- Владислав Владиславович, как Вы поступили в МГИМО?
- Я поступал в институт в 1956 году, решение пришло ко мне спонтанно, ведь раньше я даже не подозревал о существовании этого интститута. Я родился в Литве, окончил гимназию, некоторое время, а точнее три курса, заочно проучился в Педагогическом университете в Вильнюсе. И тут в один прекрасный день мне предложили попробовать поступить в МГИМО. А так как я интересовался международной жизнью, это предложение мне показалось крайне заманчивым, и вскоре я объявил родителям, что еду в Москву становиться дипломатом. Для них это было полной неожиданностью, но к моему решению они отнеслись более чем благосклонно. Я приехал в столицу нашей Родины, успешно прошел собеседование - ведь медалистам не надо было сдавать вступительные экзамены - так я был зачислен в ряды студентов института. Поскольку у меня уже была основа французского, то первым языком мне был определен вьетнамский. Вторым языком был вьетнамский. Этот выбор и определил мою дальнейшую судьбу.
- А где Вы жили во время учебы?
- Первый год я жил в общежитии на 5й Черемушкинской (в настоящее время ул. Новочеремушкинская, д. 26). До института добирались на двух трамваях, и при этом со второго иногда спрыгивали на ходу в буквальном смысле слова: трамвай сворачивал, что было крайне неудобно для нас. Мы раскрывали двери, соскакивали на дорогу и бежали в институт: очень не хотелось опаздывать на лекции.
- Насколько мне известно, в 50-60-е годы в МГИМО учились по шесть лет. Как получилось, что Вы учились семь?
- Мой поток закончил в 1962, а я закончил в апреле 1963-го. На пятом курсе я уехал в заграничную командировку работать в качестве переводчика - тогда это уже было модно. И так вышло, что нас продержали не год, а 14 месяцев. Приехал в Москву я в феврале, и передо мной стояла практически невыполнимая задача - сдать экзамены за половину пятого курса, за весь шестой и государственные, а ведь это огромный объем материала. Это было нереально, и я это ясно осознавал. Поэтому сдавал все понемногу и к апрелю 1963 года уже стал выпускником.
- Вы сказали, что учили в качестве основных языков вьетнамский и французский. А как же английский?
- Уже после окончания института я решил освоить его. Поэтому, когда в середине восьмидесятых меня направили на курсы усовершенствования в Дипломатическую академию, настоял на изучении английского. Все девять месяцев я, не побоюсь этого слова, зубрил - утро начиналось с прослушивания новостей ВВС, потом приезжал в новое здание МГИМО, в аудиториях которого мы занимались. Я не пожалел - по работе впоследствии пригодился - как при транзите через англоязычные страны, так и когда работал генеральным консулом в одном из красивейших городов - в Сиднее. А сейчас английский помогает "плавать" по Интернету.
- Студенческая жизнь. Какие события у Вас ассоциируются с этими двумя словами?
- Был у нас ансамбль. Близился концерт. Студенты-румыны должны были танцевать какой-то национальный танец, а я им подыгрывать на аккордеоне. Нас позвали на телевидение, программа называлась "Вечер веселых вопросов" - это предтеча КВН. Разумеется, я был в румынском костюме, чтобы успешно сойти за румына. Мы должны были выступать во втором отделении. Начался концерт. Дело было в клубе МГУ в сентябре. Тут неожиданно композитор Никита Богославский - ведущий вечера - объявляет: "Кто первый придет в зал в полной зимней амуниции, тому подарок - шкура белого медведя!". Уже через 15 минут "шубники", как мы их называли, стали собираться у дверей клуба. Вскоре их стало столько, что даже охрана не имела более возможности их сдерживать. Подключили милицию - тоже не помогло. Ведущий закрылся в каком-то дальнем темном углу, чтобы его не нашли, а в дверь стучит сотня человек в шубах и скандирует "Богославский! Богославский!". При этом передача идет в прямом эфире. Разумеется, прямой эфир прерывают. В конце концов, толпа прорывается в зал, на сцену. Потом милиция вылавливала этих "шубников" в самых невероятных местах. Богославский белый как полотно таки продолжил вечер. Румыны во втором отделении оттанцевали, я отыграл, но впечатлений было больше не столько от самого выступления, сколько от этого хаоса в прямом эфире.
Потом мы часто отмечали какие-либо знаменательные события нашей жизни именно в клубе МГУ. Там, например, я впервые посмотрел "Новогоднюю ночь" с Гурченко.
- Как сложилась Ваша карьера после окончания института?
- Я стал дипломатом, как и хотел. Начал, как говорится, с низов и успешно дорос до поста последнего посла СССР и первого посла России в Конго. Работал во Вьетнаме в самый разгар Вьетнамской войны. Из-за постоянных бомбежек нам с женой - она неизменно сопровождала меня во время заграничных командировок - постоянно приходилось носить строительные каски. Как только были слышны первые взрывы мы сразу бежали домой: там было явно безопаснее, чем на улице. Вообще к опасности привыкаешь - только первые несколько недель, ну может пару месяцев страшно, а потом бомбежки стали практически обычным явлением. Единственное, к чему действительно сложно было привыкнуть - это рои мошкары. Они были повсюду. Ночью спасали только москитные сетки, но они тоже были сущим адом - было жарко даже при включенных кондиционерах, которые из-за слабого напряжения не охлаждали почти сорокоградусную жару.
- Какие знания, полученные за годы учебы, Вам реально пригодились на службе?
- На самом деле пригодилось все, чему нас учили в институте эти шесть лет, даже марксистская философия. Например, вам дали переводить текст с вьетнамского на русский, и если вы не знаете, что по-русски название переводится как "Гоцкая программа и критика критической критики", вы ни за что это адекватно не переведете. Потому что по-русски дословно это будет звучать "критика критика критика". Помню наше возмущение, когда ввели курс бухгалтерского учета. А в жизни при руководстве загранучреждением он весьма пригодился.
- Что Вы можете пожелать нынешним мгимовцам?
- Впитывать все как губка! От умения есть обычные и экзотические фрукты с вилкой и ножом до занятий спортом. Возможно, музыкой. Ведь Чичерин у нас великолепно играл. Да и Кондолиза Райс не чуждалась музыки. Интересоваться искусством, литературой.
Наша беда - дипломаты недостаточно хорошо владеют протоколом. А порой от этого может зависеть репутация родной страны или успех переговоров. И самое главное - приумножайте ваши знания, используя всевозможные источники, и не ограничивайтесь программой-минимум. Единственным ограничителем может быть только время: в сутках, к сожалению, лишь 24 часа. Накапливайте знания, обретайте опыт, и вы непременно добьетесь успеха!
http://alumni.mgimo.ru/news/0/32257/
