Лисина Е.А.
к.филос.н., преподаватель Оренбургского государственного университета
Проблема культурной идентичности - одна из ключевых проблем современного общества и личности. Особенную
остроту она приобретает в контексте процессов глобализации, рассматриваемой как взаимопроникновение культурных, политических, ценностных, философских моделей различных цивилизаций в современности - взаимопроникновение, нередко рассматриваемое как путь к единообразию. Ведущую роль в этом процессе в современном обществе имеют СМИ. "Связывая людей в громадные наднациональные сообщества с гигантскими ядрами городов и рынками в миллионы человек, информационно-коммуникационные сети побуждают жить и потреблять однотипным образом" (1).
Нужно отметить, что при всем богатстве литературы, посвященной проблемам глобализации, единого подхода к этому термину в научном сообществе так и не выработалось. Более или менее определенные аспекты глобализации - финансовый, культурный, информационный - могут рассматриваться детально, тогда как глобализация как всемирный процесс фактически в силу своей громадности ускользает от исследовательского взгляда. Будучи по сути своей всеобъемлющим синтезом, глобализация противится анализу.
Однако процессы глобализации, особенно заметные с формированием информационного общества, - той самой формации, которую не предвидел в своей структуре общественного развития Маркс, - объективны, в чем может убедиться всякий потребитель информации - не только получая информацию путем СМИ и аудиовизуальной культуры, но и в мельчайших деталях повседневности. За исключением архитектуры (как более инертного вида материальной культуры) и отчасти внешнего вида прохожих крупные населенные пункты во всем мире - в США и Бангладеш, в России и Японии - выглядят схоже. На выгодных местах единообразная реклама, в кинотеатрах одни и те же фильмы, а по трассам ездят автомобили одних и тех же марок.
И даже расовые различия теряют в современности свою былую актуальность. Так, иммиграционная политика в Европе XX века привела к созданию на территории европейских населенных пунктов обособленных иноязычных общностей, представители которых делают антропологический портрет европейца все пестрее. По прогнозам Евростата, общее число иммигрантов в Европу в период с 2008 по 2050 гг. составит 40 миллионов человек. Согласно прогнозу Отдела ООН по вопросам населения, между нынешним и 2050 г. Германии, к примеру, понадобится 487 тыс. мигрантов ежегодно, Франции - 109 тыс., а ЕС - 1,6 млн. человек.
На волне антииммигрантских настроений в Нидерландах стала популярна политическая доктрина Пима Фортайна, в Австрии - Йорга Хайдера, во Франции - Ле Пена. Приведем характерное высказывание последнего: "Если Европа не изменит свою демографическую политику, то мы все, включая Францию и Россию, обречены на "затопление" волнами иммигрантов. У России с ее гигантскими малонаселенными сибирскими просторами всегда под боком соседи, численность которых скоро достигнет полутора миллиардов. В самой же России смертность уже давно превышает рождаемость ... мы рискуем "утонуть" в среде иммигрантов, которые в большинстве случаев не имеют образования и приезжают из беднейших стран с чрезвычайно высоким уровнем рождаемости. И многие исследователи подчеркивают, что такая иммиграция из стран Юга на благополучный Север будет только увеличиваться и когда-нибудь перестанет быть "мирной" и "братской" (2).
Глобализация, при всей своей очевидной необратимости, порождает немало проблем, связанных прежде всего с сохранением культурного многообразия человечества. Эту проблему не предусматривало рациональное оптимистическое мышление Просвещения, изобретшее идею единого для всех прогресса. Принцип толерантности, построенный на поиске культурного компромисса, неизбежно поднимает проблему столкновения национальных идентичностей и возможности культурного синтеза.
Заметим, что глобализация может рассматриваться как распространение в мире единой политико-культурной модели, и в этом смысле предшественниками современного состояния выступили, в частности, Англия и Испания с их колониями. В диахроническом же аспекте любое завоевание - скажем, освоение Римом Африки и Европы или покорение Россией Зауралья, - может быть рассмотрено как насаждение единой культурно-политической модели. Принципиальное отличие глобализации конца XX века от ее "предшественников" - необычайная мощь культурного аспекта, посредником которого стали СМИ и аудиовизуальная культура информационного общества в целом. С распространением нынешней глобализационной модели, согласно распространенному мнению, все яснее становятся ее характеристики: это модель демократического государства, либеральных ценностей, урбанистической культуры, просвещенческого рационалистического оптимизма.
Глобальные процессы политики XX века привели мыслителей от социологии к различным выводам и прогнозам о будущем культурно-политических моделей мира. Известная идея Ф.Фукуямы о "конце истории", совпадающем с окончанием холодной войны и победой либеральных ценностей во всем мире, была впоследствии оспорена. Распространение традиционалистских взглядов, актуализация религиозных течений различной интенсивности и различной конфессиональной принадлежности, продолжающиеся столкновения военного характера определенно опровергают мнение Ф.Фукуямы, хотя распространение западной культуры говорит в пользу его слов. Ведет ли просмотр американского кино к американизации любой культуры? Этот вопрос остается открытым.
Наиболее известный оппонент Фукуямы в этом вопросе, С.Хантингтон, увидел в окончании холодной войны лишь этап мирового противостояния цивилизаций, на смену которого пришло противостояние западной и не-западной культуры. По его мнению, ключевым моментом нового конфликта стали трагические события 11 сентября в Америке, показавшие всему миру серьезность анти-западных настроений. При определенной обоснованности взглядов Хантингтона само определение "западной" стороны глобального противостояния остается проблемным. Так, скажем, любая европейская страна представляет собой определенное национальное единство с уникальной культурой, с традициями и верованиями, не повторяющими друг друга и отличающимися от американских стандартов жизни. Само противостояние понятий государства-цивилизации (Америка) и государства-нации (Европа) содержит в себе зерно возможного конфликта, а внешнеполитическая американская модель и вовсе не имеет аналогов в мире и является весьма уязвимой в плане того самого соблюдения прав и свобод, за которое ратует глобализация. Сами языки Европы, имманентно содержащие языковые картины мира, отличные от англоязычной, имеют различное аксиологическое наполнение и определяют своеобразие менталитета каждой народности, будь то баски или ирландцы, сербы или цыгане.
Есть разные точки зрения на проблему толерантности, на дихотомию глобализации и культурной идентичности. Согласно одной из них, синтез глобальных тенденций и культурного своеобразия принципиально невозможен. Так, ценности христианства и ислама в определенных аспектах несопоставимы, что доказывает многовековая история развития христиано-исламских отношений. Более того, проблема взаимодействия таких двух ветвей христианства, как православие и католичество, демонстрирует сложность любых уступок в сфере религиозной аксиологии.
Тем не менее, само время противостоит культурной разобщенности человечества. Этот аргумент высказывают сторонники той точки зрения, согласно которой мир может и должен договориться на единых основаниях, должны быть достигнуты общезначимые ценности и стратегии поведения. Однако защитники такого единства так или иначе предлагают однополярный вариант развития событий, а значит - мнимое решение проблемы, ведь вопрос о взаимоисключающих ценностях не может быть решен положительно для обеих сторон конфликта.
В целом социологи высказывают мнение, что "процесс глобализации мира неизбежно, видимо, будет сопровождаться информационно-психологическими войнами" (3). Однако современный мир, противясь насильственному единообразию, все же стоит перед необходимостью поиска моделей синтеза традиционной и глобальной культур.
Структура противостояния глобализационного воздействия и традиционализма весьма сложна, так как это противостояние пронизывает все уровни материально-духовной культуры, все пласты менталитета того или иного народа. В последние годы в контексте этой теоретической проблемы выделены и проанализированы такие разнонаправленные тенденции, как регионализация, автономизация, партикуляризм, фрагментация и другие. Особо хотелось бы выделить предложенную руководителем японской корпорации "Сони" Акио Морита концепцию "глокализации" как сочетания процессов модернизации локальных культур с достижениями формирующейся глобальной мультикультурной цивилизации. "Глокализация" как концепция отличается созидательной и конструктивной направленностью, а сочетание процессов глобализации и локализации объективно присутствует в современной ситуации.
Рассмотрим лишь некоторые области соприкосновения и взаимодействия глобального и традиционного в различных культурах, попробовав вывести своего рода предварительную формулу сочетания глобалистских и традиционалистских тенденций и подходов в этих областях.
Так, распространенной областью противостояния глобализации и традиций стали обычаи питания. Национальная традиционная кухня противостоит распространению заведений быстрого питания и разного рода полуфабрикатов.
Среди примеров всемирной борьбы с глобализацией питания назовем своеобразный обычай отмечать установленный ООН 16 октября Всемирный день питания. В этот день антиглобалисты устраивают пикеты и поджоги заведений сети "Макдональдс". Так, 16 октября 1999 года было проведено 425 пикетов, иногда сопровождаемых нанесением материального ущерба корпорации, прошедших в 345 городах 23 стран мира.
Обычно противники глобализации в этой сфере указывают на низкое качество фастфуда, его опасность для здоровья человека и общества в целом.
Распространение детских смесей, консервов и консервантов рассматривается как массовое наступление на здоровье и благополучие народа. Типичный аргумент противников пищевой глобализации: "едва ли не главным антиподом того, что является вкусной и здоровой пищей, является именно система быстрого питания (и одновременно медленного умирания) под названием "Макдональдс" ...Пища в "Макдональдсах" включает в себя такое количество химических консервантов, красителей, эмульгаторов, стабилизаторов, что регулярно обедающий в этой сети забегаловок человек рискует достаточно быстро заработать целую коллекцию онкологических заболеваний" (3)
Это касается многих транснациональных корпораций: "Претензии экологов к воротилам международного бизнеса следующие - практически на всех предприятиях ТНК запрещены профсоюзы, используется детский труд и "потогонная" система повышения производительности, предприятия ТНК наносят серьезный вред окружающей среде, ТНК, производящие пищевые продукты, используют опасные биотехнологии (генетически модифицированные продукты) без соответствующей маркировки" (4).
Фастфуду, полуфабрикатам и консервам противопоставляются блюда традиционной народной кухни, приготовленные из натуральных продуктов. Сторонники традиций выпекают дома хлеб и сдобу с применением самодельной закваски, ведут подсобное хозяйство для обеспечения экологической чистоты пищи и т.д. Однако такое поведение, когда-то бывшее нормой, сегодня скорее исключение.
Нельзя не учитывать и такой аспект проблемы, как символическое значение традиционной пищи. Истоки его лежат в недрах мифологического сознания. Семиотический статус традиционной пищи чрезвычайно высок: трапеза имеет обрядность, восходящую к архаическим ритуалам, к жертвоприношению. В культуре модерна происходит процесс десакрализации пищи, а в постиндустриальном обществе продукты и сам процесс питания приобретают новые значения, связанные главным образом с фактором пользы, становлением общества потребления, виртуализацией и визуализацией культуры. Эти разнообразные факторы вызывают достаточно противоречивые тенденции.
И все же основной лозунг антиглобалистов в сфере питания - опасность "глобальных" продуктов для здоровья. Однако здесь имеет место подмена понятий. Из того, что продукты быстро готовятся или законсервированы, еще не следует обязательное содержание опасных для человека веществ. А блюда, которые подают в заведениях общественного питания, вовсе не обязательно изготовлены из продуктов низкого качества. Ведь общественное питание не ограничивается "Макдональдсами", существуют сети здорового питания - например, японской и средиземноморской кухни, а также гипермаркеты натуральных продуктов, например, такой, как израильский супермаркет натуральных и органических продуктов "Эден Тева Маркет".
Кроме того, глобализация кухни, "гамбургеризация", зачастую выдается сторонниками традиций за уничтожение национальных различий в питании. Это также тенденциозный подход: в процессе глобализации кухни наиболее успешные блюда становятся всемирно известными, не теряя своей национальной окраски. Такие блюда, как итальянские пицца и лазанья, японские суши и роллы, русские блины, кавказские манты и шашлык, китайская лапша, как и многие другие, уже стали всемирно распространенными брендами общественного питания. То же касается и отдельных продуктов: французские сыры и вина, голландские и израильские свежие фрукты и овощи, немецкое и чешское пиво подаются по всему миру, служа образцом качественного продукта. Не случайно одна из постмодернистских метафор культуры, отражающая синтетический характер культурного наследования, - это образ шведского
стола.
Таким образом, в области питания мы можем наблюдать, что глобалистские и традиционалистские тенденции могут сосуществовать и сосуществуют, а споры вокруг глобальных корпораций питания являются скорее политическими акциями ("пока власть будет продолжать в интересах "Макдоналдса" выдавливать национального производителя с рынка, россияне так и будут относить свои деньги - а это около двадцати миллионов рублей в день - в иностранную фирму" (5)
А пока политики и идеологи спорят, население пользуется услугами кафе, ресторанов и гипермаркетов. И только очень небольшое число населения выключено из этой сферы по своему желанию.
"Глокализация" питания очевидна для любого жителя города: в магазине он найдет свежие фрукты и овощи, при желании выберет ресторан русской, итальянской или французской кухни, что в целом не мешает ему заниматься приготовлением традиционных рецептов своего национального стола. Здесь, как и в других областях жизни, глобализация предлагает лишь возможность выбора, которого в традиционных культурах не существовало.
Рассмотрим в качестве примера столкновения глобальных и традиционных тенденций область другого рода - архитектуру. Один из наиболее статичных видов материальной культуры, архитектура в течение XX века также подверглась глобализации, основным последствием чего стало изменение эстетических параметров в данном виде искусства: "Развитие сферы деятельности "архитектурных звёзд", переступающей национальные границы и обретающей космополитический характер, ведёт к универсализации вкусов, уровня культуры и даже вызыванию одинаковых реакций на те или иные явления в архитектуре"
Распространение "глобальной" архитектуры мегаполиса, однако, оказалось далеко не безликим. Новая информационная культура, внедренное в 90-х годах XX века понятие дизайна привели к созданию фантазийной архитектуры, соединяющей кажущиеся несоединимыми элементы, материалы и формы. В Австралии и Дубаи, в Америке и России создаются здания, сочетающие национальные традиции с глобальными тенденциями дигитальной архитектурной культуры.
Конечно, процесс глобализации привел в архитектуре к унификации эстетических критериев, и в этом смысле национальное своеобразие архитектуры пострадало. В условиях глобального рынка происходит процесс транснационализации архитектурных услуг. Например, американский архитектор Ф. Джонсон и его коллектив одновременно работают над проектами в разных странах: Детский музей в Мексике, Коммерческий комплекс в Китае, жилые комплексы в США. Анализ распространения архитектурного экспорта показывает, что чаще всего такая деятельность не приводит к обоюдному влиянию стран импортеров и экспортеров, а служит лишь повышению мирового качественного стандарта, но в рамках единой или близкой стилевой направленности. Очевидна однонаправленность процесса, а не равноправное обогащение культур различных стран; скорее, наблюдаются явления одностороннего влияния и заимствования.
Однако немало архитекторов успешно сочетают в своем творчестве новые веяния и национальные традиции (формы и элементы японской пагоды у Кендзо Танге, русского терема и храма у А.Бавыкина и т.д.). Согласимся с мнением о том, что "в основе ... "национализма" в архитектуре должно лежать не копирование внешних форм исторической национальной архитектуры, а следование философии национальной архитектурной традиции, что гораздо более сложно и требует от архитекторов не просто знания истории архитектуры своей страны, а умения мыслить и чувствовать в русле национальной культурной традиции, умения разговаривать на языке собственной страны, осознавая всю глубину его исторического развития".
Как показывает творчество многих современных архитекторов, "глокализация" в архитектуре, как путь компромисса нового и традиционного, вполне достижима и даже необходима. Более того, она имеет давние традиции, восходящие, в частности, в России не только к привнесению в традиционное зодчество европейского классицистического стиля (и далее модерна), но и к самому формированию, к примеру, архитектурного облика русского храма. Противники глобализации, в частности, в архитектуре, оставляют без внимания процесс исторического развития, всегда связанный с синтезом различных традиций.
Обратимся к еще одной области повседневности, активно испытывающей на себе противостояние "американизированной" глобализации и национальных традиций. Это воспитание и уход за маленькими детьми: дискуссии по поводу различных подходов в этом вопросе весьма остры и распространены.
В этой области можно выделить несколько тенденций "глобальных" перемен последних лет. В первую очередь это использование одноразовых подгузников-памперсов и детской бытовой химии; распространение молочных смесей (заменителей молока) и детского питания быстрого приготовления, бутылок и сосок. Можно назвать еще немало противоборствующих тенденций, имеющих свою идеологию: ношение детей в подвесных сумках (слингах) и использование колясок; длительное грудное кормление и использование смесей; пеленание и применение "взрослой" одежды; распространение развивающих игрушек и концепции естественного родительства.
Традиционные взгляды на раннее детство весьма отличаются в различных странах. Подобно другим областям человеческой жизни, уход за детьми оговаривался во многих священных книгах, был частью религиозной традиции. Коран предписывает матери кормить ребенка грудью как минимум до двух лет , в то время как в дореволюционной России женщина-крестьянка была ценным работником, что приводило к быстрому отлучению детей от груди; в Европе веками считалось естественным выкармливание младенцев кормилицей - здоровой женщиной-крестьянкой. Как правило, в традиционных культурах дети воспитывались в большой семье: так, в Туркменистане только после рождения 2-3 детей свекровь разрешала невестке самостоятельно заниматься уходом и воспитанием детей . В ряде стран (Мексика, Индонезия, Африка и др.) было принято постоянное ношение детей матерью в специальной "сумке" (слинг, ребозо, канга, онбухимо), в связи с чем поддерживалась традиция "естественной гигиены" - то есть высаживания ребенка для отправления естественных надобностей. В более холодных странах использовалось пеленание детей, и приучение к туалету происходило в более поздний период. Обычаи и принципы раннего воспитания и ухода за детьми сильно различались в различных традициях.
Изменения роли семьи и женщины в XX веке, связанные с переменами в гендерном облике женщины, ставшей добытчицей наравне с мужчиной, а также в обособлении молодой семьи от старших поколений, наложили свой отпечаток на период раннего детства. Большинство глобальных тенденций в воспитании маленьких детей направлены, как показывает анализ, как раз на сокращение времени по уходу за детьми и на оптимизацию усилий.
Так, одноразовые подгузники (памперсы), появившиеся на мировом рынке в 60-х годах XX века, были заявлены как средство разгрузки матерей от привычных и бесконечных стирок. Противники таких подгузников приводят много аргументов об их вреде для детской кожи, органов и психики. Однако удобство этого средства, а также опыт стран Запада по воспитанию в подгузниках уже не одного поколения приводят к растущей популярности памперсов. В то же время определенная часть матерей продолжает пользоваться тканевыми многоразовыми подгузниками или применяет высаживание. Глобализация, принеся разнообразие подходов, однако, не вынуждает к выбору, хотя справедливо утверждение о том, что СМИ проводят в основном пропаганду одноразовых подгузников.
Приметой глобализма стало и распространение искусственного вскармливания, заменяющего грудное молоко. Расширение ассортимента молочных смесей и приспособлений для кормления, возможность более свободного перемещения матери и раннего выхода на работу сыграли главную роль в популяризации искусственного вскармливания детей. Однако, при всем богатстве смесей на полках супермаркетов, многие матери по всему миру выбирают грудное вскармливание, остающееся наиболее экономичным и экологичным питанием для младенцев. Некоторые традиционно настроенные общества проводят даже государственную политику, направленную на поддержание кормления грудью: так, в Пакистане запрещена продажа молочных смесей.
Как и в рассмотренных
ранее примерах, глобалистские тенденции не отменяют выбор системы ухода за ребенком, но, напротив, предлагают его. В то же время правомерны претензии сторонников традиционной педагогики о том, что, например, в СМИ значительно активнее рекламируются детские смеси и памперсы, бутылочки и соски, чем грудное вскармливание и тканевые подгузники; создается глобализированный образ "ковбоев Хаггис" - детей, выросших с бутылочкой, соской и в памперсах.
Хочется отметить, что на уход за детьми большое влияние имеют и некоторые другие аспекты глобализации, которые никто не осуждает: скажем, повсеместное распространение стиральных и посудомоечных машин, бытовой кухонной техники. В итоге выбор тех или иных тенденций и идеологии ухода за детьми остается за родителями, и его осознанность зависит от их установок и устремлений.
Рассмотренные примеры, подобных которым можно привести тысячи, приводят к некоторым выводам о сути конфликта глобального и традиционного. Глобализация не вступает в конфликт с традицией: конфликтообразующим фактором становится традиция, которая сопротивляется любым переменам. Тем не менее, традиции и глобальные тенденции в итоге приходят к сосуществованию: либо синтетическому, либо компромиссному. Несмотря на устойчивость, любая традиция в своей истории испытывает трансформации. Глобализация же, порожденная экономическими причинами, несет с собой тенденцию размытия границ. И, как показывает практика, глобализация оказывается не унификацией культуры, а скорее предоставляет возможность выбора между наследием и богатством различных культур. Это не столько американизация мира, сколько "фьюжн", смешение различных традиций.
Несомненно, проблема столкновения глобального и традиционного в различных аспектах жизни стран современного мира весьма актуальна, серьезна и обширна, и не может быть разрешена ни в рамках статьи, ни в рамках одного исследования. Необходимы совместные усилия ученых, политиков, идеологов, производителей и потребителей культуры для того, чтобы диалог глобального и традиционного был возможен. Нашей задачей стала только постановка вопроса о необходимости поиска путей "глокализации" мировой культуры, как повседневной, так и политической.
_________________________________________________________________________________
1.Московичи С. Наука о массах. // Психология масс. Хрестоматия. - М., 2001.
2. Ле Пен Ж.-М. О Франции, которой надо научиться говорить "nyet" // Свободная мысль-XXI. - М., 2005. - N 6.
3.Лебедев С. День, когда пылают "Макдональдсы"... // Русская линия, 18.10.2005; http://www.rusk.ru/st.php?idar=103743.
4. Май - месяц бойкота корпораций и их продуктов; http://old.resist.ru/noTNC/actions/may/.
5. Велисов А. Империя желудка // Завтра. - М., 2001. - N 29(398) от 17.07.
viperson.ru
