Старинное село Колянур, что в Советском районе, в переводе с марийского означает "Колино поле". Село это и впрямь стало полем для Николая Малкова - директора ОАО "Агрофирма "Надежда", возникшего на базе СПК "Колянурский".
Дал слово - держи!
Когда он приехал сюда в 2003 году, "Колянурский" был в предбанкротном состоянии, задолжав 17 миллионов по налогам. Оставалось два варианта: разделить судьбу других банкротов, чье имущество было растащено за долги, или суметь реорганизоваться. На общем собрании выбрали второй.
- Но было много препятствий, и одно из них - налоговая инспекция, арестовавшая в СПК все и вся. А как реорганизовываться, если основных фондов практически нет? - вспоминает Николай Александрович. - Тогда областную налоговую службу возглавлял Владимир Гаврилович Бакин. Мы с ним были хорошо знакомы еще по моей работе главой района. И я поехал к нему за помощью. Он единственное спросил: если помогу, будешь налоги платить? Буду! Он позвонил районным налоговикам, попросил пока снять арест. Мы выкупили все необходимое в агрофирму "Надежда". И с тех пор изо дня в день налоги плачу. Ведь сохранили сельхозпредприятие, которое сегодня в числе лучших в районе. Да и в области не на последних ролях.
В "Колянурском" в 2003-м было 360 работников, в "Надежде" сейчас - вдвое меньше. Остались те, кто хочет работать и зарабатывать. И продукции в 2,5 раза больше производят. Годовые надои молока в среднем от коровы увеличили с 2 до 4 тысяч килограммов. Зерна в прошлом году вырастили по 24,3 центнера с гектара, когда в среднем по району получилось порядка 17 центнеров.
Смекалка - не авось
В национальный проект "Развитие АПК" агрофирма "Надежда" вступила одной из последних на Вятке. Но одной из первых реализовала его: в середине нынешнего июня был пущен последний объект - животноводческий комплекс. Какой предприимчивости и смекалки потребовало это от директора! Проект предполагал строительство комплекса на 600 голов КРС, а построили на 650. Плюс на те же деньги (43 миллиона рублей кредита да 8 миллионов собственных средств) сделали еще телятник доращивания на 350 голов и два телятника реконструировали.
- Вроде бы мне героя надо давать, так нет - боюсь, что контролирующие органы прицепятся, - не без основания тревожится Николай Александрович. - А я же всюду ездил, смотрел разные проекты, чтобы и лучше, и дешевле. И ведь удалось. Взять световентиляционный фонарь на ферме. Его напроектировали так, что я, даже снизив фонарь на полметра, потратил миллион рублей. Думаю, что-то не то. Поехал в одно оричевское хозяйство за опытом. И на другую ферму установили фонарь всего за 90 тысяч! И на следующую такой же. Пусть он чуть меньше света и вентиляции дает, но ведь 1,8 миллиона рубликов сэкономили. Однако инициатива у нас наказуема, хотя я устроил почти в два раза скотомест больше, чем первоначально предусматривалось.
А какую, заметим, "родилочку" для буренок здесь обустроили! Малков сам ее проектировал - в проекте тоже не было. В одном месте собраны сухостойные коровы, которым за пару месяцев до отела отдохнуть надо. А как подходит срок, переводят в просторные "вольеры". Доярки ждут, чтобы мама новорожденного облизала и чтобы сразу его напоить. Дней через пять корову отводят на основную ферму с компьютеризированным дойным залом, а телят - по клеточкам. Потом - на доращивание в соседний телятник, где установлены чудные аппараты - "кормомамы". Они телят от десяти дней до двух месяцев обихаживают. Умный компьютер кормит их молоком и концентратами, но выдает ровно столько, сколько каждому назначил зоотехник. Согласно чипу в ухе теленка. Так что как ни толкайся в очереди - лишнего не получишь.
- А ведь мы еще и перевооружились - всю сельхозтехнику обновили. Поэтому и с заготовкой кормов так споро обернулись. На сегодня в районе заложено более 6 тысяч тонн сенажа, так из них 3,5 тысячи наши. Раньше в поле людей как муравьев было, а нынче двадцать механизаторов в лучшие сроки управились. Но им и зарплата достойная положена, и сено хорошего качества по домам уже развезено. Да за это они жилы готовы рвать.
Приходится "рвать" и директору. Он уже в шесть утра в поле, и с поля только в десять вечера. Но приятно, говорит, есть результат.
"Нацпроектовцы" - кандидаты в банкроты?
Малков не скрывает и обратной стороны нацпроекта. Некоторые из тех, кто в него вступил, могут перестать существовать. И рассказывает о своем коллеге по должности и депутатству в ОЗС - руководителе санчурского сельхозпредприятия, который взялся за строительство комплекса, да увяз. Сначала проектанты насчитали ему 65 миллионов рублей, затем еще несколько десятков миллионов - в связи с подорожанием стройматериалов. В итоге коллега дважды не смог вовремя выдать в хозяйстве зарплату - суд его дисквалифицировал. Теперь он и не председатель, и стройка не закончена.
- Я со своего кредита уже четыре раза по 650 тысяч проплатил, а у него, наверно, вдвое больше выходит - молока столько на сдачу нет, - подчеркивает Николай Александрович. - Хорошо, что правительство наконец-то сделало шаг, о котором мы, депутаты, на всех уровнях просили: еще не достроили, а уже плати. Разоримся же! Вот и предлагали: пока идет стройка комплексов и ферм, отсрочить гашение основного кредита на три года. И отсрочили, правда, на два года. Будем платить только проценты. Появляется передышка, чтобы достроить объекты, начать на них производство продукции. Но все равно будет тяжело. Ведь мы, чтобы войти в нацпроект, бизнес-планы писали, планировали, что закупочная цена на молоко в 2007 году будет 9 рублей за литр, в 2009-м - 10. И т.д. Соответственно - мясо и зерно. И эту разницу клали в расчет, полагая, что хватит рассчитаться по нацпроекту. А что получается? Молоко сегодня стоит 8 рублей. Из каких ресурсов рассчитываться? Поэтому у вступивших в нацпроект серьезное положение - первыми банкротами могут стать. Может, двухгодичная передышка выручит да с ценами наведут порядок - не зря же готовится закон о торговле.
И все-таки, считает Малков, не стремясь сгущать краски, национальный проект - хорошее дело. Во-первых, сократилось количество нерадивых работников, а условия труда стали значительно лучше, что немаловажно при нехватке кадров. Во-вторых, подросла зарплата - особенно на новых фермах, на новой технике. Правда, ненамного, но и на эту мелочь зачастую не знает директор, где наскрести, дабы не угодить под дисквалификацию.
Будет ли свет в конце тоннеля?
Конечно, убежден Николай Малков, процентов на 80 все зависит от руководителя. Но и от диспаритета цен, по поводу которого языки смозолили. "Лучше-то работать, чем мы сейчас работаем, нельзя. Мужики в поле по четырнадцать часов из-за рычагов не вылазят - только пятнадцать минут на обед да пятнадцать на ужин. В каком зарубежье станут так работать? А нам, чтобы выжить, приходится. Была бы справедливая цена на нашу продукцию, многое стало бы иначе. Нельзя же каждый год безудержно повышать цены на электроэнергию, ГСМ, удобрения, запчасти. Пока что у нас дикий рынок, нужны какие-то регулирующие правила. Крестьяне поняли, что надо работать, и хорошо работать. Но у них должен быть свет в конце тоннеля. Нельзя человеку жить без уверенности в завтрашнем дне.
Евгений ЖУЙКОВ.
"Вятский край".
www.vk-smi.ru
08.11.2003
