Волосков И.В.
к.филос.н., доцент Института психологии, социологии и социальных отношений МГПУ
Мировой экономический кризис становится источником таких значимых для социальной сферы российского общества рисков как безработица, массовые увольнения, сокращение заработной платы в частной сфере, необходимость рационализации бюджета и социальных расходов государства. Массовые увольнения и сокращение заработной платы происходят на фоне высоких темпов инфляции, неустойчивых цен на энергоносители, падения конкурентоспособности российского рубля. В случае если власть окажется неспособной адекватно реагировать на изменение общественного мнения граждан, возникает риск массовых социальных волнений. Потому при исследовании проблем саморегуляции социальной сферы принципиально важно отношение граждан к социальному протесту как способу решения жизненно важных проблем, оценка ими перспектив протестных действий, способы адаптации к последствиям мирового экономического кризиса.
Следует отметить, что опыт 90-х годов XX века значительно "закалил" россиян, расширил их адаптивные возможности. Исследование динамики развития социального сознания россиян на протяжении 90-х годов XX века привело М.К. Горшкова (1) к открытию эффекта "игры на понижение". Суть его в том, что граждане осознают те риски, которые создаются властью и ее институтами, но менять власть не хотят, опасаясь еще более непредсказуемых последствий. Поэтому, несмотря на осознание значимости многих рисков, большинство россиян поддерживают власть и институт президентства. Адаптация к риску происходит за счет упрощения потребностей, поиска новых источников дохода, натурального хозяйства. Исследования адаптации россиян к последствиям кризисов 90-х годов, привело Ю. Леваду к мысли о том, что представители разных социальных групп имеют разные способности к адаптации (2) в период с 1994 по 1999 г. формируются принципиально новые формы адаптивного поведения, соответствующие эпохе трансформационных изменений. Разрыв патерналистских отношений с государством приводит к тому, что человек все меньше полагается на власть и самостоятельно добивается своих целей. На основе сопоставления данных по таким параметрам как возраст, характер образования, место жительства, социально-профессиональная принадлежность можно выделить следующие тенденции социально-психологической адаптации разных социально-демографических групп к новой социальной реальности:
1. Все более важным становится возрастной фактор. Данные показывает, что адаптационный ресурс максимально выражен у возрастной группы от 25 до 40 лет. Именно здесь группа третьего типа поведения (приходится вертеться) выросла на 20%. Меньшей способностью к адаптации обладают возрастные группы 40-55 лет и до 24 лет. Среди первой группы третий тип поведения вырос на 8%, среди второй на 7%.
Настораживающим является и то, что среди возрастной группы до 24 лет, которую включают в социальную базу поддержки реформ, число неспособных к адаптации выросло на 11% и по показателю на 1999 год достигло пятой части опрошенных представителей возрастной группы (21%). Та же тенденция наблюдается и в группе старше 55 лет. Здесь число неспособных к адаптации выросло на 20% и составляет половину опрошенных, группа с адаптационным типом поведения (приходится вертеться) не изменилась. Данные тенденции подтверждают, что максимально пострадали в процессе либеральных реформ пенсионеры и студенты, а социальным ядром реформ будут люди среднего возраста (от 25 до 40). В 2001 году, как свидетельствуют данные ВЦИОМ (3) студенчество (до 20 лет) и возрастная группа 20-29 лет раскололись на три части:
1) наиболее представительная в группе до 20 лет (39%) и 20% для возрастной группе 20-25 лет, для которой в процессе реформ открылись новые возможности,
2) наиболее представительная среди группы 20-29 лет (32%), которой "приходится вертеться, хвататься за любую возможность заработать", среди группы до 20 лет-17%
3) 15% возрастной группы до 20 лет и 20% группы 20-29 лет, для которой "пришлось отказаться от привычного образа жизни, жить, ограничивая себя в большом и малом". Таким образом, студенчество, в основе которого возрастные группы до 20 лет и 20-29 лет, на уровне адаптации раскололось на три социальные подгруппы, одна из которых успешно адаптировалась к новой социальной реальности, существующие риски обернулись социальными преимущества, подгруппа, которая успешно проходит стадию адаптации, и, наконец, подгруппа "социальных аутсайдеров", которой приходится выживать, ограничивать свои потребности. Социальная поляризация студенчества проявляется на уровне разных моделей адаптационного поведения.
2. Все более значимым становится фактор уровня образования. Для людей с высшим образованием характерно усвоение норм адаптационного поведения. Группа третьего типа (приходится вертеться) выросла на 9% при условии, что число тех, кто не способен к адаптации, сохранилось прежним. В отношении других групп по уровню образования ситуация оказывается противоречивой: одна часть людей со средним образованием и ниже среднего оказалась неспособной к адаптации (треть опрошенных со средним образованием и около половины с образованием ниже среднего к 1999 году), другая же часть адаптировалась к новой реальности (половина опрошенных со средним образованием и треть с образованием ниже среднего). Сопоставление этих двух групп, позволяет выявить следующую тенденцию: чем выше уровень образования, тем больше адаптационный ресурс человека и его возможность приспособиться к новым социальным условиям в эпоху перемен. Таким образом, высшее образование открывает для студенчества дополнительные адаптационные ресурсы и благотворно влияет на возможности адаптации к новой социальной реальности.
3. Место проживания человека оказывает немаловажную роль в процессе адаптации. Данные свидетельствуют о том, что респонденты из Москвы и Санкт-Петербурга, разделились между теми, кто не способен к адаптации (данная группа выросла с 17% в 1994 г. до 28% в 1999), группе, которой "приходится вертеться", (38%, численность ее не изменилась с 1992 г.) и группа, которой открылись новые возможности (12%, численность ее выросла на 5% по сравнению с 1992 г.). В целом, в мегаполисах группа адаптировавшихся доминирует над "неприспособленными".
Та же тенденция существования этих двух групп как базовых сохраняется и при других типах проживания. Правда, они распределены более пропорционально в больших городах (33% не способных к адаптации, 34% адаптировавшихся). В малых городах при устойчивом повышении численности и той и другой группы, в отличие от больших городов, доминируют уже адаптировавшиеся (41% против 31%). В селах соотношение между группами, как и в крупных городах, более пропорциональное, с небольшим доминированием группы адаптировавшихся (38% против 36%).
4. По социально-профессиональному признаку наибольшая адаптация свойственна группам, выигравшим от приватизации, составляющим устойчивую социальную базу реформ:
- предприниматели: 48% адаптировавшиеся, для этой группы максимально открылись новые возможности (38%);
- руководители (37% адаптированных), для 22% респондентов из этой группы в процессе реформ ничего не изменилось, для 19% открылись новые возможности;
- учащиеся (28% адаптированных), для 34% ничего не изменилось;
Для остальных социально-профессиональных групп в структуре адаптационного поведения характерно распределение между невозможностью приспособиться и "приходится вертеться". По уровню социально-психологической стабильности, соотношения "приспособившихся" и социальных аутсайдеров эти группы можно проранжировать следующим образом в соответствии с понижением численности неспособных к адаптации:
- безработные: 32% не смогли адаптироваться, для 46% "приходится вертеться".
- домохозяйки: для 29% не смогли адаптироваться, для 49% "приходится вертеться";
- рабочие: 30% не смогли адаптироваться, 47% "приходится вертеться";
- служащие: 25% не смогли адаптироваться, 50% "приходится вертеться"
Данная динамика уровней социально-психологической устойчивости также свидетельствует о том, что чем выше образование и квалификация человека, тем масштабнее его адаптационные ресурсы.
Исключением из отмеченных тенденций являются группы пенсионеров, где число неспособных к адаптации достигает 56% и военнослужащих, для 25% которых "приходится вертеться", а для большинства (42%) за время реформ ничего не изменилось.
Подводя общие итоги анализа форм адаптационного поведения, следует еще раз обратить внимание на то, что группы с адаптивным поведением в период с 1992 по 2005 г. имеют динамику роста, превосходящую рост численности групп, неспособных к адаптации. Данный эффект будет приводить к гармонизации социального сознания граждан и стабилизации социально-психологического самочувствия. Однако сохранившаяся динамика увеличения числа тех, кто не способен к адаптации, приводит к углубляющемуся социальному расколу общества между богатыми и бедными, преуспевающими и социальными неудачниками, адаптированными к новым социальным условиям и аутсайдерами.
Укрепление стабильности российского общества в эпоху В. Путина приводит к укреплению позиции адаптированных. По параметру отношения к жизненным трудностям респонденты, опрошенные в рамках мониторинга "Народ и власть" в 2007 году центром "Социология власти" РАГС, дали следующие оценки:
- 13% успешно преодолевают жизненные трудности, эта группа по сравнению с 1999 годом увеличилась в шесть раз (с 2%);
- 63% находятся в стадии адаптации, в 1999 г. эта группа составляла 46%;
- не способные к адаптации: 9% отмечают "уже нет сил бороться с ними", 12% -"не вижу смысла бороться с ними, живу как живется". В совокупности группа социальную дезаптантов составляет 20% респондентов, в 1999 г. по совокупности двух оценок группа составляла 37%. (4)
Таким образом, в результате политики стабилизации В. Путина укрепляется группа адаптированных, успешно проходящих адаптацию, сокращается число тех, кто смирился с переживаемыми трудностями, не способен приспособиться к новой социальной реальности. Способность граждан к адаптации неразрывно связана с устойчивостью социально-экономической ситуации в стране, а также с социальной политикой. Как следует из данных исследовательского проекта "Российская идентичность в социологическом измерении" (ИС РАН), в 2007 году 56% граждан исходят из того, что "у них нет возможности выбора", 43% считают, что "могут самостоятельно выбрать свой жизненный путь". 62% в 2007 году признались, что без поддержки государства им выжить сложно. Убежденных в том, что они сами могут обеспечить себя и свою семью, в полтора раза меньше-37%. (5)
Таким образом, в годы правления В. Путина, с одной стороны укрепилась группа прошедших адаптацию, находящихся в процессе адаптации, сократилась группа дезадаптантов. Однако большинство тех, кто пытается адаптироваться к новой социальной реальности, ждет помощи от государства, самостоятельно решить возникающие жизненные трудности и риски не может. Расширение групп способных к адаптации к любым последствиям кризиса, представители которых рассчитывают во многом на себя, в меньшей степени ожидая помощи от государства, создает базу социальной саморегуляции российского общества в условиях кризиса, "страхует" социальную структуру от социальных противостояний и коллапсов. Отмеченные закономерности, особенности адаптации социальных групп к последствиям кризисов 90-х годов XX века подтверждают данные всероссийского социологического исследования "Чего опасаются россияне?", проведенного Институтом социологии РАН осенью 2008 года (6) доминирующими позитивными чувствами являются поддержка близких (46% часто, 44% иногда) уверенность в будущем (28% испытывают часто, 58% иногда), гордость за собственные успехи (32% часто, 57% иногда). Среди негативных социальных чувств несправедливость происходящего вокруг (38% часто, 52% иногда), безразличие окружающих к проблемам личности (34% часто, 44% иногда), неспособность повлиять на происходящее вокруг (30% часто, 53% иногда). Негативные чувства дополняются агрессивными. Желание купить оружие испытывают часто 10% россиян, иногда - 28% (7).
Группа тех, кто хоть иногда, но испытывает желание приобрести оружие, создает угрозу для социальной дестабилизации общества особенно в условиях ухудшения социально-экономической ситуации в условиях мирового экономического кризиса 2008-2009 гг. По наличию позитивных-негативных чувств общество раскалывается на группы благополучных и отчаявшихся. Социальное сознание этих групп диаметрально противоположно по группе индикаторов. К группе отчаявшихся, ощущающих чувство несправедливости происходящего вокруг, убежденных что дальше так жить нельзя, относятся пенсионеры (87%), жители сельской местности (76%), малообеспеченные (60%). К группе успешных относится молодежь, интеллигенция, управленцы, жители больших городов (8).
Наличие двух противоположных мировоззренческих групп приводит к поляризации оценок угроз, возникающих в условиях кризиса. Как и ранее, наиболее проблемной сферой в сознании россиян остается экономика. Группа успешных верит в возможность экономической стабилизации в ближайшем будущем (35%). Группа отчаявшихся считает вероятным дефолт (39%). Среди наиболее вероятных негативных изменений в ближайшие годы россияне считают снижение жизненного уровня большинства населения (47%), повышение жизненного уровня прогнозирует 20% респондентов группы "успешных".
Данные ИС РАН свидетельствуют о том, что если в крупных городах в 2008 г., несмотря на проявление экономического кризиса, позитивная оценка реформ была свойственна 69% респондентов, а в Москве - 80%, то в малых провинциальных городах, поселках городского типа и селе - 34-38% (9)
Оценка динамики роста социального напряжения группируется вокруг позиций "напряжение немного возрастает" (36%), "напряжение существенно возрастает" (21%), "напряжение снижается" (18%), ситуация остается неизменной (15%) (10) При этом в крупных городах оценки более позитивные, а в сельской местности и в малых провинциальных городах более критические. Данное противоречие свидетельствует о том, что территориальные "расколы" не решаются в российском обществе на протяжении многих лет и становятся скрытыми источниками напряженности, социального протеста.
Таким образом, основным источником дестабилизации социальной системы в условиях кризиса становятся жители провинции, имеющие среднее образование, невысокую квалификацию. Ограниченность ресурсов адаптации порождает их склонность к разным формам социального протеста. Но как и в 90-е годы эффект "игры на понижение" приводит к тому, что существование групп протеста не приводит к масштабным социальным возмущениям. В периоды общественных кризисов 1995 г. и 1998 г. рост склонности к протестным действиям не означал возможности социальных потрясений. Исследование показателя протестной активности респондентов (11) показывает, что периоды кризисов не приводят к значимому росту протестной активности. Основными формами социального протеста выступают или его мягкие формы, или социальная пассивность. Это позволяет сохранять управляемость социально-политической ситуацией в условиях кризиса, обеспечивает преемственность власти и предотвращает общество от масштабных социальных потрясений.
_________________________________________________________________________________
1. Горшков М.К. Российское общество в условиях трансформации: мифы и реальность (социологический анализ). - М., 2000.
2. Левада Ю. В поисках человека. - М., 2005
3. Левада Ю. В поисках человека. - М., 2006. - С. 202-203.
4. Мониторинг "Народ и власть"// Социология власти. - М., 2008. - N3. - С. 34.
5. Горшков М.К. Российское общество: стабильность без признаков развития? // Два президентских срока правления В. Путина: динамика перемен. - М.: ИНИОН, 2007. - С. 105.
6. Чего опасаются россияне? // ИНАБ. - 2008. - N6 //isras.ru.
7. Чего опасаются россияне? // ИНАБ. - 2008. - N6 //isras.ru.
8.Там же.
9. Там же.
10. Там же.
11. Осипов Г.В. Социология и общество. - М.: Норма, 2007. - С. 409.
Viperson
