Долгое время партийное руководство как процесс было подернуто флером тайны, а как группа граждан имело отчетливые признаки касты жрецов. Все партии имели иерархичную пирамидальную структуру, и противопоставить этому, по большому счету, было нечего. В теории управления господствовали концепции Фредерика Уинслоу Тейлора и его последователей, более или менее явно предполагающие всемогущество руководителя и определенный дебилизм подчиненных.
Все изменила постиндустриальная революция. Размеры политических и производственных организаций стали уменьшаться, а конкуренция между ними обострялась. Теоретики менеджмента вслед за Питером Друкером[1] вдруг заметили, что и управленцы, и исполнители сделаны из тех же мяса и костей, то есть, возвышать одних над другими - крайне невыгодная вещь для компаний, и стали пропагандировать принципы организационной демократии. В результате, через сто лет после возникновения классических политических партий, западные политики-партийцы получили модель, альтернативную пирамидальной - сетевую. Но распоряжаются этим подарком всяк в меру разумения...
Как управлять современной политической партией? Прежде всего, надо иметь в виду, что под партийной оболочкой скрываются объекты управления двух принципиально разных типов.
Первый тип - первичные группы, насчитывающие до двух десятков человек, лично знающих друг друга. В России к этому типу относится большинство первичных, базовых партийных организаций (БПО). Тут пространство партийной тактики, которая, конечно, очень важна для партии. Но чтобы сохранить общий принцип движения от общего к частному, мы поговорим об управлении БПО в следующей статье нашего партстроительского цикла.
Второй тип - тема сегодняшнего разговора - так называемые вторичные группы. Они формируются на базе первичных групп и насчитывают от десятков человек до сотен тысяч. Вторичной группой является и собственно политическая партия. Большинство ее членов практически не знакомы друг с другом. В отношениях между ними для партии значимы не столько личностные качества, сколько умение выполнять определенные функции: идеолога, казначея, "орговика" и т.д. Коммуникации носят достаточно формальный характер и осуществляются посредством письменных документов: устава, циркуляров и т.п. С управленческой точки зрения, партия иногда имеет очень сложную структуру. Она может объединять десятки вторичных групп, например, региональных организаций и профсоюзов, как лейбористская партия Великобритании, и вместе с тем - тысячи первичных групп - партийных и профсоюзных базовых организаций. Управление партией - это подлинная стратегия, причем зачастую более сложная, чем военная[2].
В доиндустриальную и индустриальную эпохи среди партийных руководителей заметно различаются не только стратеги и тактики, но также публичные лидеры и функционеры-аппаратчики.
Исторически отношения между лидерами и функционерами развивались в форме скрытого, а иногда и открытого конфликта. В старых кадровых партиях, типа французской радикальной, чьи БПО первоначально состояли почти сплошь из лидеров-"нотаблей", функционеры играли техническую, вспомогательную роль. В громадных массовых партиях индустриализующихся стран значение формальной процедуры выросло до такой степени, что аппаратчики получили возможности овладеть ключевыми позициями - и некоторые этими возможностями воспользовались. Классический пример - Сталин, который, заняв к началу двадцатых годов прошлого века технический пост генерального секретаря ЦИК большевистской партии, сумел постепенно стать ее единоличным вождем.
Партиям-движениям постиндустриальной поры нужны принципиально новые управленцы. Прежде всего, это не должны быть всесильные бюрократы-диктаторы, автоматически порождаемые массовыми партиями, будучи при этом бесконечно далеки от "масс". Но не будут эффективны и безликие "маленькие люди", безмолвные исполнители воли "нотаблей". От первых новый партийный менеджер должен унаследовать собственное, притом стратегическое, видение политической ситуации; от вторых - знание аппаратных премудростей.
Предвижу возражение читателей в том духе, что я нарисовал, скорее, портрет лидера, чем функционера. Но это не случайность. Тут проявляется закономерность: после столетнего противостояния лидер партии и партийный функционер, наконец, могут примириться. Для этого функционер должен в максимальной степени приблизиться к лидеру, уступая тому, возможно, только в навыках публичной коммуникации (общения с прессой, публичных выступлений и т.д.), а лидер - максимально приблизиться к функционеру, проигрывая, может быть, лишь в знании второстепенных деталей "тылового обеспечения" (делопроизводства, транспорта и т.д.).
Отметим еще раз: речь не идет о формальной, внешней стороне дела. Формально лидер всегда фронтмен[3] партии, важная часть ее имиджа, носитель (а иногда и владелец) ее брэнда: названия, логотипа и т.д. Речь идет исключительно о содержательной стороне современного лидерства - об управлении партией как большой вторичной группой людей, сложной и пластичной организацией. То есть, партийные лидеры и функционеры сегодня сближаются не во всем, хотя со временем, наверное, будет и это, а именно как современные управленцы, эффективные менеджеры.
Качества, присущие современному менеджменту, перечислены практически в любом из бесчисленных исследований и учебников по теории управления. Вариант, некогда разработанный видным теоретиком и практиком управления Уорреном Беннисом[4] и положенный в основу нижеследующей таблицы, показался мне наилучшим потому, что он позволяет сопоставить новые принципы эффективного управления со старыми. Кому-то из читателей это поможет понять общую тенденцию, а кому-то, возможно, также сделать выводы относительно собственных управленческих качеств.
http://www.fondedin.ru/
