Владимир Станиславович, чуть ли не главной темой на саммите G8 была энергетическая безопасность. Европа и Япония заинтересованы в обеспечении энергетической безопасности за счет России. И казалось бы российские власти идут на встречу, заявляют, что будут наращивать объемы поставок и т.д. Однако после саммита Президент Путин отметил, что причиной высоких цен на энергоносители являются дестабилизация на Ближнем Востоке и катаклизмы в Латинской Америке. То есть - это указание на то, что Россия ничего не может поделать с уровнем цен. Однако так ли это на самом деле? Многие аналитики полагают, что перечисленные Президентом факторы - это только спекулятивные поводы для игры на бирже, а на самом деле в современном мире энергетическое сырье не может уже дешево стоить.
Я бы не сказал, что цель российских властей сегодня - стабилизировать ситуацию с ценами. Наоборот, честно говоря, до меня доносятся сведения о том, как они потирают ручки, видя информацию об очередных 60-70-80 долларах за баррель. Я убежден в том, что российские власти, по крайней мере, лица, принимающие решения, рассматривают высокие цены на нефть только как позитивный фактор, и совершенно ничего не собираются предпринимать для того, чтобы их сбивать. Это первое. Второе - я думаю, что господин Путин уже сам прекрасно понимает, кстати, это звучало и в некоторых его ремарках, которые были произнесены во время саммита, что ситуация с очередными скачками цен на нефть не имеет ни малейшего отношения к реальному соотношению спроса и предложения и ситуации на физическом рынке поставок нефти. Например, конфликт на Ближнем Востоке идет как раз в том регионе, где нефти нет. Ни Ливан, ни Израиль не являются нефтедобывающими странами, даже в Сирии нефти не так много. В этой ситуации мы еще раз возвращаемся к вопросу о том, что высокие цены на нефть, и не только на нефть, но и группу сырьевых товаров, включая металлы и так далее, держатся достаточно высокими из-за того, что финансовые инструменты, контракты, связанные с торговлей сырьевыми товарами, стали довольно выгодным способом помещения капитала в последние годы и институционализировались в этом качестве.
Хотя мировой рынок нефти в течение нескольких лет показывает просто фантастическую способность справляться с самыми неожиданными ситуациями - и с бурным ростом спроса Китая, и с выбытием добывающих мощностей в Мексиканском заливе из-за урагана. Казалось бы - столько проблем, а рынок справился. По идее, в такой ситуации цены должны были упасть, но этого не происходит, не происходит именно из-за того, что торговля сырьевыми товарами, в первую очередь, нефтью, уже институционализировалась как выгодное средство помещения капиталов. И в этой ситуации, если говорить о желании сбить цены на нефть, то на самом деле, нужно искать ключ и ответ в законах работы финансовых рынков, а вовсе не в сфере соотношения физического спроса и предложения.
Хотя и здесь есть некоторые шаги, которые могли бы быть сделаны и привели бы к достаточно серьезным результатам. Я беседовал с главой одной крупной международной нефтегазовой корпорации по проблеме доступа международных компаний к разработке нефтегазовых ресурсов в разных странах, где отдается приоритет национальным компаниям - на Ближнем Востоке, в Венесуэле, Нигерии и России. И он сказал, что если бы нас пустили в эти страны, на неограниченных условиях разрешили бы нам владеть контрольными пакетами акций в компаниях, которые разрабатывают месторождения, то мы бы уже давно поставили на рынок все необходимые ресурсы, и у рынка была бы уверенность, возможно, и цены бы упали. Я думаю, что одно заявление Путина о том, что Россия снимает все ограничения на доступ иностранных инвесторов к своим недрам, о чем говорилось в последнее время, могло бы серьезно повлиять на цены. Но Путин этого не сделал. Это к вопросу о том, он хочет энергетической безопасности и ли он хочет чего-то другого.
А с Вашей точки зрения, цель другая?
Да, конечно, на мой взгляд, российские власти не только в энергетике, но и в других сферах уже давно оседлали оппортунистическую лошадку, они намеренно занимаются нагнетанием напряженности в самых разных сферах жизни, внутри страны и за рубежом. И потом возникает некий арбитраж, возникает на попытках решения тех или иных вновь образующихся проблем. Это касается и иранского кризиса, и израильско-палестинского конфликта, и международных рынков, и ситуации внутри страны, и много еще чего. Это логика и философия нынешней власти. В этой ситуации я призвал бы обратить внимание на усиливающуюся пропасть между многими официальными заявлениями России и реальными ее действиями. В частности, коммюнике саммита по проблемам энергетической безопасности, который был официально принят главами Восьмерки - документ, который мне лично очень приятен, если сравнить его текст с моей статьей годичной давности в журнале "Россия в глобальной политике", практически полностью совпадает по тем предложениям, которые там содержатся. Но факт состоит в том, что все благообразные пожелания об открытости и транспарентности рынков, о доступе к ресурсам и так далее, полностью расходятся с реальной картиной, складывающейся с ситуацией в международной энергетике, в первую очередь, благодаря действиям таких стран, как Россия. Поэтому я бы просто предложил почаще обращать внимание на разрыв между словами и реальными делами, и это к ценам на нефть относится в первую очередь. Россия по сути дела сегодня делает все для того, чтобы сохранять достаточно высокие цены на нефть и мало что в ее действиях может способствовать их снижению.
А какая энергетическая безопасность нужна Европе?
Все довольно просто - в мире очень большое неравенство в распределении энергетических ресурсов по странам. Если посчитать все ресурсы в целом, то их хватит для обеспечения даже довольно высоких потребностей человечества, то есть, ресурсной проблемы как таковой нет. И в этом плане есть умеренный консенсус. Есть, конечно, такие, кто утверждает, что скоро нефть кончится, но в общем среди профессионалов есть консенсус, что ресурсов достаточно.
Проблема в том, что ресурсы сосредоточены в нескольких странах, и эти страны капризничают, и не создают уверенности у международного сообществ, что они разрешат эти ресурсы добывать и поставлять на рынки тех стран, где есть основной спрос. А Европа - это классический пример, потому что Европа - это один из самых энергозависимых регионов в мире, это более энергозависимый регион, чем США, Китай, конкуренцию может составить только Япония, где вообще ничего нет. И в этом смысле понятно, что Европа очень озабочена вообще ситуацией с тем, что некоторые национальные правительства узурпируют доступ к свои ресурсам, что снижает определенность для Европы в вопросе - получит она ресурсы в будущем или вообще нет. И я думаю, что Россия здесь не только не исключение, а, может быть, на первом месте, потому что основные поставки энергии в Европу приходят из России. И в этом смысле они хотят определенности, они хотят гарантий доступа к этим ресурсам, но Россия все время обуславливает этот доступ какими-то загадочными требованиями, например, доступа к европейским сбытовым активам. Что неплохо, но с другой стороны, я понимаю европейцев, которые не хотят появления монополии у себя на рынке.
В этой ситуации это пока разговор людей, которые не очень понимают друг друга - одни хотят уверенности, а другие пытаются заработать на ее отсутствии и на создании большей неопределенности и большего беспокойства. Я думаю, что этот диалог в таком стиле будет продолжаться еще какое-то время.
18 июля 2006
http://www.opec.ru/comment_doc.asp?d_no=61245
