и исключает из своей модели.
Среди сторонников внеэтнического федерализма популярностью пользуется идея "постепенного отказа от национального компонента" посредством целенаправленного укрупнения субъектов РФ за счет объединительных процессов. Недостатки субъектного состава Российской Федерации, закрепленного в ст. ст. 5 и 65 Конституции РФ, отмечаются многими авторами: в частности, чрезмерное количество субъектов, существование сложносоставных образований в составе федерации (вхождение национальных субъектов в состав территориальных единиц). В отношении автономных округов ситуация осложняется достаточно запутанной системой федеративного устройства, зафиксированной в Конституции РФ. С одной стороны, округа входят в состав краев и областей, с другой - субъекты федерации равноправны как в отношениях друг с другом, так и в отношениях с федеральными органами власти. Такая сложносоставная конструкция сегодняшнего федерализма РФ справедливо "провоцирует" на нейтрализацию национального принципа в государственном строительстве. Выход видится в укрупнении субъектов путем их объединения. При этом в качестве главного аргумента необходимости укрупнения обычно называется обеспечение большей эффективности управления. Однако объединительные тенденции имеют и национальный аспект, который чаще всего остается в тени.
Очевидно, что укрупнение вызовет ломку всей национальной структуры федеративного устройства. Сегодня уже проходят объединительные процессы. Но объединяются пока только национальные субъекты с территориальными. Нейтрализация национального фактора проявляется в сокращении именно национальных субъектов, в частности, автономных округов. Правда, закон допускает укрупнение и за счет объединения территориальных субъектов. Но пока этого не происходит.
В дискуссиях на тему укрупнения структур федеративного устройства высказывались различные точки зрения, но наиболее разумная позиция выразилась в том, что в ныне существующем государственном устройстве заложен, - ввиду сложносоставной конструкции Российской Федерации, - известный запас прочности. По мере же реализации идеи укрупнения в широком масштабе (предположим, 8-10 равностатусных субъектов) мы рискуем получить гораздо более хрупкую систему централизации государственной власти. Причем в укрупнении субъектов усматривается не только и не просто нивелирование национального фактора, сколько и главным образом крайне нежелательная тенденция территориально-экономического сепаратизма вновь образовавшихся субъектов, который может угрожать целостности России больше, чем национальный сепаратизм.
Унификационные и ассимиляционные процессы государственного устройства получили наиболее яркое воплощение в так называемой концепции "плавильного котла", классически примененной в государственном строительстве США. Хотя мировая история и умалчивает о позитивных результатах практики насильственных этнических ассимиляций, сближении этнических групп и выравнивании параметров их развития, в том числе и мерами "плавильного котла", это происходит явно или неявно в любом обществе. Что же касается разного рода идей унификации государственного устройства России, то их реализация требует более осторожных и постепенных действий. "Кавалерийской атакой" ассимиляции и унификации решить национальный вопрос в России и реформировать ее государственное устройство вряд ли кому из сегодняшних правителей удастся.
Конечно, шесть типов субъектов Федерации, - республики, края, области, города федерального значения, автономная область и автономные округа, - неоправданно много. В настоящее время безболезненному укрупнению, по оценке авторитетных экспертов, могут быть подвержены не более десяти субъектов РФ. Со слов экс-главы ЦИК РФ А.А. Вешнякова, "экзотические проекты объединения не нужны, а нужны очень тщательно продуманные штучные проекты". К чему привели попытки ограничения правосубъектности Татарстана или обсуждения объединительных проектов на Северном Кавказе, мы хорошо знаем. Само намерение всего лишь обсудить объединение Адыгеи с Краснодарским краем, вызвало не только взрыв возмущения на местном уровне, но и протесты зарубежной черкесской (адыгской) диаспоры.
Разумеется, на различных этапах нашей истории национальный вопрос приобретал далеко неоднозначное решение, но, в конечном счете, процессы формирования этнических и национальных групп в рамках территориальных ареалов и их этногенеза возобладали над ассимиляционными тенденциями. В российском варианте многонационального государства, который напоминает даже не "этнический салат" (ethnic salad - идея создания многокультурных "государств-наций" на принципе согражданства или гражданской общности), а скорее "слоеный пирог" (puff-pastry), чрезвычайно важно сочетать возможности этнической самобытности с интеграцией этнических групп в единое общероссийское пространство. В условиях информационной революции и общемировых процессов глобализации многонациональное сообщество России подвержено также их постоянному воздействию. С этим приходится считаться.
В несколько иной плоскости или контексте развернулась дискуссия между сторонниками централизованной и децентрализованной моделей федерализма. Многие федералисты высказали озабоченность наметившимся, на их взгляд, креном в сторону унитаристских проектов дальнейшего развития государственного устройства России. Другие, напротив, ратовали за более последовательное проведение линии на централизованную модель государственного управления, но в рамках федерализма.
Каковы же пути оптимизации федеративных отношений? Ответ на этот вопрос требует осторожной, компромиссной позиции. Вряд ли в настоящее время, когда формы национальной государственности обрели конституционную и политическую легитимность, уместен полный и решительный отказ от национальной составляющей государственности. Тем более, это выглядит утопичным в условиях время от времени повторяющегося обострения национальных чувств и напряженности в межнациональных отношениях. Выход видится в достижении оптимального сочетания национальных и территориальных аспектов государственного устройства в целях достижения симметрии и подлинного равноправия субъектов федерации.
На наш взгляд, продуктивный подход может быть реализован в модели территориально-этнокультурной федерации, компромиссно соединяющей на первых порах территориальное и этническое, наднациональное и национальное и утверждающей территориальный принцип образования федерации, используя в масштабах всего государства и внутри каждого субъекта федерации экстерриториальные формы национального (этнокультурного) самоопределения. Квинтэссенция этой модели состоит в сочетании территориального принципа образования субъектов с экстерриториальными формами этнокультурной самоорганизации, высшим органом которой может быть, к примеру, Совет Национальностей или Совет Народов (вместо Совета Федерации). В этой модели все национальные субъекты, - и республики, и автономные округа, и автономная область, - утрачивают статус государств и государственных образований и реализуют свои национальные (этнокультурные) интересы в рамках экстерриториальных форм самоопределения.
Территориально-этнокультурная модель государственного устройства является привлекательной в плане последующей деполитизации и разгосударствления этнонациональной компоненты, а, следовательно, и перспектив цивилизованного решения национального вопроса. В соответствии с территориально-этнокультурной моделью предполагается, что субъекты федерации будут образовываться исключительно на территориальной основе, а реализация национальных (этнокультурных) интересов постепенно от государственных форм перейдет к внегосударственным и внетерриториальным образованиям гражданского общества.
Как и какие институциональные формы национального (этнического) самоопределения можно приобщить уже сегодня к процессу воплощения в жизнь территориально-этнокультурной модели. Прежде всего, нельзя обойти вниманием институт национально-культурной автономии, который может стать оптимальной формой реализации национальных прав этносов, способом решения национального вопроса. В последнее время многими авторами отмечается, что национально-культурная автономия как форма самоопределения у нас недостаточно развита и далеко не в полной мере реализует свой организационный потенциал; она могла бы вносить гораздо больший вклад в гармонизацию национальных отношений. Приведем лишь мнения двух авторитетных специалистов в области государственного строительства. Так, В.Е. Чиркин недвусмысленно высказывается за всемерное развитие национально-культурной автономии, но, одновременно, с укреплением федеральных институтов. А.И. Вдовин считает, что "со временем система культурно-национальной автономии могла бы стать всеобъемлющей формой самоорганизации всех больших и малых российских народов, явиться важнейшим механизмом выявления и реализации их национальных интересов, функционировать на всех уровнях (федеральном, региональном и местном) и стать реальной альтернативой иерархической системе национально-территориальных образований".
Национально-культурная автономия отличается от национально-территориального образования целями и последствиями объединения. Национально-культурная автономия призвана обеспечить сохранение и развитие самобытности, традиций, языка, национальной культуры, воспитания и образования территориально-разобщенных этносов. В соответствии с законом "О национально-культурной автономии" (1996 г.) этническим сообществам предоставляется право на сохранение, развитие и использование национального (родного) языка; получение основного общего образования на родном языке и выбор языка воспитания и обучения; обеспечение права на сохранение и развитие национальной культуры, предоставление права на получение бюджетного финансирования общественно значимых программ национально-культурного развития.
Существенно для предотвращения территориальных споров и то, что национально-культурная автономия является экстерриториальной формой национальной самоорганизации, не связанной с территорией и не претендующей ни на какие национальные государственно-политические формы своего существования. Она, по существу, может снять с повестки дня вопрос о национально-территориальной необходимости устройства государства, поскольку один и тот же этнос может проживать на разных территориях, в разных субъектах федерации и даже в разных государствах. Фактически национально-культурная автономия постепенно будет трансформироваться из государственного образования в общественное объединение граждан одной национальной (этнической) принадлежности, разрозненно проживающих на территории всего государства или вместе на определенной ее части.
При этом снимается также вопрос о придании национальным общественным структурам (гражданского общества) статуса субъекта федерации. Предполагается, что национально-культурная автономия, как экстерриториальная форма национальной самоорганизации, имеет косвенное отношение к государственному строительству уже потому, что она не может рассматриваться в качестве составной части государственного устройства страны, не может содержать в себе признаков государственности, характеризующих территориальные субъекты федерации. Право на национально-культурную автономию должно исключать право на территориальное самоопределение. Национально-культурная автономия может рассматриваться в качестве формы этнокультурной самоорганизации отнюдь не вместо территориальной организации, а как её внутренний взаимодополняющий элемент.
Близкой к территориально-этнокультурной модели федерализма является модель "персонального федерализма", в которой экстерриториальная форма национального самоопределения рассматривается как промежуточная форма между национальной и территориальной федерациями. В "персональном федерализме" содержится идея приближения России к симметричной федерации, которая позволит снизить напряженность во внутригосударственных отношениях и обеспечить постепенный переход от национально-территориального федеративного устройства через экстерриториальную форму самоопределения этносов к территориальному федерализму.
Интересной и перспективной в плане модернизации российского федерализма является модель мультикультурализма, в которой предлагается "не столько стимулирование экономических либо социальных гарантий развития национально-этнических групп, сколько создание равных условий для самореализации каждого народа через общественные организации и национально-культурные автономии. В результате сохраняется этническое многообразие".
В противоположность процессам деэтнизации федерации предпринимаются попытки приобщения национально-культурной автономии к государственному строительству путем ее огосударствления, но на экстерриториальной основе. Так, радикальные сторонники национально-культурной автономии предлагают превращение национально-культурного образования в своеобразную национальную внетерриториальную республику, в которую "записываются" граждане государства в соответствии со своей национальной принадлежностью и в которой создается государственный орган управления с участием ее представителей в общегосударственных органах власти . Исключив идею огосударствления национально-культурной автономии, которая чревата последствиями национальной конфликтогенности, вполне можно признать необходимость трансформации национально-культурной автономии в форму общественной самоорганизации, не заменяющую, а дополняющую и сопровождающую территориальный принцип федеративного строительства.
Модернизация государственного устройства России не может не предусматривать решение русского национального вопроса, уточнения места русского народа в системе государственного строительства. В литературе, особенно политической публицистике, имеет широкое хождения мнение, что русский народ не имеет своей национальной государственности, в то время как другим народам она предоставлена. Как следствие, русский народ, проживающий рассеяно на всей территории России, признается фактически выпавшим из системы федеративных отношений. При этом указывается на противоестественность Российской Федерации, в которой были и есть государственные образования всех сколько-нибудь крупных народов, кроме русского. У русских, вопреки исторической логике, нет собственной республики. Никак не изменилось после распада СССР и отношение к самоопределению русского народа. Отсутствие Русской республики в государстве, рожденном в результате реализации якобы всеми народами страны своего неотъемлемого права на самоопределение, не имеет для многих вразумительного объяснения.
Концепция государственного самоопределения русских в пределах Русской республики активно обсуждается в последнее время. Ведутся дискуссии о возможности создания Русской республики или республики Русь в составе Российской Федерации. Утверждается, что Россия может стать Русской республикой, русским национальным государством, включая в себя национально-территориальные автономии народов, проживающих на компактных территориях, коренное население которых превышает 50%, и культурно-национальные автономии для других этнических групп. Россию можно также мыслить Русской республикой при выделении федеративных частей на основе крупных экономических районов (или существующих межрегиональных ассоциаций экономического взаимодействия) с культурно-национальной автономией для всех национальностей как внутри этих частей, так и в общем масштабе.
Реакция подавляющего большинства на предложение конституировать Русскую республику отрицательная. Оппозиционное мнение основано на неприемлемости концепции государственного самоопределения русских в пределах Русской республики и на отрицании того факта, что у русских отсутствует свое государство. В Российской Федерации нет персональной формы государственности, но есть ее коллективные формы. И народ, именем которого государственность названа, никаких персональных привилегий иметь не должен.
Аргументы неприемлемости Русской республики следующие: "убийственность" для государственной целостности России; фактический демонтаж РФ; обособление и изоляция русских. При этом отсутствуют основания для установления границ Русской республики, обострятся межэтнические конфликты в самой Российской Федерации, снизится устойчивость российской государственности, что угрожает ее целостности и чревато развалом государства, обострится проблема коренных и некоренных этносов, неизбежно встанет вопрос о критериях "русскости" региона. Кроме того, национальные меньшинства могут потребовать создания на территории русского субъекта своих автономий. Вывод оппонентов русской республики: вычленить русское государство из Российской Федерации нецелесообразно и губительно для всей России.
К этому следует добавить отсутствие правовых механизмов. Стабильность федеративного устройства, установленного Конституцией РФ, не исключает возможности изменения его субъектного состава в случае образования нового субъекта в составе Российской Федерации. В части 2 статьи 65 Конституции РФ записано: "Принятие в Российскую Федерацию и образование в ее составе нового субъекта осуществляются в порядке, установленном федеральным конституционным законом". Существующий закон "О порядке принятия в Российскую Федерацию и образования в ее составе нового субъекта Российской Федерации" не дает таких механизмов.
Нужна ли русским своя государственность в виде республики "Русь" или Русской республики? Как нам думается, русские как этнос должны иметь правовой статус, как и другие народы России, но такой статус, который бы исключал особую русскую государственность в виде отдельной республики.
По поводу общероссийской государственности русского народа, наличие которой отмечается многими авторами, думается, что
здесь речь идет о русском государстве в масштабе всей России. Но, это возможно только в случае признания русского народа единственным государствообразующим народом. Однако такое признание вступает в противоречие с Конституцией РФ, в частности, с идеей многонациональности. Российская Федерация по Конституции не является государством русских; субъектом, источником и носителем государственной власти и суверенитета признается ее многонациональный народ. Каков выход из создавшейся ситуации?
В силу вековых исторических особенностей расселения русских, их исторической и актуальной роли в становлении, развитии и защите государства Российского, вкладе в материальное и духовное производство страны, в развитие культуры, русский народ является самоопределившимся на всей территории России, во всех краях, всех областях, всех республиках и всех автономиях. Тем более что русские представляют в большинстве национальных республик и автономных образованиях этническое большинство. По нашему мнению, в России в отношении русских де-факто сложилась представленная нами территориально-этнокультурная модельная ситуация, когда общероссийская государственность русского народа органически совпала с экстерриториальным его самоопределением. Речь идет о национальном (этнокультурном) самоопределении русских в масштабе всего российского государства. Следовательно, необходимо де-юре русский народ, не имеющий своего национально-государственного образования внутри страны, признать самоопределившимся на всей территории Российской Федерации. Поскольку этим правовым качеством он отличается от правового статуса многих других народов России, которые имеют свои государственные образования и территориальные границы, постольку общероссийскую государственность, сопровождаемую экстерриториальным самоопределением, необходимо как законодательно, так и практически распространить на все малые и большие народы России. Поставить их в равноправное положение с русским народом и друг с другом. А это, на наш взгляд, возможно на пути к территориально-этнокультурной федерации, которая обеспечит постепенный переход от нынешнего национально-территориального устройства государства через этнокультурную экстерриториальную форму самоопределения всех народов к территориальному федерализму.
Корнева Л.С. - к.филос.н., доцент Нижегородского государственного архитектурно-строительного университета
viperson.ru
