Современные социально-гуманитарные науки заняты по преимуществу тем, что бесконечно умножают число различных точек зрения на одну и ту же проблему. Представителей социально-гуманитарных наук давно не смущает, что разнообразие зафиксированных в научной литературе точек зрения на большинство проблем уже исчисляется сотнями или даже того больше. И это не предел. Пока я пишу эту статью, в различных научных заведениях Европы, Америки, России, наверняка уже защищено несколько десятков диссертаций разного калибра (магистерских, кандидатских, докторских), опубликовано множество статей и, вероятно, книг на социально-гуманитарные темы. Каждая из этих диссертаций, статей, книг содержит и защищает еще одну, "новую" точку зрения.
Принципом развития науки стал РАДИКАЛЬНЫЙ ПЛЮРАЛИЗМ. Современная наука отказалась от признания единственной выделенной позиции, с которой открывается единственно правильный взгляд на мир и которая, следовательно, обладает монополией на истину. Понятие истины теперь рассматривается не как характеристика знания, а только лишь КАК РЕГУЛЯТИВ научного познания, КАК ИДЕАЛ, к которому следует стремиться, но который заведомо НЕДОСТИЖИМ ни в рамках отдельной теории, ни в их множестве.
Следует особо подчеркнуть, что РАДИКАЛЬНЫЙ ПЛЮРАЛИЗМ СОВРЕМЕННОЙ НАУКИ - ВПОЛНЕ ОПРАВДАННОЕ И ОБОСНОВАННОЕ ЕЕ СОСТОЯНИЕ. Претензии классической науки на достижение истины рухнули окончательно и безвозвратно. Современная наука проявляет гораздо большую скромность в вопросе об истинности своих теорий. И эта скромность вполне оправдана. Проблема же состоит в том, что такая сверх-плюралистическая наука не может дать никаких позитивных рекомендаций для реальной жизни, - эти рекомендации многочисленны и, оказываются противоречащими друг другу.
Особая опасность связана с тем, что неспособность к позитивным рекомендациям оборачивается очевидной способностью сеять такие опасные настроения как СКЕПСИС И НИГИЛИЗМ. Эти скепсис и нигилизм касаются в первую очередь УСТОЯВШИХСЯ форм жизни, которые современной общественной наукой подвергаются ожесточенной критике как устаревшие, "отжившие". Для примера, можно указать на целый ряд теорий, обосновывающих тезисы об "отмирании" семьи, государства, о новых формах сексуальных отношений и т. п.
Такие теории выглядят вполне убедительно, - в публикациях содержится множество данных наблюдений, экспериментов, ссылок и т. п. Однако рядом с ними сосуществуют и противоположные теории, - столь же убедительно, как и первые, но доказывающие обратные тезисы. Важно то, что в условиях научного плюрализма, ответить на вопрос КАКАЯ ИЗ ТЕОРИЙ ИСТИННА - ПРИНЦИПИАЛЬНО НЕВОЗМОЖНО. Понятно, что такая ситуация РОЖДАЕТ СКЕПСИС И НИГИЛИЗМ. Устранить негативные последствия воздействия научного критицизма на общество жизненно необходимо. Но это следует сделать так, чтобы "не выплеснуть вместе с водой ребенка". Иначе говоря, нейтрализация научного критицизма НЕ должна означать отрицания социально-гуманитарных наук как таковых.
На каком пути это возможно? Для того, чтобы ответить на этот вопрос, обратим внимание на ряд обстоятельств.
Для социально-гуманитарного познания имеет особое значение тот факт, что познающий субъект есть составная часть изучаемого объекта, т. е. общества. Следовательно, в общем плане, можно констатировать ВКЛЮЧННОСТЬ (ВОВЛЕЧЕННОСТЬ) сознания субъекта, его системы ценностей и интересов в ОБЪЕКТ исследования социально-гуманитарных наук. Поэтому, изучая социально-историческую реальность, субъект обнаруживает в ней как то, что совпадает с содержанием его сознания, с его системой ценностей и интересов, так и то, что с ними не совпадает. Однако методологическим требованием социально-гуманитарного познания как познания научного является установка исследователя на полноту, всесторонность и объективность.
Поэтому исследователь НЕ в праве заведомо отдавать приоритет тому, соответствует его системе ценностей и интересов. Нарушение этого требования превратило бы науку в нечто подобное политической публицистике, внесло бы в нее значительный элемент агитации и пропаганды. При всех особенностях социально-гуманитарного познания оно ни в коем случае НЕ должно базироваться на заведомой ангажированности, на том, чтобы быть средством в борьбе различных политических, экономических и иных группировок.
Субъект социально-гуманитарного знания, разумеется, испытывает на себе давление общества, в котором он живет и работает. Социальное влияние не может не оказывать воздействия на процесс познания. Это обстоятельство получило отражение в двух концепциях. Первую можно назвать классово- идеологической, вторую - социально-культурной.
КЛАССОВО-ИДЕОЛОГИЧЕСКАЯ КОНЦЕПЦИЯ исходит из того, что ученый социально-гуманитарного профиля, вольно или невольно выражает в своих научных трудах интересы того или иного класса общества. Поэтому социально-гуманитарное знание всегда есть более или менее завуалированное выражение и защита социально-классовых интересов. Следовательно, социально-гуманитарные науки не могут быть науками в том смысле, в каком принято понимать науку: социально-гуманитарное знание всегда есть не что иное, как идеология. Поэтому в большинстве случаев социально-гуманитарное знание это знание заведомо ложное. Возможность же достижения истинного знания связывается рассматриваемой концепцией с одним, особым ОБЩЕСТВЕННЫМ КЛАССОМ. Для него делается исключение в том смысле, что его позиция радикально отлична от позиций иных классов. Эта позиция - единственно возможный исходный пункт для достижения истины.
Вместе с тем истина, понятная и приемлемая для всех, достижима только с исчезновением всяких классов, т. е. в бесклассовом обществе. Предполагается, что состояние бесклассовости неминуемо наступит, хотя его пришествие относится к неопределенному будущему. Таковы основные тезисы классово-идеологической концепции.
Этой концепции присущ целый ряд коренных недостатков.
Прежде всего, отнесение достижимости истины в далекое и неопределенное будущее обезоруживает людей перед лицом современности. К тому же, бесклассовое общество, о котором толкует классово-идеологическая концепция, может и не наступить. С современных позиций становится все более очевидным, что развитие общества идет не по линии упрощения и уменьшения разнообразия, а напротив, по линии усложнения, все большей дифференциации социально-классовой структуры. Поэтому вряд ли есть основания полагать, что принципиально достижима такая степень однородности общества, при которой различия интересов станут абсолютно неощутимы и перестанут оказывать влияние на различия взглядов людей.
Наличие в обществе определенной структурированности и соответственно разнообразных социальных и иных групп и классов есть условие его жизнеспособности. "Простое" общество, т. е. общество без внутренней структуры, окажется не в состоянии справиться с разнообразными и многочисленными функциями, будет препятствовать увеличению разнообразия общественной жизни, разнообразия интересов и потребностей людей. Увеличение же разнообразия есть закон развития, упрощение ведет к затуханию жизни, к смерти.
В сложно структурированном обществе не остается ничего иного, кроме как НАУЧИТЬСЯ ЖИТЬ ВМЕСТЕ, НЕ смотря на различия и даже противоречия интересов различных социальных групп. Нужно уметь находить точки соприкосновения, способы согласования интересов и цивилизованные способы разрешения конфликтов. Классово-идеологическая концепция же настраивает на противоположное - НА РАЗЖИГАНИЕ ВРАЖДЫ, на общественные РАЗЛАДЫ И РАЗДОРЫ.
В самом деле, классово-идеологическая концепция воздвигает непреодолимый барьер между общественными классами, провоцирует классовую рознь. Она наделяет правом на истину одну категория людей и лишает такого права другие категории. При этом различия проводятся НЕ по уровню знаний и компетентности, а по принадлежности к определенному общественному классу. Сама по себе принадлежность к данному классу якобы обеспечивает наилучшие условия для понимания общественных проблем. Не случайно особая роль отводится категории "классовое чутье".
"КЛАССОВОЕ ЧУТЬЕ" призвано заменить знания и компетентность. Оно якобы дает неоценимые преимущества данному классу перед другими - неким мистическим способом открывать истину, принципиально недоступную представителям иных классов, сколь бы они ни были учены и знающи. Таким образом, классово-идеологическая концепция в действительности исповедует ОБСКУРАНТИЗМ - отрицание знания, просвещения, науки. В этом состоит еще один существенный недостаток данной концепции.
В рамках классово-идеологической концепции предполагается, что человек ни при каких обстоятельствах НЕ в состоянии отвлечься от своих материально-эгоистических интересов. Однако это НЕВЕРНО. Если бы это было так, как предполагает данная концепция, были бы невозможны и не только социально-гуманитарные науки и философия, но никакое научное знание вообще. Не были бы возможны ни естествознание, ни математика как науки всеобщего характера.
Если признать, что люди только и делают, что думают о своих материально-эгоистических интересах, пришлось бы согласиться, что должны существовать резко различающиеся между собой "пролетарская физика" и "буржуазная физика", "пролетарская химия" и "буржуазная химия", "крестьянская биология" и т. д. - ведь не только к обществу, но и к природе люди различных классов относятся по-разному, если строго придерживаются интересов своих классов. Не случайно радикальные сторонники классово-идеологической концепции настаивали в 20-е годы на борьбе со всей "буржуазной" наукой, в том числе с естествознанием. Всерьез рассматривалась возможность создания особой "пролетарской" физики, химии и др. Согласно той же логике в 30-е - 40-е гг. подверглась гонениям и разгрому генетика, а в 50-е - кибернетика. И генетика и кибернетика были объявлены "буржуазными", а значит не имеющими права на существование. В разряд "буржуазных" в разное время попадали и другие области знания.
СОЦАЛЬНО-КУЛЬТУРНАЯ КОНЦЕПЦИЯ решает те же проблемы, что и классово-идеологическая, но решает их по-другому.
В рамках социально-культурной концепции признается, что на субъекта социально-гуманитарного познания, а следовательно на производимое им знание, оказывают существенное влияние особенности общества, в котором субъект существует. Однако это влияние носит сложный, опосредованный характер. Главным посредствующим звеном влияния общества на характер познания является КУЛЬТУРА этого общества. Таково первое важнейшее положение социально-культурной концепции.
Другое важное положение связано с пониманием СЛОЖНОСТИ ДУХОВНОГО МИРА человека. Духовному миру свойственна относительная автономия сфер духовной жизни. При всем стремлении к целостности духовный мир личности НЕ представляет собой единого монолита, в котором невозможно выделить отдельные части. Разные сферы духа существуют в относительной независимости друг от друга.
По мере развития и духовного обогащения личности ее духовный мир становится все более многообразным. ОТНОСИТЕЛЬНАЯ АВТОНОМИЯ СФЕР духовной жизни проявляется, в частности в том, что человек не может думать обо все сразу или же все время думать об одном. В разных условиях и обстоятельствах внимание концентрируется на разных аспектах жизни. Например, поэту, ученому или композитору в то время, когда они непосредственно заняты творчеством, отнюдь не обязательно думать о том, за кого проголосовать на предстоящих политических выборах. Отсутствие автономии сфер духовной жизни свидетельствовало бы о неумении переключаться, о "зацикленности" человека на каком-то вопросе, об опасном для психики сужении его сознания.
Сказанное позволяет сделать вывод о том, что правомерно ОТГРАНИЧИВАТЬ познавательную деятельность ученого социально-гуманитарного профиля (как и познавательную деятельность ученого любого другого профиля, как и творчество писателя, композитора и др.) от его политических взглядов. Это с одной стороны. С другой стороны - классовые пристрастия ОПОСРЕДУЮТСЯ культурой общества. Это значит, что субъект социально-гуманитарного познания включается в историко-культурный процесс, в той или иной мере усваивает ценности культуры данной страны, культуры данного региона, общечеловеческой культуры. ЦЕННОСТИ КУЛЬТУРЫ СТАНОВЯТСЯ ЧАСТЬЮ ЖИЗНЕННОГО МИРА СУБЪЕКТА.
Усвоение ценностей культуры (заключенных в народных традициях, искусстве, художественной литературе, в языковой картине мира, рисуемой родным языком и др.) существенно обогащает взгляд исследователя на изучаемый предмет: этот взгляд получает возможность ОСВОБОДИТЬСЯ ОТ УЗОСТИ, которая характерна для позиции одного социального класса, одной ограниченной социальной группы. Поэтому можно сделать вывод, что между интересами класса и познавательной деятельностью ученого социально-гуманитарного профиля НЕТ однозначной детерминации.
Вместе с тем, в произведениях представителей социально-гуманитарных наук нередко все же обнаруживается связь теоретических положений с интересами и особыми задачами того социального класса и или той политической силы, которой он симпатизирует. Однако такая связь существует далеко не всегда. Поэтому в общем случае нет оснований считать социально-гуманитарное познание идеологией того или иного класса или социальной группы общества. В свете сказанного, особое значение приобретает то, какую УСТАНОВКУ исповедует ученый - либо всегда и во всем придерживаться интересов близкого ему классового сообщества, либо стремиться к знанию универсального характера.
Установка на получение знания универсального характера означает сознательный отказ от того, чтобы своей познавательной деятельностью обслуживать интересы ограниченных групп людей, отказ от того, чтобы идти в услужение к какой-либо политической силе. Эта установка равнозначна установке на ИНТЕЛЛЕКТУАЛЬНУЮ ЧЕСТНОСТЬ, без которой само существование науки, особенно социально-гуманитарной, становится невозможным.
Ученый призван вносить в свою научно-исследовательскую деятельность начала СОЗЕРЦАТЕЛЬНОСТИ И ЖИВОЙ ОТВЕТСТВЕННОЙ СОВЕСТИ. Никакой внешний контроль не может заменить человеку контроля СО СТОРОНЫ СОБСТВЕННОЙ СОВЕСТИ. Ученый должен сверять свою деятельность со свободным велением сердца, поскольку благая воля и чистое сердце суть необходимые условия познания истины. Никакие внешние обстоятельства, - ни стремление получить результат как можно быстрее, ни получение материального вознаграждения, ни престиж и слава - не должны влиять на процесс научного исследования. СОВЕСТЬ, поверенная глубоким размышлением, будет неустанно напоминать ученому об его ответственности перед обществом, перед человечеством.
Под "созерцанием" понимается мысленное рассмотрение предмета в ЕГО ЦЕЛОСТНОСТИ. Разумеется, оно не отвергает значения ни эксперимента, ни наблюдения, ни других методов эмпирического исследования. Но наука, не ведающая ничего, кроме чувственного наблюдения, эксперимента и анализа, есть наука ДУХОВНО СЛЕПАЯ: она не видит предмета, а наблюдает одни оболочки его; прикосновение ее убивает живое содержание предмета; она застревает в частях и кусочках и бессильна подняться к созерцанию целого.
Как известно греческое слово "теория" в буквальном переводе означает "созерцание". Имеется в виду мысленное созерцание, умозрение. Созерцание и есть теория, но теория, постоянно расширяющая предмет своего рассмотрения. Более того, созерцание - это постоянное соотнесение результатов исследования СО ВСЕМ ШИРОКИМ ФОНОМ, на котором оно протекает. В этот "фон" входят сведения из других наук, состояние общества, страны, и в пределе - человечество и мироздание в целом. Соотнесение научного исследования в данной предметной области с судьбами общества, человечества, мироздания становится источником СОЦИАЛЬНО-НРАВСТВЕННОЙ ответственности ученого.
Классическое представление о развитии науки было основано на положении о том, что отдельный ученый может совершать ошибки, идти по неправильному пути. Что же касается науки в целом, - науки как всеобщего разума человечества, - то она не совершает принципиальных ошибок, она неуклонно следует по правильному, ПРОГРЕССИВНОМУ ПУТИ. Наука неуклонно прирастает новыми знаниями. Именно так понимал процесс научного познания, например, Гегель. Однако современная методология науки, в отличие от классики, допускает, что и наука, взятая как всеобщий разум человечества, ПОДВЕРЖЕНА ОШИБКАМ. Это по-новому поставила вопрос о том, В ЧЕМ СОСТОИТ ПРОГРЕСС НАУКИ И СУЩЕСТВУЕТ ЛИ ОН ВООБЩЕ?
В нашей литературе тезис о возможности ошибок в развитии науки получил название фаллибилизма. Некоторые авторы считают его заслуживающим всяческого порицания и критики, настаивая на том, что наука в целом, если и делает ошибки, то не имеющие существенного значения. В целом же, ПО ИХ МНЕНИЮ, она развивается прогрессивно, неуклонно приближаясь К АБСОЛЮТНОЙ ИСТИНЕ.
Однако поставим вопрос, почему наука в целом не может заблуждаться? На чем основана наша уверенность в том, что путь, по которому она идет, неизменно правильный? Науку делают ученые, т. е. люди с присущими им недостатками. Коллективный разум ученых может увлечься ложной идеей, и с упорством следовать ей, подобно тому, как это случается с отдельным человеком. Весь научный разум (и даже все человечество) ошибался в течение тысячелетий, например, принимая эвклидову геометрию за единственно верную. Поэтому тезис о возможности ошибок, следует воспринимать как ПРИЗЫВ К БОЛЬШЕЙ ТЩАТЕЛЬНОСТИ, К ЗНАЧИТЕЛЬНОЙ ДОЛЕ СКРОМНОСТИ, к тому, чтобы человечество было более осмотрительным, не забывало о том, что ЧЕЛОВЕЧЕСКИЙ РАЗУМ, ДАЖЕ И КОЛЛЕКТИВНЫЙ, ОСТАЕТСЯ ВСЕГДА РАЗУМОМ НЕСОВЕРШЕННЫМ, РАЗУМОМ НЕЗАВЕРШЕННЫМ.
И УЖ, КОНЕЧНО, - НЕ СЛЕДУЕТ ВНЕДРЯТЬ НОВУЮ СОЦИАЛЬНУЮ ИДЕЮ В ОБЩЕСТВЕННУЮ ЖИЗНЬ, - ТОЛЬКО ПОТОМУ, ЧТО ОНА НОВАЯ.
Таким образом, прогресс науки состоит скорее в росте разнообразия теорий, методов, способов объяснений и т. д., чем в увеличении количества "абсолютных", незыблемых истин. Наука прогрессирует посредством накопления числа опробованных теорий, а также знания их возможностей и границ, т. е. посредством накопления исследовательского опыта.
Смена научных картин мира, как и переход от одной теории к другой, расширяют научный кругозор, делают наше восприятие мира более объемным и в то же время - более дифференцированным. Наука расширяет наш интеллектуальный горизонт. Благодаря росту научного знания, мы как бы живем во все более объемном мире, и при этом, все более четко воспринимаем огромное разнообразие его деталей, оттенков, нюансов. В этом и состоит несомненный прогресс науки.
Приближает ли он к некоторой абсолютной истине? Вероятно, да, но с полной определенностью ответь на этот вопрос НЕВОЗМОЖНО. Главная причина этого состоит излишней абстрактности понятия "абсолютная истина". Такого рода абстрактные понятия не операциональны, поэтому они могут выступать лишь в качестве идеала, т. е. заведомо недостижимого образца, что, впрочем, не умаляет их значения.
В начале статьи, фактически был поставлен вопрос. Его можно сформулировать следующим образом: "Если современная сверх-плюралистическая социально-гуманитарная наука не может дать никаких позитивных рекомендаций для реальной жизни, - эти рекомендации многочисленны и, оказываются противоречащими друг другу, - то можно ли вообще найти точки опоры для современного общества и жизненных ориентиров индивида, - если да, - то, как это сделать?
Надо признать, что чисто научных знаний для этого недостаточно. Они должны быть ДОПОЛНЕНЫ ценностями культуры, заключенными в народных традициях, искусстве, художественной литературе, в языковой картине мира, рисуемой родным языком, в этике религий, традиционных для данного общества и др.
Как представляется, важен и личный жизненный опыт ученого, - не только опыт, накопленный в процессе научных занятий, но его человеческий опыт, - опыт жизни. Такой опыт убережет от поспешных выводов, добавит к выводам науки определенную долю здравого смысла, известную долю консерватизма. Богатство жизненного опыта, соединенное с научными познаниями можно с полным основанием назвать мудростью, в том понимании, в котором она близка здравому смыслу. Только с позиций такой мудрости, предполагающей КРАЙНЮЮ ОСТОРОЖНОСТЬ при попытках разрушения устоявшихся форм жизни, решительное отрицание радикализма и экстремизма, какими бы научными аргументами они ни обосновывались, возможен позитивный подход к обществу и человеку.
В. Ф. Шаповалов.
