Со времен крушения биполярной системы международных отношений внешнеполитическая линия Италии основывалась на концепции многовекторности: сохраняя баланс между традиционными «опорами» — атлантизмом и европеизмом (с небольшим перевесом в пользу первой со стороны правых правительств и второй — со стороны левых), страна стремилась к полноценному членству в «мире протагонистов», что выражалось, в частности, в выстраивании особых отношений с Россией. При этом Италия с готовностью выступала в роли проводника интересов Москвы на Западе: достаточно вспомнить саммит «группы семи» 1994 г. в Неаполе, когда на встречу был впервые приглашен президент России, или саммит НАТО на военно-воздушной базе в Пратика-ди-Маре, где была подписана декларация, учредившая Совет Россия — НАТО, или личный вклад С.Берлускони в сохранение отношений Альянса с Москвой после событий 2008 г. в Грузии, когда компромисс, найденный сторонами, несмотря на расхождение мнений, воплотился в возврате к практике совместных военных учений в 2011 г.
Многие списывают данные события на фактор личной дружбы президента России В.В.Путина с бывшим премьер-министром Италии С.Берлускони. Тем не менее, сейчас, несмотря на существенно снизившуюся роль последнего в политической жизни своей страны, позиция Италии, по сути, осталась прежней: Рим, как прописано в правительственном контракте правящей коалиции Лиги и «Движения пяти звезд», рассматривает Россию «не как военную угрозу, но как потенциального партнера для НАТО и ЕС» и готов внести свой вклад в налаживание их отношений.
Такое стремление нового итальянского правительства не только закреплено на бумаге, но и проявляется в его политической практике. На саммите «группы семи» 8–9 июня в Ла-Мальбе нынешний итальянский премьер Дж.Конте поддержал позицию американского президента Д.Трампа, написав в своем твиттере, что России необходимо вернуться в данный формат. Кандидатура Рима была также в числе вариантов, выдвинутых в качестве «удобного места» встречи В.В.Путина и Д.Трампа, однако принятое в итоге решение в пользу нейтрального города Хельсинки стало компромиссом между Римом, поддерживаемым Вашингтоном, и Веной, предложенной Москвой.
Критики нынешнего правительственного курса Италии указывает на его непоследовательность и популистский характер, противопоставляя неоднократные заявления федерального секретаря Лиги М.Сальвини о неминуемости снятия ограничительных мер с России в случае его премьерства голосованию Италии за продление санкций на последнем саммите ЕС 29 июня. Действительно, несмотря на антиесовскую программу, с которой некогда выступали ныне правящие в Италии партии, их евроскептицизм, как и следовало ожидать, носил лишь стратегический и прагматичный характер и применялся и будет применяться лишь в тех случаях, когда Италии необходимо отыграть позиции по ряду особо чувствительных для нее вопросов. Очевидно, что санкционный режим в отношении России в настоящее время не входит в их число, поскольку гораздо острее на повестке дня стоит проблема иммигрантов. В этом направлении Италии пока не удалось добиться пересмотра Дублинского регламента, возлагающего финансовое бремя по регистрации и размещению иммигрантов на страну первого въезда, однако Дж.Конте согласился на компромисс, предложенный Э. Макроном и состоящий из трех пунктов: создание странами-членами ЕС (на добровольной основе) лагерей для иммигрантов, где будет подтверждаться или опровергаться их статус беженцев; возможность перемещения иммигрантов в отличную от запрашиваемой страну (также на добровольной основе); усиленная охрана внешних границ ЕС.
Вероятно, пока российский вопрос не является разменной картой в отношениях Италии с ЕС, поскольку иначе взамен на голос за продление санкций Италии предоставили бы больше уступок по мигрантам, однако существует довольно высокая вероятность того, что после саммита В.В.Путина и Д.Трампа ситуация изменится. Париж и Берлин всерьез опасаются, что лидеры России и США смогут договориться у них за спиной, оставив их не у дел. Предполагается, что в ходе переговоров стороны затронут сирийский, иранский и украинский вопросы, причем американский президент не исключает возможности признания легитимности вхождения Крыма в состав России. Если это произойдет, то вся политика последних лет по демонизации Москвы, так тщательно конструируемая Брюсселем с 2014 г., лишится одного из своих основных столпов — поддержки США. С учетом очевидного приоритета для Д.Трампа двусторонних отношений перед многосторонним взаимодействием в рамках того же НАТО, его стремления к демонстрации гегемонии, выражающейся в угрозах в адрес своих исторических европейских партнеров и коммуникациях в формате ультиматумов, а также бесконечной жажды эпатажа и поддержания атмосферы непредсказуемости, перспективы прийти к определенным соглашениям с Россией уже не кажутся туманными. Кроме того, не стоит забывать о грядущих промежуточных выборах в США, перед которыми американскому президенту сыграет на руку договоренность с «опасным» российским президентом для «нейтрализации его угрозы».
Для Италии США являются безусловным партнером в силу объективных причин геополитического характера, в связи с чем ее внешняя политика, несмотря на существующее «пространство для свободного маневра», исторически плотно увязана с линией Вашингтона. В этом смысле относительно позиции по российскому вопросу Рим ждет определенного сигнала от США по итогам исторической встречи в Хельсинки. В случае его получения перед итальянским правительством предстанет возможность выполнить свои предвыборные лозунги и поставить под удар европейскую солидарность в вопросе антироссийских санкций, что снова даст Риму повод выступить в роли «моста» между Россией и Западом.
Точка зрения авторов, комментарии которых публикуются в рубрике
«Говорят эксперты МГИМО», может не совпадать с мнением редакции портала.
Источник: Портал МГИМО
