Первая чеченская. Так помимо прочего называют телеведущую программы `Страна и мир` на НТВ. В первую войну она сидела под бомбежками в Грозном, а о последствиях второй рассказывает в прямом эфире миллионам телезрителей. В Останкино она говорит только по-русски, дома - в основном по-чеченски. Соблюдает традиции, но с земляками общается все реже. И имеет, как и другие известные чеченцы, свой особый взгляд на ситуацию в республике. Своими мыслями она поделилась с корреспондентом `НГ`.
- Легко ли вам, чеченке, вести репортажи на чеченские темы? Особенно сейчас, накануне выборов, когда в республике такой накал страстей?
- Абсолютно легко, потому что среди кандидатов, которые уже официально выдвинулись, нет ни одного человека, за которого я бы отдала свой голос. Хотя у меня есть ощущение, что сегодня чеченский народ нуждается, как бы это пафосно ни звучало, в таком нравственном авторитете, таком человеке, который был бы не только управленцем, хозяйственником. В человеке, на которого бы люди ориентировались по каким-то моральным принципам. И который в предыдущих чеченских драчках не был бы ничем запачкан. Сейчас таких людей среди объявленных кандидатов я не вижу.
- А Кадыров?
- Кадыров давно у власти, его существование там, в республике, только ухудшает ситуацию.
- Стиль вашей передачи достаточно бесстрастный, в то время как, скажем, по Первому каналу, по каналу `Россия` идут материалы с явной симпатией к чеченским властям и к тому, что делают власти в Чечне. Запомнилась фраза одного комментатора с `России` об итогах референдума. Он сказал: таким образом, острейшая проблема на юге страны разрешилась. Вы бы смогли в таком русле освещать эти события, если бы оказались ведущей на госканалах?
- Вы знаете, я думаю, именно по этим причинам мне никогда не светит появиться ведущей ни на Первом канале, ни на канале `Россия`. Когда имеешь четкое понимание того, что там происходит, говорить вещи, которые не имеют место быть... Мне кажется, что это было бы предательством своего народа - говорить о том, что решена острейшая проблема, когда на самом деле этот референдум в какой-то степени явился усугублением ситуации. Я бы не смогла, естественно.
- То есть вам было бы трудно делать бойкий, веселый репортаж, как хорошо все голосовали на референдуме?
- Да, мне трудно было бы, я бы не смогла его сделать.
- А вообще, работая в таком мощном информационном холдинге, вы стали иначе оценивать все эти события?
- Нет. Мое отношение к происходящему в Чечне давно сформировано, и по-другому я оценивать не стала. Но недавно у меня была встреча с людьми, которых наша пресс-служба представила как влиятельных представителей американских СМИ. Мы ужинали в ресторане `Пушкин`, и меня поразила одна вещь. Вы знаете, они за ужином так легко и непринужденно разговаривали, спрашивали о том, что там творится, что надо сделать, чтобы изменить ситуацию. В промежутках между вопросами о `зачистке` они говорили: ой, здесь бефстроганов готовят лучше, чем в том ресторане, в котором мы были вчера. Я поняла, что эти люди абсолютно далеки от наших настоящих проблем... Я помню, когда мы сидели в 1995-м под бомбежками, такие чеченские наивные мечты были: вот Америка вмешается, нам поможет или Британия, например. Такие народные легенды ходили... А теперь я ясно вижу, что, кроме самих чеченцев, из этого болота их вытащить никто не сможет.
- Я знаю, вы недолго работали в `Общей газете` и участвовали в одном исследовании - попытке понять, чего хотят для Чечни представители московской диаспоры, и сравнить это с чаяниями нынешних жителей республики. Понять вроде бы так и не удалось.
- И до сих пор непонятно. Каждая политическая сила трактует желания народа, как ей выгодно. И много ссылаются на социологические опросы... Ну невозможно в Чечне достоверные опросы проводить! И поэтому я ничего не могу сказать о том, чего хочет чеченский народ. Что же до опроса, который мы проводили в `Общей газете`, то мы не выяснили позицию всей диаспоры. Мы взяли выборочно более или менее крупные фигуры, но даже между собой у них позиции разнились, поэтому на их взгляды опираться ни в коем случае нельзя.
- Правда ли, что НТВ - это ваше первое постоянное место работы?
- Да, я окончила журфак и почти сразу начала работать на НТВ. Мне повезло. Не всю же жизнь чеченскому народу страдать... Звонок Парфенова, предложившего работу, был совершенно неожиданным. Я вообще не поняла, какой Леонид звонит. Очень плохо было слышно, потому что у меня плакал ребенок, еще какой-то шум в квартире был. Думала, это мой бывший сокурсник, который хочет поинтересоваться, как у меня все сложилось... А потом слышу - телекомпания НТВ, предложения о работе. Тогда до меня стало доходить, о чем речь идет.
- Говорят, что сам по себе жанр вашей программы вызывает сомнения. Ей прочат не то закрытие, не то длительный отпуск...
- Споры о жанре никаким образом не связаны со слухами об отпуске. Если эти споры по стилю были вначале, то уже к маю-июню их не стало. Кстати, уже и в регионах делают парное ведение телепередач по нашему примеру. Так что это уже не спор, это стиль, которому многие подражают.
- Многим кажется, что не очень естественно подавать серьезные новости вперемешку с игровым жанром, создающим ощущение необязательности всей программы.
- Иногда бывают вещи, которые можно обыграть. Конечно, это не смерть Саддама Хусейна, не смерть Юшенкова. Ситуацию с ЮКОСом мы подавали всегда очень серьезно. Но бывают такие новости, которые в однообразном, монотонном изложении никто и не слушает.
- Вы не опасаетесь, что сейчас, после кончины ТВС, ваш канал опять попадет под подозрение?
- В нашей стране возможно все. То, что творится с ЮКОСом, не исключает, что это может быть и с нами, и даже со вторым каналом, с первым. Это страна, где ничего нельзя исключать.
- Ваши соведущие Пивоваров, Хреков участвуют в разработке концепции, в подготовке очередного выпуска и материалов. Вы на равных с ними работаете?
- Поскольку я сделала такой быстрый скачок, я точно не могу быть на равных. Отсутствие такого опыта для меня большой минус. У них есть свой взгляд и свой стиль, отработанный за 10 лет в `Намедни`. Они все видят, понимают. Я же пока прислушиваюсь, приглядываюсь и учусь.
- Теперь, когда вы телезвезда, московские стражи порядка вас не останавливают?
- Все время останавливают. Каждый раз проверяют прописку, которой у меня до сих пор нет. Проверяют регистрацию. Она каждый раз кажется фальшивой. Какая бы я ни была ведущая, на улице меня ждет та же судьба, что и всех остальных.
- А почему же вам прописку не сделают?
- Я не знаю. Про прописку, про квартиру - это вопрос к руководству НТВ.
- Вы думаете делать свои проекты?
- Если бы не это предложение по поводу НТВ, я очень хотела делать газету отца. Я думаю, что я ее и буду делать. Она называлась `Голос Чеченской Республики`, а еще раньше - `Грозненский рабочий`. Это вообще самая старая газета в республике, издавалась с 1917 года. Это газета, в которую отец, Абдулла Вацуев, вложил всю свою судьбу, душу, деньги, все. Благодаря которой мы были брошенными детьми, папу видели очень редко. Папа был историком, он выступал против теории `200-летия добровольного вхождения Чечни в состав России`, которая перечеркивала практически всю чеченскую историю, всю Кавказскую войну. А в советские годы выступать против этого было безумием, отца уволили из института, он был реальным диссидентом. После этой истории с увольнением отец ушел на какой-то битумный завод, там у них собирались люди, ну такая советская диссидентская жизнь была. Потом началась перестройка, папа начал печататься в `Грозненском рабочем` под псевдонимом. Потом под своим именем. В итоге коллектив выбрал его главным редактором. Под именем `Голос Чеченской Республики` газета стала органом чеченского парламента. Естественно, она была оппозиционной. Дудаев ее закрывал, Яндарбиев закрывал, опять были гонения на отца. Я помню, отец прятался где-то. Потом грянула война. Папа получил микроинсульт, сидел в подвале под бомбежками, его чуть федералы не убили...
- И газету закрыли?
- Нет, отец ее восстановил как частную газету. У нас была однокомнатная квартира в центре Грозного, там он сделал офис, дневал, ночевал. И именно в этом офисе у него случился уже второй инсульт, после которого он недвижим, не разговаривает. Поэтому для меня дело чести, дело семьи выпускать эту газету дальше, тем более, слава богу, потенциал есть. Есть коллектив, и есть простые чеченцы, которые всегда спрашивают: а где газета, а где Абдулла? Не все знают, что случилось. И многие при встрече говорят: ой, ты дочь его, почему нет газеты? А теперь произошла непонятная история: какие-то люди, видимо, подделав документы, естественно, ничего не спрашивая у владельца, начали выпускать `Голос...`. Когда я стала интересоваться, откуда деньги, выяснилось, что как раз перед выборами финансированием папиной газеты занимается Хусейн Джабраилов, он один из кандидатов. И эта история тоже не оставляет ни `капелюсечки` места для предвыборных иллюзий для меня как журналиста и как избирателя.
- А вообще в Чечне сейчас много газет?
- Немало. А с выборами их будет еще больше. Но нормального качества нет ни у одной газеты, к сожалению.
- Кадыров был духовным авторитетом, муфтием. Их вообще много в исламском мире России. А кто для вас является авторитетом?
- Никого, к сожалению, назвать не могу. Не знаю для кого Кадыров был авторитетом, хотела бы понимать психологию этих людей. А Талгат Таджуддин с этой историей объявления джихада Америке... Это вообще смех, нельзя так себя компрометировать! Нет, с авторитетами у нас сложно...
- Но вы соблюдаете исламские традиции?
- Пытаюсь.
- В Останкино же наверняка курят, всякие фуршеты с вином устраивают...
- На любом фуршете есть сок, минеральная вода... Вы знаете, я с самого начала всегда очень четко объясняю, что я могу и чего не могу. Поэтому ко мне никто не пристает с пожеланиями споить, напоить.
- Но уж пассивным курильщиком вы наверняка становитесь...
- У нас и в семье так было всю жизнь. Папа курил. С чеченскими мужчинами в этом плане... тяжело.
- Ваш будущий избранник может быть только правоверным?
- По идее, он должен быть мусульманином. Необязательно чеченцем, но мусульманином быть обязан. Да, у нас немного строгие правила...
- Существует ли московская чеченская диаспора как некий слой близких по духу, по интересам людей?
- Близких по менталитету - да. Но близких по интересу... В чеченской диаспоре есть, пожалуй, только один общий интерес - это мир в Чечне и возвращение домой. Этот интерес, конечно, объединяет.
- Вы много времени проводите в общении с земляками? Есть ведь в Москве рестораны, любимые места, где собираются чеченцы?
- Да, есть на Кузнецком Мосту маленькое кафе, `Орга` называется, это название реки в Чечне. Есть в гостинице `Салют` чеченский ресторан. Небогатые чеченцы очень любят делать свадьбы в `Праге`, в `России`. Но я редко общаюсь с земляками. Иногда прихожу, когда бывает какое-нибудь большое событие. В последний раз была на открытии фестиваля Дней чеченской культуры в России, в концертном зале `Россия`.
- Почему вас не тянет послушать родную речь? Может, слишком обрусели?
- Нет, я не обрусела. Меня тянет туда, но просто сейчас я очень занята, у меня куча проблем с работой, с той же регистрацией...
- Родной язык не забываете?
- Нет, я не забываю. Одна из моих проблем - это проскакивающий говор. А почему он проскакивает - потому что дома мы говорим и по-чеченски, и по-русски.
- Сын тоже будет знать и русский и чеченский?
- Да, точно так же, как и мы. В центре Грозного, где мы жили, очень мало было во дворе чеченцев, и мы все говорили по-русски. И я помню сцену из детства: я что-то у папы попросила. А он говорит: скажи по-чеченски. А я не могу этого сказать. Он говорит, иди у мамы спроси, как это будет по-чеченски. Так он меня учил. А я буду учить сына.
материалы: Независимая Газета
http://nvolgatrade.ru/
