Мосунова Н.А. - к. филос.н., ст. преподаватель Нижегородского государственного архитектурно-строительного университета
Корнева Л.С. - к. филос.н., доцент Нижегородского государственного архитектурно-строительного университета
Негативные тенденции глобализации, интенсивно развивающейся в последние десятилетия XX - начале XXI столетия, поставили под угрозу существование и развитие многих этносов и их культур. Угроза утраты этнокультурного разнообразия вызвала оправданное стремление этнических сообществ и их элит к сохранению своей идентичности, в том числе посредством создания своих суверенных национальных государств. Современный мир захлестнула очередная волна нациестроительства, сопровождающаяся еще более мощными, чем в прежние индустриальные времена, вспышками национализмов. Разумеется, сегодняшние нации и национализмы уже не те, что были в период классической индустриализации. Предыдущее их понимание не может удовлетворять социальной практике нациестроительства. Отсюда небывалый научный интерес к нациям и национализмам, требующий в свою очередь рефлексивного осмысления в рамках социальной философии. Причем осмысление понятий "этнос" и "нация" представляет интерес не по отдельности, а в их взаимосвязи и взаимопроникновении, в том числе с таким явлением общественно-политической жизни, как национализм. Проблемы, связанные с этносом, нацией и национализмом, входят в предмет нациопонимания - области социально-философского исследования.
Разумеется, актуальность заявленной проблемы отнюдь не исчерпывается необходимостью очередного разрешения традиционного для философии вопроса, какая из мировоззренческих и методологических парадигм "более правильная" и может быть рекомендована для конкретных исследований этноса, нации и национализма. Очевидно, что любая из парадигм представляет инструмент научного исследования, и в каждой конкретной эпистемологической ситуации этот инструмент должен быть эффективно использован для достижения адекватных результатов понимания того, что есть этнос, современная нация и каково подлинное назначение национализма в нациестроительстве. Более того, каждая из парадигм имеет свои возможности, свою меру, свои количественно-качественные границы, в рамках которых сохраняет адекватность предмету и целям конкретного исследования. Поэтому анализ нациопонимания в предметном поле социальной философии и сквозь призму основных философско-методологических парадигм представляется актуальной, теоретически и практически значимой проблемой.
Хотя анализ парадигмы выходит за рамки наших размышлений, - это область философии науки, - тем не менее, самое общее представление о ней мы дадим. Парадигма, на наш взгляд, - это система идеонормативных предписаний ("норм и идеалов исследования", "научной картины мира", "технико-методологических средств" и прочего инструментария), принятых научным сообществом и обеспечивающих существование научной традиции в виде, так называемой, дисциплинарной или междисциплинарной "матрицы" (Т. Кун), смена которой меняет теоретическое представление об изучаемом объекте. В обществознании выбор парадигмы диктуется не только теоретическими и логическими соображениями, но и ценностными и нормативными установками, в том числе и философскими (мировоззренческими и методологическими), которые играют, пожалуй, не менее важную роль в адекватном осмыслении социального объекта.
Нередко название "парадигма нациопонимания" выводят из наименования теоретико-методологического подхода, которого придерживается тот или иной автор. По-нашему мнению, парадигма шире теоретико-методологического подхода; последний входит в парадигму как структурный элемент. Но поскольку именно этот структурный элемент задает тон научному исследованию, то название парадигмы часто выводят из названия подхода. Вот почему кажется, что парадигм нациопонимания много. На самом деле много различных концепций, подходов и направлений исследования, которые группируются в философском дискурсе (метадискурсе) вокруг двух парадигм - объективистской и субъективистской.
Большинство существующих на сегодняшний день теорий и концепций, предлагаемых для объяснения природы, причин существования, сущности и функций этноса, нации, этничности, этнической и национальной идентичности, процессов ассимиляции и дискриминации, этнических конфликтов, можно свести к трем основным подходам - примордиалистскому, инструменталистскому и конструктивистскому. Применительно к исследованию этноса представители этих подходов в основном дискутируют о вопросе - является ли этнос по своему происхождению и существованию естественноисторическим образованием, имеет ли он в своей основе какие-то субстанциональные (будь-то природные, или социальные, или социально-природные) сущностные компоненты, или представляет целенаправленно созданный, умозрительный конструкт, возникающий в результате произвольного выбора индивидами различных этнических признаков (этничности).
В решении этого вопроса просматриваются версии двух философских парадигм - объективистской и субъективистской. Сторонники примордиалистского (от англ. primordial - изначальный, исходный) подхода целью своих исследований ставят поиск изначальных, первичных, основополагающих факторов этноса. В рамках данного подхода обычно выделяют два направления в зависимости от того, какая объективная реальность, - природная или социальная, - положена в основу главных детерминирующих факторов этничности. Ученые, объясняющие этничность как явление, детерминированное изначально биофизическими, генетическими, антропологическими, географическими факторами, составляют натуралистическое направление (Ш. Монтескье, Ж. Гобино, Х. Чемберлен, С.М. Широкогоров, Л.Н. Гумилев, К.П. Иванов, Э. Пригард и другие). Примордиалисты, рассматривающие социальные факторы этничности в качестве основополагающих, примыкают к так называемому историческому или, иначе говоря, социентальному направлению (П. ван ден Берг, К. Фосслер, Х. Клосс, Т. Файтер, Э. Смит, К. Хюбнер, О. Данн, Р. Бубнер, Г. Гачев, С.А. Арутюнов, Ю.В. Бромлей, Р.Г. Подольный, Г.Е. Марков, В.В. Пименов, Н.Н. Чебоксаров и многие другие). Они считают, что формирование этносов представляет собой длительный исторический процесс, в котором определяющую роль играет не какой-то один социальный фактор, а целая группа факторов. Среди них особо выделяемыми являются такие факторы, как единство территории и языка, хозяйственный уклад, психика, традиционные и устойчивые компоненты духовной культуры, воплощенные в обычаях, обрядах, религии, нормах поведения.
В рамках субъективистской парадигмы развиваются в основном инструменталистский и конструктивистский подходы. Представители инструменталистского подхода (П. Брасс, К. Вердери, Н. Глезер, Дж. Дэвис, Дж. Нейджел, А. Коэн, Дж. Окамура, С. Олзан, Дж. Ротшильд, Э. Смит, Д. Хоровитц, К. Янг и другие), опираясь в своей методологии на социологический функционализм и прагматизм, принимают этнос как данность, якобы не нуждающуюся в объяснении ее субстанциональной основы, хотя большинство из них, как и конструктивисты, тяготеют к признанию идеальной природы этничности. Главные вопросы инструментализма - поиск функций, которые этнос выполняет, а точнее должен выполнять в обществе, и выяснение механизма удовлетворения потребностей индивида и этнической группы.
Конструктивистский подход (Дж. Комарофф, Ф.Барт, П. Бергер, Т. Лукман, П. Бурдье, Т. Рэйнджер, Х. Бхабх и другие), используемый в большей мере для характеристики нации, чем этноса, основан на признании идеальной (вымышленной) природы этничности как продукта интеллектуального конструирования ее писателями, идеологами, политиками, выполняющими идеологический заказ элит, а также самими индивидами, осуществляющими этническую самоидентификацию. В конструктивизме преобладает субъективная сторона этничности, а именно: коллективное сознание, мифология, воображение, осознанность принадлежности себя к этнической общности основывается не на объективных признаках (единстве территории, языка, культуры, психологии и т.п.), а на представлениях об этих признаках. Так, признаком этнической группы в конструктивизме (да и в функционализме) является не общее естественноисторическое происхождение этноса, а "представление" или миф об исторической его судьбе; не единство территории и языка, а всего лишь "представление" о том, какая территория и какой язык являются для этноса общими; не реальные природные, родственные связи, единый тип культуры, а "представление" о биологических началах, родственных связях и типе культуры. Очевидно, что представления (идеи, мифы, интеллектуальные конструкты и т.п.) суть продукты сознания; они могут быть истинными и ложными, заблуждением и дезинформацией, мнением, основанным на вере, или обоснованным убеждением. И все они, - истинные и ложные, - могут быть положены в основу этнической самоидентификации субъекта. Таким образом, для конструктивизма этническая идентичность - прерогатива сознания и свободного выбора; быть или не быть членом этнической группы зависит от субъективных представлений индивида о том, что такое этническая группа и каковы признаки, идентифицирующие его с этой группой.
Анализ понимания этноса в научной литературе приводит к мысли, что основная дискуссия ведется вокруг субстанциональной и функциональной сторон этнических признаков: какова их природа, и какую функцию они выполняют в этнической группе. Пожалуй, общим для всех, кто участвует в дискуссии, является признание этноса в качестве общности, представленной в этническом самосознании в единстве идентичных групповых признаков и отличии от других подобных общностей. Что же касается происхождения и содержания этнических признаков, иначе, их субстанциональности, а также функционального предназначения для индивида и этноса, то позиции существенно расходятся, но, практически, все же не выходят за пределы обсуждения общих философских вопросов - отношения материального и идеального, объективного и субъективного, биологического и социального в этносе.
Признание объективности (естественно-историчности) происхождения и социального бытия этноса, на какой бы субстанциональной основе, - природной или социальной, - она не зиждилась, имеет принципиальное значение для обоснования природы нации и сущности национализма как специфической разновидности национального сознания, обусловленного в своем содержании не каким-то мнимым "воображаемым сообществом" и "надуманной" функциональностью, а объективностью этих общностей как исторических субъектов этого национального сознания. При этом, конечно, не следует отвергать наличие субъективных (идеальных) компонентов этничности и важно признать, что необходимым условием существования этноса является наличие в сознании и деятельности его членов дихотомического отношения "мы - они", т.е. этнической самоидентичности. Если такое отношение отсутствует, и члены общности не сопоставляют себя с другими, не различают, кто есть свой, а кто - чужой, то и говорить об этносе как органичной (однородной) общности бессмысленно. Причем данное отношение не просто дихотомическое, но одновременно и онтологическое, и гносеологическое, и аксиологическое, ибо противопоставление как факт реальности предполагает познание (осознание) и оценку себя в отношении к другим. Отсюда вполне оправдано включение в определение этноса такого важного признака, как единство этнического сознания членов этноса, осознания ими своей этнической идентичности.
На наш взгляд и взгляд многих отечественных исследователей, этнос представляет собой социально-историческую общность, возникающую и функционирующую в условиях определенной экономической системы хозяйствования и социальной организации общества, сложившуюся на ограниченной территории из преимущественно однородных по антропофизиологическим данным групп людей, объединенных единством языка, культурно-бытового уклада, традиций, религии, норм поведения, психики и идентифицирующих свою принадлежность к этой общности посредством признания вышеназванных этнических признаков в различных их комбинациях.
Нация - социальная общность особого рода, тесно связанная с государством и гражданским обществом. Нация представляет собой исторический тип (вид) этноса, формирующийся в индустриальном (капиталистическом) обществе и отличный от других его исторических типов (видов), таких, как племя и народность. При этом категориальное различие этноса и нации обнаруживается в особенностях их субстратной основы, составляющей этническую и национальную идентичность. Так, если у этноса субстрат изначально этнографический, обусловленный общим происхождением и естественными связями, совместным проживанием и ведением хозяйства, особенностями культуры, религии и психологии, то национальный субстрат имеет государственно-правовую природу, представляет собой не что иное, как развернутый социоэтнокультурный принцип взаимоотношения между гражданами государства, возведенный в закон. Различное этническое происхождение граждан не может быть препятствием принадлежности к одной нации и одной национальной культуре. Нацию можно свободно выбрать (например, стать гражданином другого государства), в то время как этническое во многом (за исключением культурной составляющей) дается от рождения и не выбирается.
Вряд ли можно согласиться с тем, что нация в отличие от этноса - "слово-призрак" или "слово-ошибка" (ghost word), существующее исключительно как инструмент политических интриг с целью мобилизации и утверждения внутригрупповых и внегрупповых статусов (В.А.Тишков). Как и у этноса, бытие нации вполне реально, а не воображаемо. Появление наций в значительной степени изменило предшествующие исторические типы этноса - племена и народности, трансформировало их и, главное, "огосударствило".
Анализ концепта "нация" в различных языках, бытовом и научном словоупотреблении показал наличие смысловой разноголосицы. Аналогичное происходит и в современной науке. В последние два десятилетия на волне постмодернизма появились труды зарубежных авторов (Э. Геллнера, Э. Смита, Б. Андерсона, Дж. Бройн, К. Вердери и других), которые на базе примордиализма, инструментализма и конструктивизма высказали, основываясь на различных философско-методологических парадигмах, интересные идеи по вопросу нациопонимания.
Теории нации, ориентированные на инструменталистский и конструктивистский подходы, "разрывают" единое бытие нации и делают предметом исследования исключительно субъективную сторону этого бытия, что и приводит к осознанию нации как "воображаемого сообщества", элементы которого могут конструироваться произвольно в интересах этнополитической элиты. Такой подход идет в разрез с объективистским нациопониманием.
Признавая нацию в качестве определенного типа (вида) этноса, мы фактически не выходим за рамки классического ее понимания как социоэтнической общности. Для спецификации нации необходимо ввести в ее дефиницию такие признаки, которые бы указали на отличие нации от других общностей, но при этом сохраняли бы исходные социоэтнокультурные признаки. Такими признаками нации являются государственность и гражданственность.
Действительно, вне государства и государственной принадлежности мы вполне можем говорить об исторических предшественниках нации - племенах и народностях. Когда же речь заходит о нации, то, безусловно, объективным условием ее формирования и бытия, а также качественной ее характеристикой является принадлежность к государству. Конечно, это не означает, что нация утрачивает самоидентифицирующие признаки этнической общности или общностей, из которых она складывается как нация-государство. Напротив, только национальное государство посредством позитивного права и гражданского общества способствует дальнейшему развитию этих этнических признаков, их интеграции для реализации интересов различных этносов, входящих в нацию.
Нация появляется там и тогда, когда необходимо от ее имени объявить власть государства суверенной, т.е. верховной и независимой от кого-либо кроме самой нации. Она становится единственным источником суверенитета. Суверенность - ключевой признак государственности. Другой признак государственности - легитимность, т.е. признание или подтверждение законности какого-либо права, полномочия. С выходом на политическую сцену новых классов, а позже новых политических элит, которые претендуют на государственную власть, легитимность прежней власти подвергается сомнению, а право на власть других требует особого обоснования. Стремясь легитимировать власть, различные элиты, прикрываясь этничностью и спекулируя на ней, апеллируют к нации. Она становится предельным основанием легитимности власти.
Другим необходимым объективным условием формирования и бытия нации является гражданское общество. Если государство представляет собой политическую форму организации нации, ее государственно-правовую составляющую, то гражданское общество снимает в себе этническое содержание нации и сохраняет и развивает культурную составляющую этносов, входящих в нацию. Нация существует благодаря единству государства и гражданского общества. Нарушение единства за счет усиления одной из нациеобразующих составляющих и ослабления другой фактически ведет нацию к гибели. Нация, следовательно, существует в том обществе, в котором наличествуют два ее необходимых компонента - государство (признак государственности) и гражданское общество (признак гражданственности) в их нерасторжимом единстве. В государственности и гражданственности мы обнаруживаем единство государственно-политической и этнокультурной составляющих нации.
Итак, нация - социально-историческая (возникшая на определенном этапе истории) общность, являющаяся носителем социокультурных, в том числе этнических признаков, положенных в основу ее самоидентификации, и выступающая единственным источником суверенитета и предельным основанием легитимности (прежде всего государственной) власти.
В некоторых политических кругах, особенно националистического толка, бытует мнение, что национализм порождает либо сопровождает рождение нации. Так ли это на самом деле? Действительно, для некоторых русских дореволюционных философов и публицистов (в частности, Н.С. Трубецкого, Н.А. Бердяева, П.Б. Струве, П.И. Ковалевского, И.А. Ильина) было характерно приравнивание национализма к духовным проявлением самобытности национального самосознания. У них национализм буквально или контекстуально выступал в качестве духовно-идеологического самовыражения нации, как момент "пробуждения" национального сознания (национального самосознания), поворотный пункт в "судьбе" формирующейся или сформировавшейся нации. Для многих западных мыслителей и политиков национализм и по сей день является в оценочном отношении нейтральным понятием, включающим содержание всех структурных составляющих национального сознания и самосознания. По мере размежевания национализма и национального самосознания на первый план стали выдвигаться вопросы взаимосвязи национализма и этничности, а затем, национализма и национальной идентичности.
Выявляя статус этничности в возникновении и функционировании национализма, приходишь к выводу, что этничность, рассматриваемая вне сопоставления "мы - они", малопривлекательна для национализма; в такой
постановке проблемы этничность не выходит за рамки предметного поля этнографической науки. Для национализма этничность представляет идентификационную категорию в том случае, когда она раскрывает себя в тождестве и различии, в сравнении и коммуникации с другой этничностью; только в ходе социального взаимодействия с иными этническими образованиями и сопоставления с ними этничность может проявить свою "самость", "неповторимость", "индивидуальность". Это - сущностной признак этничности, а именно, самоопределение, самоидентификация отличительных признаков "самости" своей этнической группы. Именно в таком качестве этничность может полагать национализм.
Время и социально-политическое пространство неизбежно вносит коррективы в этничность; трансформируются, меняются, утрачивают старые и приобретают новые черты биологические, культурные, психологические, социально-организационные признаки этничности, но дихотомия "мы - они" всегда остается. Этническая идентичность сохраняется даже тогда, когда этническая группа в процессе ассимиляции и аккультурации утрачивает единство языка, территории, веры, устойчивые признаки единой культуры.
Национализм, как бы он не оценивался - положительно или отрицательно, это - реально существующий феномен, который нельзя игнорировать, хотим мы этого или нет, и главное, постоянно осмысливать, теоретически отслеживать как сложное, многогранное, изменчивое явление. Утверждая этничность национализма, мы имеем в виду не только источники и основы его происхождения, но главным образом то, что это - способ мышления, чувствования и верования, опирающийся на дихотомию "мы - они" и ставящий во главу доминирующее положение этнической идентификации среди иных социальных идентификаций - классовой, гражданской, общественно-политической, профессиональной и т.п. Поэтому с этничностью связана не только проблема выбора индивидом своей этнической принадлежности и на основе ее целеполагания и мотивирования своего поведения, но и проблема выявления функций этничности в структурировании и организации социально-политического пространства и, конечно, в нациестроительстве.
В вопросе понимания этничности обнаруживаются все те же философско-методологические парадигмы объективизма и субъективизма. Для сторонников объективизма (например, А. Коэн) объективные различия этнических групп, в частности их культурное содержание, ведут к прочерчиванию этнических границ и являются идентификационными критериями. Напротив, сторонники субъективизма (например, Ф. Барт) выводят этничность не из объективного положения, занимаемого той или иной этнической группой в историческом процессе, социальной стратификации и политической структуре общества, а из субъективных значений, приписываемых им представителями этих этнических групп. Если этнические идентичности - продукты исключительно политических процессов, то тогда допустимо произвольное создание любых идентичностей, в том числе и этнических, с чем трудно согласиться и что идет в разрез с объективистской традицией.
Анализируя различные типы и виды этнической идентичности в зависимости от степени противопоставления своей этничности чужой, интенсивности переживания этого противостояния и отчуждения чужой этничности, можно прийти к выводу, что не всякая этническая идентичность с необходимостью коррелируется с национализмом. Так, необходимая связь обнаруживается между этническим фанатизмом и национализмом, в то время как этноцентрическая и этнодоминирующая идентичности не сами по себе вызывают к жизни национализм, а в зависимости от различных ситуаций, например, неравенства этнических групп в экономической, политической и духовной жизни общества. Вообще, этнический фанатизм в донациональном обществе и государствах был своего рода исторической предтечей национализма, возможно, его ранней формой. В современном обществе этнический фанатизм как разновидность идентификации, ориентированной на абсолютное доминирование этнических целей и интересов и сопровождающейся готовностью пожертвовать собой во имя их реализации, трансформировался в крайние формы национализма.
Интенсивность выражения этничности как идентификационного критерия социальной стратификации и мобильности общества бывает величиной далеко не постоянной, скорее всего, переменной, ситуативной. Если сама этничность в сравнении с другими социальными идентичностями (классовой, профессиональной и т.п.) - наиболее константная категория, то интенсивность ее переживания изменчива: она возрастает или ослабевает под воздействием внешних социальных условий. Вероятно, можно говорить о закономерности, согласно которой степень интенсивности этнической самоидентификации находится в обратно пропорциональной зависимости от степени интенсивности других социально-мобилизующих идентичностей. Более того, можно сказать, что этническая самоидентификация замещает недостающие, ослабленные по той или иной причине звенья единой социально-идентификационной системы. Этим, вероятно, можно объяснить причину столь бурного протекания этнонациональных процессов на постсоветском пространстве России и других государств бывшего социалистического содружества. Этническая мобилизация в этих государствах вряд ли была бы такой интенсивной, если бы общегражданская и государственно-политическая идентификации в то время не были бы столь ослаблены.
Если этническая идентичность во многом формируется естественным путем и лишь на этапе институционализации подвержена детерминирующему воздействию со стороны общественно-политического сознания, то национальная идентичность - продукт социального созидания (конструирования). Вряд ли бы сегодня к понятию "идентичность" было приковано такое внимание ученых и политиков, если бы его не снабдили предикатом "национальная". Используя понятие "национальная идентичность" как познавательный и практический (политический) конструкт, большинство из его адептов берутся за создание всеобъемлющих концепций "национального бытия", "национального самосознания", "национальной идеи", в том числе "Русской идеи". И все же в вопросе нациопонимания многие из них вынуждены вновь и вновь возвращаться к этническому измерению национального. Именно в этническом обнаруживается преемственность донациональной и национальной идентичностей.
Мысль о том, что появление современного национализма напрямую связано с институционализацией этнической идентичности и ее трансформацией в идентичность национальную высказана два десятилетия назад Э. Смитом и Дж. Бройи. Действительно, в доиндустриальных обществах этническая идентичность не была институционализирована. В ней отсутствовали или проявлялись случайно и эпизодично такие важные структурные элементы национальной идентичности, как юридическая, политическая и экономическая ее характеристики. Именно они и составили важнейшие институты, в которых современная этническая идентичность смогла обрести национальную форму.
С трансформацией народностей в нации как объединения сограждан функции национализма начинают обретать систематическую социально-политическую ориентацию, направленную на координацию совместных усилий по достижению суверенитета и легитимизации государственной власти. При этом этнический фактор идентичности стал играть не основную культуроединяющую роль, как это было прежде, а политическую, спекулятивно-идеологическую, мифическую, символическую. В отличие от народности нация соединяет в себе не только качества чисто этнические, но и государственно-политические и гражданские. В многоэтнических сообществах эти качества противоречат друг другу и нередко приводят к национальному конфликту. Национализм как идеология пытается соединить эти противоположные признаки, причем так соединить, чтобы национальная идентичность как институциональный фактор нации получила культурное содержание в этнической идентичности. Поэтому, национализм есть постоянно присутствующий в сознании "прорыв" к национальной идентичности, временами вспыхивающий, временами затухающий, и находящийся с этнокультурной идентичностью в противоречии, которое подлежит постоянному "снятию" посредством символизации нации.
Вопрос об онтологическом статусе такого сложного явления как нация отнюдь не сводится к простому указанию на ее символический характер, не исчерпывается банальным признанием исключительно "воображаемой" природы нации. Безусловно, символы у нации были и будут, и роль их несомненна значима. Однако надо признать, что символический характер нации - явление вторичное.
Итак, разобравшись с этничностью и идентичностью, ответим на поставленный ранее вопрос: порождает ли национализм нацию? На наш
взгляд, национализм порождает не нацию, а представления о нации. А далее, на основе этих адекватных или неадекватных, истинных или ложных представлений мобилизованные политическими элитами массы осуществляют социальное созидание (производство) нации, ее институционализацию посредством привлечения этничности, переработки ее в некую символическую форму, которая нередко может вызвать всего лишь иллюзию культурного однородного сообщества.
http://www.allrus.info/
