Воронова Е.В.
кандидат культурологии, доцент Военной академии Республики Беларусь
Важнейшей социально-политической проблемой российского общества и государства является самоидентификация населения (особенно его политически активной части). В условиях трансформации значимы все виды идентификации - этическая, конфессиональная, гражданская, цивилизационная и пр. В политическом аспекте следует особое внимание обратить на гражданскую идентификацию, рассматриваемую как центральный момент трансформирующихся политических отношений в Российской Федерации в начале XXI века.
Заинтересованность в высокосознательном, активном, законопослушном и патриотичном гражданине новой России заставляет нас тщательно оценивать перспективы меняющейся политической
культуры; отвечать на вопрос: как и в каком направлении развиваются массовые политические ориентации, ценности, верования, установки, символы и пр.
Думается, что современная политическая культура российского общества по-прежнему носит переходный характер. В ней, в разной степени, проявляются патриархальные, подданнические и активистские черты. Последние наиболее ценны для современного этапа развития России, но политический активизм, предполагающий стремление граждан играть существенную роль в политических отношениях, обладать соответствующей компетентностью, позитивностью, свойственен меньшей части населения. Большая часть демонстрирует или патриархальность (согласие с вождизмом, отсутствие интереса к политическому участию, слепое подчинение и пр.), или верноподданичество (ориентация граждан на политическую систему, государство, подчинение бюрократии, делегирование ей своей правоспособности и т.п.).
В нашем понимании в политических отношениях современной России проявляется смешанный тип политической культуры, к характерным чертам которого можно отнести конфликтность, догматизм и схематизм; эклектичность и неоформленность; дуализм и альтернативность; идеологичность; этатизм и государственный патернализм; авторитаризм и пр. В этом отношении мнение В.В. Путина о том, что "политическая система России должна не только соответствовать национальной политической культуре, но и развиваться вместе с ней. Тогда она будет одновременно и гибкой, и стабильной", (1) - не представляется однозначной. Рассмотрим названные черты подробнее.
1. Конфликтность, догматизм, схематизм. В общественном сознании слабо выражена либеральная культура консенсуса. Политические компромиссы достигаются не в результате свободного волеизъявления, а под принуждением, угрозой санкций и пр. Истоки этой конфликтности находятся, в том числе, в глубинных основаниях народного духа. Политически малоопытное и элементарно политически мыслящее большинство населения испытывает потребность в какой-то значимой для всех, универсальной истине ("национальной идее"), следуя которой обязательно достигнешь успеха. Вера в возможность такого рода истин порождает стремление, готовность устранять диссидентов, карать "тех, кто не с нами".
Способность упрощать окружающим мир, примитивизировать его до какой-то совокупности простых и понятных истин способствует возникновению феномена бинарного сознания, которому свойственны: оценка политической реальности в фиксированных значениях "+" или "-", "правильно" - "неправильно", "полезно" - "вредно" и т.п. Иногда в политической литературе мыслительно-ментальные феномены такого рода называют "баррикадными". (2)
2. Эклектичность и неоформленность. Российская политическая культура, в силу своей переходности, носит все тот же характер незавершенности. Она соединяет в себе традиционалистские и модернистские установки; в ней иногда странным образом существует множество этических, конфессиональных, социально-групповых, региональных и пр. фрагментов, играющих в применении к сфере политического роль субкультур.
Причем эклектичность
политической культуры в современной России по своей сути неструктурированна, в ней пока отсутствует явно выраженный вектор складывания (хотя некоторые тенденции проявились довольно отчетливо).
3. Дуализм и альтернативность. Политическая двойственность означает стремление масс оценивать политические институты и отношения через противоположные друг другу начала (сравните с бинарным мышлением).
Конкретным проявлением двойственности политической культуры являются:
- парадоксальное сочетание, например, высоких оценок роли государства и тяги к стихийности, анархизму;
- политическое существование преимущественно в рамках традиции с периодическими разрывами постепенности исторической хронологии (перевороты, революции и пр.), то есть четко обозначенная смена консервативных и радикальных фаз развития;
- идеализация прошлого и будущего в противовес негативизации настоящего;
- утверждение власть предержащих, что "при нас стало хорошо", а "до нас было плохо";
- совмещение дикого (особенно в бытовом проявлении) шовинизма и безудержного интернационализма (3) и пр.
Дуализм - как практическое идеологическое противоречие - проявляется даже в позиции первых лиц государства. В.В. Путин утверждает, что "сейчас можно твердо сказать: с политическим бесправием народа покончено" (4)
Д.А. Медведев вторит ему: "Российское общество подтверждает приверженность демократическим ценностям Конституции. Оно в основном освоила навыки, практику и процедуру демократии" (5) Тут же новый Президент России говорит, что "в России на протяжении веков господствовал культ государства и мнимой мудрости административного аппарата. А отдельный человек с его правами и свободами, личными интересами и проблемами воспринимался в лучшем случае как средство, а в худшем - как помеха для укрепления государственного могущества" (6)
Полагаем, что вековые традиции невозможно переломить в течение десятилетий.
Все вышесказанное порождает высокую альтернативность политических перспектив России.
4. Идеологичность. В России политическая идеология (православие, самодержавие, народность или марксизм-ленинизм и пр.) традиционно выступает в качестве объединяющего начала. Не случайно многие авторы квалифицировали политическую сущность Советского Союза как "идеократическую империю".
В российском обществе достаточно давно обозначилась мощная потребность в "привлечении идеологических механизмов для осуществления политической идентификации граждан и разрешения властных конфликтов" (7) Суть этой потребности состоит в выработке неких общегражданских ориентиров, способных интегрировать население страны в процессе становления новой социальной структуры, оформление этнических отношений, приспособления к новой экономической ситуации и пр.
Отдал должное традиции идеологического поиска и Д.А. Медведев, назвавший те ценности, от которых "мы не откажемся ни при каких обстоятельствах". К ним относится справедливость, свобода, жизнь человека, семейные традиции, патриотизм (8) Речь здесь идет не о подмене ценностей естественными правами, а о том, что россияне традиционно тяготеют к уяснению смыслов (реальных, воображаемых, навязанных) происходящего. Современное смыслополагание в масштабе социума уже не может быть жестко структурированным, однозначным, но различные политические силы страны (каждая по-своему) давно "включилась в погоню за Большой государственной идеей" (9)
Массовому общественному сознанию предлагались идеи "либеральной империи", "суверенной демократии" и пр. в данном случае речь все же идет об обслуживании интересов государства, а это не всегда совпадает с интересами социума и нации в целом.
Проблема решения этих важнейших задач политической идеологии проявляется в противоборстве различных программ, формирующих общественное сознание. В любом случае, это является признаком (пусть косвенным) становления демократии, так как даже первичное продвижение публичной политики вызывает идеологическое движение, способствующее, при выполнении ряда условий, достижению политического консенсуса в борьбе за власть.
Выше уже говорилось о наличии в общественном сознании де-факто мифологического стереотипа верования в "одну правильную" теорию, которая выведет традиционный социум к модернизированному "светлому будущему". Многим еще не понятно, что столь универсальной теории не существует. Сравнительно меньше число людей задумывается о направлениях политико-экономической стабилизации. К сожалению, современная политическая элита волей-неволей деидеологизирует свои действия. В качестве причин этого можно назвать:
- ориентацию элиты на корпоративные интересы, что ведет к продолжающемуся разрыву между властью и обществом;
- разрастание теневых форм экономики, в том числе контролируемых организованной преступностью;
- возрастание удельного веса вынужденных, как бы прагматических политических действий (например, кулуарность взаимоотношений федеральной и региональной элиты, якобы в целях сохранения единства страны);
- сохранение и воспроизводство номенклатурных социо-культурных стандартов в профессиональном управлении и пр.
Полагаем, что современный этап идеологической раздробленности, пусть даже частично скрытой стабилизационными процессами в социально-экономической сфере, носит для данного времени вполне закономерный характер. Возможно, что данное явление следует оценивать позитивно, поскольку в наши дни соединение мощного лидера и привлекательной, но негативной, идеи, захватив общество, может достаточно легко ввергнуть Россию в кризисные условия нового социально-политического эксперимента по сути возвратного типа.
5. Этатизм и государственный патернализм. В массовых политических представлениях россиян принято преувеличивать роль государства в общественной жизни, рассматривать его как цель и высший результат общественного развития. Коллективистское, общинное, соборное миропонимание естественно заставляет граждан делегировать государству свои права и свободы в обмен на обеспечение хотя бы минимально сносного существования. Как писал М. Геллер, "человек превращается в ребенка, которому государство заменяет родителей и близких" (10)
Но государственный патернализм чаще всего несправедлив по отношению к личности, так как просто не способен оправдать все ее ожидания. Возникающее недовольство высвечивает обратную сторону этатизма - недоверие к власти, анархизм и нигилизм.
По мнению В. Рукавишникова, "политическая культура российского общества в целом может быть названа культурой "наблюдателей" и отнесена к категории так называемых "фрагментированных культур" (11).
В русле российских традиций сильное государство предполагает слабое общество. В 90-е годы прошлого века преобразования породили связку "слабое государство - слабое общество". В последующие годы государство (читай - бюрократия) вновь достаточно ощутимо окрепло. Д.А. Медведев в Послании к Федеральному Собранию 2008 г. заметил: "Государственная бюрократия по-прежнему, как и 20 лет назад, руководствуется тем же недоверием к свободному человеку, к свободной деятельности... Эта логика подталкивает ее к опасным выводам и опасным действиям... Государственный аппарат у нас в стране - это и самый большой работодатель, самый активный издатель, самый лучший продюсер, сам себе суд, сам себе пария и сам себе в конечном счете народ. Такая система неэффективна и создает только одно - коррупцию... Сильное государство и всесильная бюрократия - это не одно и то же.
Первое нужно гражданскому обществу как инструмент развития и поддержания порядка. Для защиты и укрепления политических институтов. Вторая - смертельно опасна для него" (12).
В принятой 27 апреля 1999 г. резолюции ООН "О поощрении права на демократию" перечислены следующие признаки, создающие институциональные предпосылки формирования в стране гражданского общества: 1. Право на всеобщее и равное голосование. 2. Право на свободу в выражении мнения. 3. Право на свободное получение и распространение информации. 4. Власть закона и беспристрастность правосудия. 5. Прозрачность и подотчетность государственных утверждений. 6. Равные возможности для всех граждан избираться на выборные должности. 7. Равный доступ граждан к государственной службе (13).
Далеко не все из перечисленного реализуется в политических отношениях в России.
6. Авторитаризм. В России исторически традиционно действовал сильный и всевластный центр, оцениваемый общественным сознанием как нечто сакральное, неприкосновенное, стоящее вне критики и над политическими баталиями. Этот центр, часто обладавший неконтролируемым всевластием, и есть для нас тот пресловутый "барин", который "всех рассудит".
Частным случаем проявления авторитаризма является вождизм, играющий особую роль в политической культуре России. Нам привычно, когда сильный руководитель занимает главенствующее положение, отодвигая политические институты на периферию политической жизни. Харизма вождя (М. Вебер), наряду с официальной идеологией, выступает элементом, хотя бы формально скрепляющих политическую однородность (трактуемую как единство) такой системы. Соответственно личность отдельного гражданина идентифицируется и самоидентифицируется не как самоценная величина, но как нечто малозначимое ("колесик", "винтик", придаток всесильного государства).
Россияне прямо связывают успехи и неудачи процесса демократического обновления страны с гарантиями защиты их от произвола и беззакония. Это готовит почву
для продолжения т.н. "плебисцитарной демократии" (14), при которой граждане в массовом порядке отдают свои голоса динамичному и волевому лидеру (президентские выборы В.В. Путина).
Наконец, выделим некоторые значимые черты современной
политической элиты России: клановая форма организации; державно-консервативная идеологическая ориентированность; стремление к созданию сильной властной вертикали, максимальной концентрации власти; неприкосновенность (при условии лояльности); высокий уровень материального благосостояния; жесткий персональный отбор часто на началах личной преданности, клиентела и пр.; склонность к силовому разрешению возникающих противоречий; слабая восприимчивость к действию негативных факторов внутренней и внешней политики в случае, если они не затрагивают их интересов и др.
Не случайно, Президент Российской Федерации Д.А. Медведев в целях совершенствования управленческой деятельности намерен "привлечь в органы государственного, муниципального управления, в бизнес наиболее талантливых, творчески мыслящих и профессиональных людей" (15).
_________________________________________________________________________________
1. Путин В.В. О стратегии развития России до 2020 года // Российская газета. - М., .2008, 9 февраля. - С.3.
2. См., например: Гаджиев К. Антиномии между авторитаризмом и демократией в политической культуре России // Политическая культура и власть в западных демократиях и в России: Проблемно-тематический сборник. 2-1997. - М., 1997. - С.102.
3. Осьмачко С.Г. Политическое и социально-экономическое развитие СССР, Российской Федерации (1985-1999 гг.). - Ярославль, 2003. - С.159.
4. Путин В.В. Указ. соч., с.2.
5. Послание Президента Российской Федерации Федеральному Собранию // Российская газета. - М., 2008. 6 ноября. - С.3.
6. Там же.
7. Нещадин А., Липсиц И. Выход из кризиса: иллюзии или реальность?// Общество и экономика. - М., 2000. - N 2. - С.10.
8. Послание Президента Российской Федерации Федеральному Собранию. - С.2.
9. Панарин А. Реванш истории: российская стратегическая инициатива в XXI веке. - М.,1998. - С.222.
10. Геллер М. Машина и винтики. История формирования советского человека. - М., 1994. - С.40.
11. Рукавишников В., Халман Л., Эстер П. Политическая культура и социальные изменения. Международные сравнения. - М., 1998. - С.194.
12. Послание Президента Российской Федерации Федеральному Собранию. - С.3.
13. См.: Современная российская цивилизация. Кн. 2. - М., 2000. - С.78-83.
14. Красин Ю. Демократия перед вызовами: время тревог и неопределенности//Россия в условиях трансформации. Вып.6. - М., 2000. - С.57.
15. См.: Послание Президента Российской Федерации Федеральному Собранию. - С.6.
viperson.ru
