Зиганьшин Р. М.
к. ф. н., ИВ РАН
Проблема власти, начиная с древнейших времен, является одной из важнейших проблем человечества. Она связана с проблемой общественного устройства, существования и выживания государства, теорией общественного договора, управления и т.д. Любое общественное образование, будь то группа людей, племя, народ, государство, имеет свою иерархию, высший страт которой обладает властью. Насколько остальные страты участвуют в управлении - зависит от социальных и структурных особенностей этого образования.
Естественно, проблема власти во
все времена была связана с мировоззрением, представлениями и верованиями людей. У древних народов она восходит к мифологическим истокам и оперирует мифологическими представлениями о месте человека в мире. На ранней стадии развития политико-правовые воззрения еще не отделяются в относительно самостоятельную область человеческих знаний и представляют собой составной момент целостного мифологического мировоззрения.
Земные порядки, согласно мифологическим представлениям, являются отражением и неразрывной частью общемировых, космических порядков, имеющих божественное происхождение. Им, в конечном счете, подчинено все земное мироустройство, в том числе общественное и государственное, взаимоотношение людей между собой, а также людей с высшими силами.
Божественный первоисточник существующих социальных, экономических и политико-правовых порядков - основная идея и тема древних мифов. Различаются они лишь интерпретацией, развитием этой идеи, отличающейся друг от друга у разных народов и цивилизаций: греко-римской, египетской, шумеро-ассирийской, китайской иудейской.
Вообще, социально-политические теории Древнего Мира представляют собой сложные идеологические образования, состоящие из религиозных догм, норм морали и практическо-прикладных знаний о политике и праве. Причем, чем древнее общество, тем более значительное и решающее место в этом занимают религиозные догмы и мифологические представления. По мере развития человеческого общества, эти представления все более отходят на второй план, уступая место этическим и политико-правовым аспектам. Последнее является объектом интереса философов, общественных и государственных деятелей. Создаются целые направления и школы, по-разному интерпретирующие и развивающие проблемы власти и государственного устройства.
Так, в Китае этой проблеме уделяли внимание практически все философские школы: даосизм, конфуцианство, моизм, легизм, "школа военной философии" бинцзя. Наиболее авторитетный представитель последней Сунь-цзы считал, что в основу войны кладут пять явлений (Путь, Небо, Земля, Полководец, Закон). "Путь - это когда достигают того, что мысли народа одинаковы с мыслями правителя, когда народ готов вместе с ним умереть, готов вместе с ним жить, когда он не знает ни страха, ни сомнений" . Это, пожалуй, самый важный пункт его трактата. Особое значение он приобретает в настоящее время, в эпоху, так называемой, демократии, когда не поддерживаемый массами государственный деятель не может считаться легитимным. Первостепенное значение ему придавали и во времена единоличной власти древнекитайских императоров и князей-гегемонов. Недаром из пяти явлений войны Сунь-цзы ставит его на первое место и рассматривает как необходимое условие и средство для ведения войны. В этом вопросе с ним солидарен другой яркий представитель этой школы У-цзы: "Когда народ считает своего государя хорошим, а соседние государства дурными, сражение уже тем самым выиграно" . Можно привести еще одну его цитату: "Если государь, знающий Путь, хочет поднять свой народ, он прежде всего устанавливает согласие и только потом предпринимает большое дело".
Китайские древние военные трактаты призывают быть очень осторожными по отношению к войне, трижды подумать, прежде чем применить оружие. "Если нет выгоды, не двигайся; если не можешь приобрести, не пускай в ход войска; если нет опасности, не воюй. Государь не должен поднимать оружие из-за своего гнева; полководец не должен вступать в бой из-за своей злобы. Двигаются тогда, когда это соответствует выгоде; если это не соответствует выгоде, остаются на месте. Гнев может опять превратиться в радость, злоба может опять превратиться в веселье, но погибшее государство снова не возродится, мертвые снова не оживут. Поэтому просвещенный государь очень осторожен по отношению к войне, а хороший полководец очень остерегается ее. Это и есть путь, на котором сохраняешь и государство в мире и армию в целости" .
Представители школы бинцзя призывали к равновесию военного и гражданского начала в обществе, что является, на их взгляд, важнейшей задачей правителя. Здесь можно вспомнить трактат У-цзы: "В древности Чэн Сан развивал у себя гражданское начало и забросил военное дело; этим он погубил свое государство. Ю Ху полагался во всем на многочисленное войско и ценил одну храбрость; этим он утратил свои родные храмы. Мудрый правитель, учась на этом, непременно у себя в стране развивает гражданские начала, а против внешних врагов держит наготове свою воинскую силу" .
Для государства опасен не милитаризм или пацифизм сам по себе, а крен в ту или иную сторону. Также гибельно призывать слабое и дезорганизованное государство идти к демократии путем еще большего ослабления центральной власти и разрушения ее вертикали. Видимо между "силой" и "слабостью" государства также должно быть равновесие.
Социальным идеалом древнего даосизма был возврат к "естественному", они выдвигали теорию "недеяния" (увэй), которая призывала к ненарушению "естественности вещей". Основным их сочинением является трактат "Дао Дэ Цзин" ("О пути и добродетели"), где в ? 16 говорится: "...Возвращение к началу называется покоем, а покой называется возвращением к сущности. Возвращение к сущности называется постоянством. Знание постоянства называется [достижением] ясности, а незнание постоянства приводит к беспорядку и [в результате] к злу. Знающий постоянство становится совершенным; тот, кто достиг совершенства, становится справедливым; тот, кто обрел справедливость, становится государем. Тот, кто становится государем, следует небу. Тот, кто следует небу, следует дао. Тот, кто следует дао, вечен, и до конца жизни такой государь не будет подвергаться опасности" .
Увэй пронизывает и охватывает практически все проблемы, которые они поднимают в своем учении, в том числе и проблема власти. Истинный правитель управляет именно путем "недеяния". ? 17: "Лучший правитель тот, о котором народ знает лишь то, что он существует. Несколько хуже те правители, которые требуют от народа их любить и возвышать. Еще хуже те правители, которых народ боится, и хуже всех те, которых народ презирает. Поэтому, кто не заслуживает доверия, не пользуется доверием [у людей]. Кто вдумчив и сдержан в словах, успешно совершает дела, и народ говорит, что он следует естественности" .
Идеал государства для даосов - маленькая страна, которая не ведет никаких войн, не имеет никаких отношений со своими соседями, управляется по принципу недеяния и утверждает первичность мира вместо первичности человека. ? 80: "Пусть государство будет маленьким, а население - редким. Если в государстве имеются различные орудия, не надо их использовать. Пусть люди до конца своей жизни не уходят далеко от своих мест. Если в государстве имеются лодки и колесницы, не надо их употреблять. Даже если имеются воины, не надо их выставлять. Пусть народ снова начинает плести узелки и употреблять их вместо письма. Пусть его пища будет вкусной, одеяние красивым, жилище удобным, а жизнь радостной. Пусть соседние государства смотрят друг на друга, слушают друг у друга пение петухов и лай собак, а люди до самой смерти не посещают друг друга" .
Конфуций сравнивал идеального правителя с Полярной звездой, которая сама неподвижна, но вокруг нее двигаются все остальные звезды. Конфуцианство в своих рекомендациях о методах управления народом, о государстве отдавало приоритет этическим нормам, считая, что законы должны иметь второстепенное значение. Но такое отношение к закону отвечало интересам государственной власти, которая считает себя гарантом поддержания справедливости в обществе. Основная идея Конфуция - концепция благородного мужа "цзюньцы" ("Благородный муж знает только долг, низкий человек знает только выгоду").
Многие его высказывания крайне актуальны и сегодня: "Если государство управляется правильно, бедность и незнатность вызывают стыд. Если государство управляется неправильно, то богатство и знатность также вызывают стыд". Эти слова можно прямо адресовать нашим нуворишам, которые расцвели при существующей власти. Их неправедный капитал, т. е. нажитый в основном путем не открытия и развития какого-либо производства, а путем коррупционных схем и финансовых махинаций, вызывает стыд и праведное раздражение у низов, а, к сожалению, не у их самих.
Проблема здесь в том, что они слишком отделяют себя от остального народа, живут в обособленном мире и им глубоко чужды интересы государства. Это отнюдь не способствует единению российского общества и является опасным потенциалом к социальному взрыву и потрясениям. "Если личное поведение тех, [кто стоит наверху], правильно, дела идут, хотя и не отдают приказов. Если же личное поведение тех, кто [стоит наверху], неправильно, то, хотя приказывают, [народ] не повинуется". "Если верхи любят Правила, то народ легко использовать" . Такие, казалось бы, "простые" рекомендации Конфуция почему-то очень трудно реализуемы в нашей стране.
Концепция легизма ("школа закона"), его теоретические положения были совершенно противоположны конфуцианскому учению. Если Конфуций и его последователи исходили из положения, что вначале необходимо создать идеальную теорию управления государством, а затем следовать ей, то легисты исходили из реальных требований времени. Легизм оказался востребованным ввиду необходимости подавить сепаратистские устремления родовой знати, рождавшие междоусобицу и приводившие к разрухе и гибели общества, и противопоставить им сильную центральную власть с хорошо налаженным административно-бюрократическим аппаратом. Особый расцвет это учение получило во время императора Цинь Шихуанди (III в. до н.э.).
Особо можно отметить принцип коллективной ответственности легизма, который в дальнейшем лег в основу всею китайского правопорядка. Коллективная ответственность связывает не только людей, объединенных кровными узами, но и распространяется на всю систему взаимосвязей - территориальную, административную и т.д. Так что родственники, соседи, главы учреждений отвечают за своих подчиненных; местные власти ответственны за все события, случившиеся на подведомственной им территории.
При всех своих репрессивных карательных издержках, легизм способствовал объединению Китая, становлению сильной центральной власти. Это, в итоге, создало условия для расцвета конфуцианства, которое, как считается, в конечном итоге кое-что из легизма позаимствовало. Аналогия с современным миром прямо напрашивается: Демократия, навязываемая странам еще слабым (со слабой центральной властью), играет разрушительную, дестабилизирующую роль. Именно сильное централизованное государство, с выстроенной вертикалью власти является необходимым (но, конечно, не достаточным) условием для демократии. В этой связи очень удивляет критика, звучавшая в адрес В. В. Путина со стороны "либералов" за эту самую вертикаль. Это можно объяснить только тем, что такие критики, скорее всего, выполняют чей-то геополитический заказ, который вызван далеко не идеями демократии и, тем более, не интересами России.
Очень глубоко на проблему власти смотрел римский общественный деятель Цицерон. Он считал, что основной порок простых форм государства состоит в том, что все они неизбежно, в силу присущей им односторонности и неустойчивости, находятся на "обрывистом и скользком пути", ведущем к несчастью. Царская власть, чреватая произволом единовластного правителя, легко вырождается в тиранию, а власть оптиматов из власти наилучших (по мудрости и доблести) превращается в господство клики богатых и знатных. Хотя такая власть и продолжает ошибочно именоваться правлением оптиматов, но на деле, замечает Цицерон, "нет более уродливой формы правления, чем та, при которой богатейшие люди считаются наилучшими".
Соответственно и полновластие народа, по оценке Цицерона, приводит к пагубным последствиям, к "безумию и произволу толпы", к ее тиранической власти .
Проблему власти на протяжении практически всей ее истории отличает ее сакральность. Правитель, государь является посредником между людьми и высшими силами, проводником воли Неба (как в древнем Китае), либо сыном Солнца (как в древнем Египте). В России цари назывались не иначе как "помазанниками божьими". В настоящее время бытует такое мнение, по-разному выраженное, что "всякая власть от Бога". Думается, что это не лишено оснований.
Во все времена сакральность власти зависела от ее эффективности. Если власть эффективна, то это в представлениях древних людей свидетельствует, что она поддерживается ее небесными покровителями. Значит, эта власть обладает легитимностью в глазах своего народа и ее позиции очень крепки. Если же власть, по каким-либо причинам, оказывалась неэффективной, это означало, что ее небесные покровители от нее отвернулись, она им стала неугодна, а следовательно неугодна и народу. Такая власть свергалась в результате восстаний или дворцовых переворотов при молчаливом
или активном содействии основной массы населения. Особенно ярко это проявилось в Китае.
Неким производным от сакральности является мессианство. Под этим термином в данном случае я подразумеваю обладание правителем чувства миссии. Когда он действительно чувствует себя проводником, связующим звеном между Богом (высшими силами) и народом. На порядок ниже можно поставить такое качество как ответственность, которое в двух предыдущих случаях подразумевается само собой. Причем первые два явления можно наблюдать даже в сугубо светских государствах, например США. Достаточно вспомнить, что во многих странах мира глава государства дает присягу на библии. В России президент присягает на конституции, что подчеркивает светский характер власти. Хотя я считаю, что, по большому счету, это не имеет большого значения. Вряд ли президент Украины, присягающий на Библии, имеет в глазах своих граждан большую легитимность или сакральность, чем президент России в глазах своих.
Таким образом, можно выстроить своеобразную триаду, двигающуюся по убывающей (по своей значимости):
Сакральность - мессианство - ответственность.
В настоящее время актуальными являются все эти понятия. К сожалению, не является таким уж редким случаем, когда руководитель какой-либо страны не обладает ни одним из этих качеств. Даже ответственностью! Когда при нем расцветает коррупция, беззаконие, увеличивается социальное расслоение общества. При этом большего всего его волнуют не эти проблемы, не государственная и общественная безопасность, а безопасность собственной власти, личное благополучие.
Можно по разному относиться, например, к И. В. Сталину, но при всех недостатках, его выгодно отличает от многих нынешних руководителей то, что он не имел личных счетов в швейцарских банках и не отделял свои интересы от интересов государства (так как он их понимал). Именно за это его ныне хорошо вспоминает немалое число россиян. Особенно на фоне нынешней правящей элиты, живущей, преимущественно своими личными интересами, при этом делающей это крайне демонстративно, как будто провоцируя этим низы на социальный взрыв. Эта проблема свойственна далеко не только нашей стране, она актуальна для многих стран мира, причем самых развитых и цивилизованных. Неслучайно, коррупционные скандалы свойственны также и странам Западной Европы. Но нигде в так называемых цивилизованных странах мира, которым наши "элиты" так стремятся подражать, высшие слои общества не сорят деньгами, а вкладывают их в рост, в производство.
Можно предположить, что со временем сакральность власти будет все более актуализироваться, через ответственность и мессианство. Я имею в виду, в качестве гипотезы, что власть, как явление, на протяжении определенного промежутка времени будет вновь обладать сакральностью. Тем более что это явление никогда полностью не уходило из человеческого общества. К главам своих государств граждане нередко и сейчас испытывают иррациональные чувства, т. е. наделяют их своеобразной сакральностью. Здесь можно вспомнить любовь народа к М. С. Горбачеву (правда кратковременную), к В. В. Путину. В последнее время практически весь мир (далеко не только США) охватила так называемая "обамомания". В данном случае, я считаю, что такая любовь является своеобразной разновидностью или условием сакрализации.
Предполагаемая мною тенденция обусловливается, в первую очередь, несостоятельностью демократии как института управления и как явления общественной жизни. Пожалуй, мало кто не понимает, что настоящей демократии и выборной системы сейчас нет и быть не может, а есть манипуляция общественным мнением и соревнование между собой на выборах промышленно-финансовых группировок. Избранный претендент вынужден в дальнейшем отрабатывать свое избрание не перед избирателями, а тайно или явно этим самым выдвинувшим его группировкам. Человеку же их не представляющему (даже самому честному и достойному!) и не обладающему достаточными денежными средствами для проведения избирательной компании путь во власть
заказан.
Разочарование в институте демократии со временем будет нарастать - поэтому, как думается, это явление в будущем будет сходить на нет. Даже сейчас избираемого кандидата люди за ним стоящие показывают избирателям как некую витрину, играя скорее на эмоциях людей, чем на их здравом смысле. Можно опять же вспомнить выборы в США (образец и эталон демократии). В какие шоу превращаются зачастую там избирательные компании! Претендента, которому удалось завоевать симпатии масс, наделяют все той же сакрализацией. Он также, скорее всего, отвечает на это взаимностью и даже помимо своей воли часто проникается чувством ответственности, мессианством и сакральностью.
То есть движение к сакрализации власти идет в двух направлениях - ожидание масс и личные качества властной элиты. Если быть более точным, власть частично неформально, в сознании масс уже сакрализована. В дальнейшем, предположительно, власть, все более сакрализуясь по сути, будет также наделяться сакральностью формально, путем какого-либо ритуала или инаугурации.
viperson.ru
