Лось В.А. - д.филос.н., профессор РАГС
В динамике мировой цивилизации выделяются, по крайней мере, три типа отношения "человек-природа". Первый из них базируется на представлениях о полной зависимости человека от естественной среды его обитания; второй - исходит из трактовки человека как "венца творения", т.е. его доминирующей роли в системе природных связей и отношений; наконец, в рамках третьего типа человек и природа рассматриваются как две силы, действующие и сосуществующие в одной и той же сфере, предопределяющей гармонический характер их взаимоотношений. Если первые две концепции связываются преимущественно с цивилизациями западного типа, то третья - с ориентальными цивилизациями, с социумом евразийского (православного) типа.
Культура в этом контексте выступает в качестве одного из важнейших адаптивных механизмов, обеспечивающих возможность выживания, сохранения и развития человека как биосоциального вида. Вместе с тем культура, являясь альтернативой природе, включает как экофильные тенденции, стремящиеся "вписаться" в естественные экосистемы, так и экофобные тенденции, исходящие из "конфронтационных" природе представлений. В динамике становления мировой цивилизации соотношение экофильных и экофобных тенденций существенно изменялось. В целом, однако, исторические стереотипы, сохранившиеся в той или иной мере и в современных условиях, выглядят следующим образом.
Западная модель развития, основанная на рыночной системе хозяйствования, имеет генетически экофобную направленность. Иными словами, современные промышленные страны в процессе своего экономического становления (рубеж XVIII-XIX вв.) и последующего экономического роста, особенно во второй половине ХХ в., ориентировались преимущественно на потребительское отношение как к окружающей природной (биосфера), так и социальной (человек) среде. Экономический рост был достигнут усиленной эксплуатацией природных и человеческих ресурсов.
Экстраполяция этих тенденций приводила к представлениям о реальности кризиса как природных, так и социальных структур современного западного общества.
Западная модель продемонстрировала, однако, свою адаптивность к социально-экологическим реалиям. Выделим три уровня экологизации производственно-хозяйственной и социокультурной деятельности в условиях цивилизации западного типа.
Во-первых, экономический уровень, в рамках которого активно реализуется система механизмов (принцип "загрязнитель платит", "предотвращения загрязнений" и др.), позволяющая сочетать экономический рост с учетом экологических стереотипов. Во-вторых, правовой уровень (экологическое право), обеспечивающий юридические основания тенденции рационализации взаимоотношений человека, социума и биосферы. В-третьих, социокультурный уровень, предполагающий включение современных экологических воззрений в систему индивидуального и общественного сознания. Человек (и социум) западного типа не только осознает остроту биосферных противоречий, но и участвует (движение "зеленых") в их практическом разрешении.
Таким образом, в тактическом отношении западная цивилизация демонстрирует немалые позитивные возможности в преодолении обострившихся противоречий в системе "человек-социум-биосфера". Традиционный "экономизм" развитых стран стал материальной основой, на базе которой преодолевается совокупность проблем, в том числе и социально-экологического характера, ставших трудно разрешимыми в иных социально-экономических условиях. Статистика "экологического тридцатилетия" (1972-2002) свидетельствует о том, что экологическая ситуация в большинстве развитых стран имеет выраженную ориентацию на стабилизацию.
Более того, на рубеже ХХ-?XXI вв. намечается тенденция смены одной из определяющих парадигм западной цивилизации. Под воздействием обострившихся во второй половине ХХ в. социально-экологических противоречий западные страны стремятся преодолеть имманентную для рыночных отношений экофобность, пытаясь, сохранив высокие показатели экономического роста, "вписаться" в естественные экосистемы. Развитые страны повышают "степень экофильности", т.е. в большей мере, чем прежде, учитывают биосферные стереотипы в процессе принятия социально-экономических решений.
Однако за период жесткого экофобного развития западным странам удалось создать достаточно эффективную экономическую модель. Очевидно, что в значительной мере это было достигнуто и за счет ресурсов, прежде всего природных, остального мира, в том числе и современных развивающихся стран.
К сожалению, в большинстве из них не удалось преодолеть историческое отставание. При этом многие из них относятся к регионам, где доминируют стереотипы экофильного типа. Теоретический природоцентризм, присущий религиозно-духовным ценностям экофильного типа, обеспечивает, как считалось до недавнего времени, гармонизацию "восточного человека" с природным миром, его "вписываемость" в естественные экосистемы.
Однако к середине XX в. теоретические построения подобного рода стали расходиться с реальностью. Статистические данные свидетельствуют о тенденции к "перемещению" остроты мировой социально-экологической напряженности в развивающиеся регионы, ответственность за которую возлагают как на внутренние причины (демографический рост, экономическая слаборазвитость и др.), так и преимущественно на внешние обстоятельства (последствия вестернизации).
Теоретический природоцентризм восточной культуры в процессе вестернизации не смог противостоять западному антропоцентризму. В результате восточный природоцентризм "размывается" западным антропоцентризмом, повышая "степень экофобности" цивилизации восточного типа.
Этот процесс вряд ли поддается однозначной интерпретации. Действительно, с одной стороны, развивающиеся страны получают конструктивные целевые ориентиры. Пример "молодых азиатских тигров" показывает, что при эффективной стратегии можно (сохранив национальную ментальность) приблизиться к экономическим стереотипам развитого мира. С другой стороны, очевидны негативные, в том числе и социально-экологические, последствия вестернизации.
"Экологические уроки" должны извлечь как развитые страны, осознав опасность курса на экспансию неограниченного (неуправляемого) роста, так и развивающиеся страны, которым следует, во-первых, не допускать ошибок промышленных государств при выборе стратегии социально-экономического развития, и, во-вторых, понять, что предотвращение опасных экологических тенденций гораздо эффективнее, чем их преодоление.
По существу, свою эффективность выявляет "кентаврный" тип развития ?- симбиоз восточного природоцентризма и западного антропоцентризма, успешно реализуемый "молодыми азиатскими тиграми". Этот опыт вполне может быть использован, возможно, даже с большей эффективностью, в условиях евразийской России, для которой характерен баланс экофильных (восточных) и экофобных (западных) стереотипов.
В своей основе евразийская (российская) культура исходит из принципа соответствия человека и природы. Это следует даже из сугубо этимологических соображений. Так, слово "природа" (при - рода) означает все то, что есть при роде, т.е. при живом объекте, включая растительный и животный мир, а также человека. Природа, следовательно, способствует выживанию живого мира, а значит самое себя. Ментальность русского человека в существенной степени рассматривается как функция природного окружения (лес, поле).
В рамках евразийского пространства православие лежит в основе взаимоотношений человека с окружающим его природным миром. Русская православная церковь указывает, что все, сотворенное Богом -? и живой мир, и человек -? должно жить в мире с Ним. При этом православие считает человека "помощником и соработником Богу", связывая гармонизацию отношения "человек -? природа" с моральным и духовным становлением личности, с "выявлением духа" в человеке. С православной точки зрения природа не есть "вместилище ресурсов", но "Храм", где человек ?- "священник", служащий "единому творцу".
Русская религиозно-духовная (и научная - "русский космизм") традиции исходят из баланса между экофобностью и экофильностью. Ибо, с одной стороны, подчеркивается высокий статус человека, его активность по преобразованию реального мира, стремление к космической экспансии, а с другой стороны, провозглашается принцип "вписываемости" человека и его деятельности в сложившиеся природные связи и отношения.
Отношения между человеком и окружающей природой были нарушены, как подчеркивается, в документах церкви, в доисторические времена; причина ?- "грехопадение человека" и его отчуждение от Бога". В природе как в зеркале отразилось "первое человеческое преступление". Стало невозможным "полное органическое единство человека и окружающего мира, существовавшее до грехопадения.
В своих отношениях с природой человек стал руководствоваться, как разъясняется, "эгоистическими побуждениями". "Владычествование" над природой и "обладание" землей, к которым человек призван, по Божию замыслу, не означают "вседозволенности". Человек должен показать свое "царское достоинство" не в господстве и насилии над окружающим миром, но "в возделывании" и "охранении" величественного "царства природы", за которое он ответственен перед Богом.
К началу ХХ в. в России стала доминировать не православная, а марксистская идеология, в рамках которой существенное внимание уделялось поиску путей рационализации системы "человек-социум-биосфера". Труд рассматривается в качестве "естественного условия человеческой жизни". В процессе труда, как пояснял К.Маркс, человек своей деятельностью опосредствует, регулирует и контролирует процессы обмена между собой и природой. Специфика отношения "человек-социум-биосфера", согласно марксистским представлениям, определяется не столько непосредственной биологической активностью индивидуума, сколько способом материального производства, обусловленного социальной структурой общества, типом его организации, классовым составом и т.п.
Ф. Энгельс стремился преодолеть абсолютизацию социального антропоцентризма марксизма. Человек, пояснялось им, отнюдь не властвует над природой. Все его "победы" по отношению к природе носят - и это понималось уже в ХIХ в. - условный и относительный характер, имея двоякое значение. Во-первых, речь идет о прогнозируемых последствиях человеческой деятельности, т.е. тех из них, которые можно предвидеть на конкретном этапе естественноисторического развития социума. И, во-вторых, о непредсказуемых последствиях, выявляемых лишь в процессе исторической динамики.
"Отчужденность" человека в условиях капитализма (частной собственности) неуклонно ведет, как утверждалось марксизмом, к обострению конфликта в системе "человек-социум-биосфера". Отношение "капиталистистического человека" к природе превращает его лишь в потребителя природно-ресурсного потенциала, незаинтересованного в сохранении среды обитания. Извлечение прибыли - целевая установка капитализма. Теоретически доктрина марксизма не оставляла капитализму никаких надежд на экологическое выживание в исторической динамике.
В ХХ в. менялось отношение к эвристической значимости марксистских закономерностей. Если первоначальные стадии развития капитализма еще можно было объяснить в рамках марксизма, то на его последующих этапах в той или иной мере преодолевались разрушительные последствия "отчуждения" (социализация рынка, экологизация рыночных отношений и др.).
Капитализм ХХ в. активно демонстрировал свою адаптивность к социальным и природным реалиям. И это не соответствовало марксистской доктрине, в рамках которой перспективы цивилизации связывались со "снятием" (преодолением) капиталистического способа производства и становлением социалистического общества.
При социализме, а в особенности в его "высшей стадии" - коммунизме, человек, как предполагалось в рамках марксизма, будет сознательно, целенаправленно и планомерно конструировать свои отношения с окружающим природным и социальным миром. Человек вступает в "царство свободы", где преодолевается действие "слепых сил" природы, а ее познанные процессы используются на благо общественного прогресса. "Ассоциированные производители" станут, предрекали основоположники марксизма, "действительными и сознательными повелителями природы".
В рамках "реального социализма" не удалось реализовать экологических (природоохранных) стереотипов развития социума. Отметим две базовые причины этого, а именно: идеологическую и экономическую.
Идеологическая причина обусловлена тем обстоятельством, что марксистская теория социализма не предусматривала реальности возможных экологических противоречий в социуме будущего. В его рамках предполагалась высокая степень эффективности планового управления, которая, во-первых, должна была обеспечить рационализацию производственно-хозяйственной деятельности, и, во-вторых, исключить наличие негативных процессов, в том числе и экологического характера.
Экономическая причина связана с тем, что использование природно-ресурсного потенциала стало одним из определяющих факторов, обеспечивающих выживание и динамику "советской России" в процессе исторических катаклизмом и социальных потрясений на протяжении всего ХХ в. И хотя страна превратилась в реальную крупнейшую мировую индустриальную державу, тем не менее, в основе ее экономического развития оставался (и остался) природно-ресурсный фактор. В этих обстоятельствах экологические стереотипы и требования принимались во внимание лишь по остаточному принципу.
Распад Советского Союза выявил кризисный характер как общенациональной, так и региональных социально-экологических ситуаций. Биосферная напряженность, аккумулируемая в течение многих десятилетий, когда декларировались природоохранные принципы производственно-хозяйственной и социокультурной деятельности, а в действительности преобладала экономическая экспансия, не учитывавшая ни потенциальных, ни актуальных социально-экологических последствий, возвратилась "бумерангом".
Во многих регионах России наблюдалась опасная дестабилизация экосистем. И если "советская экономика", абсолютизируя тенденции роста, фактически не учитывала (или учитывала по "остаточному принципу") экологические соображения в процессе реализации временных стратегий развития (коллективизация, индустриализация, восстановительный период и т.п.), то Россия 90-х годов стала в известной мере восприемницей этих тенденций.
С одной стороны, страна получила тяжелое экологическое наследство: устаревшие индустриальные центры, зоны экологического бедствия; моральную и материальную ответственность за экологическое неблагополучие стран СНГ, трагедия Чернобыля, химизация аграрных районов Молдавии, Узбекистана и др. С другой стороны, к этому добавились новые факторы, связанные с "переходным периодом": экономический кризис, политическая неустойчивость, социальная напряженность, межнациональные конфликты, духовная деградация и т.п.
К началу ХХI в. в стране удалось преодолеть не только системный кризис, но и выйти на уровень экономического динамизма, который создавал предпосылки и для эффективного разрешения национальных социально-экологических противоречий. И хотя глобальный финансово-экономический кризис 2008 года и оказал существенное воздействие на ситуацию в России, тем не менее, попытаемся оценить экологические перспективы страны к 2020 году.
В первом десятилетии XXI в. социально-экологическая ситуация в России остается довольно сложной. С одной стороны, в течение 90-х годов в стране публиковались данные, свидетельствующие о кризисных тенденциях как в целом национальной социоэкосистемы, так и отдельных ее подсистем, приобретающих подчас необратимый характер. С другой стороны, реальные трудности государственного управления социально-экологическими процессами (остаточное финансирование, управленческое перепрофилирование, антиэкологическое лоббирование и др.) осложняют выход страны на уровень эффективной экологической политики.
И, тем не менее, именно XXI в. будет, возможно, "экологическим веком" для России. Во-первых, в стране сохранилась значительная часть природных ресурсов, имеющих как экономическое, так и природоохранное значение. Во-вторых, евразийское (или азиопское) положение России позволяет (географически, психологически и т.п.) ей использовать конструктивный опыт (в том числе и в экологической сфере) двух противоположных типов культур.
Опыт России в этом отношении должен быть более успешным, чем большинства развивающихся стран. Россия существенно отличается от них (высокий образовательный уровень населения, климатические условия средних широт и др.). Тот симбиоз восточного природоцентризма и западного антропоцентризма, который не слишком широко используется в странах "третьего мира" (имеется конструктивный пример лишь нескольких бывших развивающихся стран - Япония, Южная Корея, Тайвань и др.), в условиях будущей России может быть более эффективным.
При формировании прогноза на 2020 год мы исходим из следующих предположений. Во-первых, экстраполируются тенденции и процессы, фиксируемые в России на рубеже ХХ-ХХI вв. Во-вторых, перспективные социально-политические реалии будут соответствовать цивилизационным формам развития, В-третьих, мировое сообщество избежит военно-политических конфликтов, ведущих к глобальным изменениям мировой социоприродной системы. И, в-четвертых, мировой финансово-экономический кризис, завершившись, не приведет к радикальным изменениям сложившихся мировых и региональных тенденций, процессов и явлений.
Инновационность экономики. Взаимосвязь рыночных и государственных механизмов управления на основе современных технико-технологических решений создает условия для учета баланса экономических, экологических социокультурных стереотипов.
Ресурсопотребительская модель экономики подготовила предпосылки для реального динамизма производственно-хозяйственной деятельности. Сочетание государственных и частных структур, их конкурентное взаимодействие становятся важным условием эффективности экономического развития, что позволяет более активно реализовать экологические нормы, повышать качественные показатели человеческого развития.
Рыночные отношения, регулируемые законодательно, выходят на уровень природоохранной направленности. Бизнесу становится выгоднее учитывать экологические нормативы, чем находиться под реальной и неотвратимой угрозой штрафных санкций. Вместе с тем действуют условия (налоговые льготы и др.), стимулирующие природоохранную деятельность. Реализуются принципы экологического менеджмента, когда эффективное управление предполагает не только рост объема товаров и услуг, но и учет (и предотвращение) возможных социально-экологических последствий. Рынок все больше ориентирован на экологически чистую продукцию и развитие соответствующих технологий. "Экологичность" деятельности ставится экономически эффективной, что обусловливает реальное улучшение национальной социально-экологической ситуации.
Равновесие национальной экосистемы. Эффективность социально-экономической модели - основа рационализации взаимоотношений человека, социума и биосферы.
Если в 90-х годах социально-экологическая ситуация в России улучшалась преимущественно за счет свертывания производственно-хозяйственной деятельности, то в последующий период тенденция к стабилизации отношения "человек-социум-биосфера" обусловливалась ее все большей экологической ориентацией. Эффективно функционируют современные механизмы управления природопользованием. А именно: экономические (с доминированием не принципа "загрязнитель платит", а принципа "предотвращения загрязнения"; юридические (природоохранные законы не только принимаются, но и исполняются); социокультурные (экологические стереотипы доминируют в индивидуальном сознании, поскольку рациональные экономические потребности социума близки к удовлетворению).
Это не означает, что социально-экологические противоречия полностью преодолены. Снята лишь их острота, переведенная в эволюционную стадию, которая обеспечивает исторически неограниченное пространственно-временное развитие российской цивилизации. Тем более что сохраняется в значительном объеме национальный природно-ресурсный потенциал.
Демографическая стагнация. Российская ситуация в демографической сфере характеризуется как переходная.
С одной стороны, прекратились опасные тенденции депопуляции, когда показатели смертности превышали характеристики рождаемости; повысилась средняя продолжительность жизни. С другой стороны, демографические процессы характеризуются крайней инерционностью. Поэтому трудно ожидать высоких национальных демографических показателей.
Остановлена реальная угроза генотипу нации, когда системная совокупность факторов (социальная неустойчивость, экономический спад, экологическая деградация и др.) обусловила снижение демографического роста. Социальная определенность, экономический динамизм, улучшение экологических показателей - определяющие условия, стимулирующие количественные характеристики народонаселения. Однако демографическое развитие России пойдет по западной модели, что не обещает в перспективе существенных количественных приращений в сфере народонаселения.
Повышение "качества жизни". Экономический рост создает предпосылки для реального улучшения жизни человека.
Темпы роста соответствуют показателям развитых стран. Причем, национальный экономический рост достигается не столько за счет продажи природных ресурсов, сколько - использования достижений научно-технического прогресса. Именно это обстоятельство позитивно влияет на динамику биосферных характеристик.
Уменьшается бедность (особенно разрыв между богатыми и бедными); увеличиваются государственные расходы на образование и здравоохранение; все большая часть ресурсов выделяется на отдых; и др. Человек в России по качеству жизни постепенно приближается к соответствующим показателям развитых стран.
Духовный Ренессанс. Сохранение, возрождение и развитие традиционных российских ценностей.
2020 год - условная точка отсчета радикальных изменений всего исторического уклада российской жизни. При этом российская ментальность сохранилась в генетической памяти народа, в культовых сооружениях, в произведениях искусства, народных промыслах и др. В известном смысле сохранилась и "природная" основа "российской души".
Быть может, традиционная формула "русской" (российской) идеи ("Православие-Самодержавие-Народность") получит несколько иную интерпретацию и форму выражения ("Духовность-Демократия-Единство"). В любом случае, однако, преодолевая десятилетние стереотипы, Россия органично входит, в возрожденном виде, в мировое духовное сообщество, внося свою неповторимую краску в многоцветную палитру мировой цивилизации.
В ХХI в. на принципах единства научных, природных и социокультурных процессов активно формируется интегративная (или экологическая) культура, исходящая из целостности мира, единства локальных и региональных процессов, сохранения своеобразия и единства западных
и восточных обществ. Именно на интегративной основе предполагается стабилизация социально-экологических противоречий мирового и регионального развития.
В рамках экологической культуры формируется биосферный тип личности, преодолевающий как западный антропоцентризм, так
и восточный природоцентризм на основе евразийских (синергетических) ценностей. Для человека биосферного (или синергетического) типа характерно:
- рассмотрение биосферы не только как источника материально-энергетических ресурсов, но и феномена, обладающего качественными системными характеристиками (эстетическими, информационными, этическими и др.);
- понимание деятельности (в самом широком смысле слова) не столько как потребительство по отношению к природно-ресурсному потенциалу биосферы, сколько как рациональное использование предоставляемых ею возможностей;
- ориентация не на крупномасштабные производственно-хозяйственные проекты, а стремление их минимизации (при сохранении высокой эффективности), обеспечивающей "минимальную степень воздействия" на экосистемы
в процессе использования современных технико-технологических решений (биотехнология, микроэлектроника и др.);
- стремление к преодолению возникающих противоречий в системе "человек? общество ? биосфера" не на основе конфронтационных представлений, а в процессе поиска совместных решений;
- формирование интеграционного (синтетического)
стиля мышления, сочетающего западную активность, восточную гармоничность и православную целостность;
- стремление индивидуума не только к личному материальному благосостоянию, но и осознание (восприятие) индивидуальной ответственности не только за самосохранение и выживание, но и за сохранение исторически сложившихся природных связей и отношений.
Экологическая культура - имманентная составная часть цивилизации евразийского (российского) типа. Именно в рамках русской культуры закладывались основания экофильного мышления человека, базирующегося на ценностях православия (домината духовного над материальным, взаимосвязь этических и экономических представлений, и др.).
Концептуально православная (евразийская) культура, органично функционируя в рамках мировой цивилизации, имеет все предпосылки, в том числе и экологические, для позитивного вхождения в предвидимое будущее. Задача заключается в том, чтобы Россия, не замыкаясь в памяти о своем великом прошлом, учитывая уроки ХХ в., активно и конструктивно формировала свой будущий облик. Есть все основания считать: ХХI в. станет веком России.
http://www.allrus.info/
