Уважаемый председатель !
Уважаемые дамы и господа !
Говоря об энергетических вызовах XXI века, я прежде всего хотел бы при--звать не драматизировать ситуацию, сложившуюся в последние годы на мировых энергетических рынках.
Попытаемся взглянуть на положение дел без лишних эмоций - как прису-щих нашим американским коллегам, выпускающим книги о не-избежности цен на нефть в 100, 200 и даже 300 долларов за баррель, так и тех, кото-рые постоянно проскальзывают в российской прессе, обсуждающей перс-пективы краха отечественной экономики при резком падении цен. Я счи-таю продолжение роста цен самым вероятным сценарием, но при этом не уверен, что оно отрицательно скажется на глобальной экономике.
Начнем со сравнения. В 1972-1974 гг. цены на нефть выросли в 4,68 ра-за, а с 1979 по 1980 г. - еще в 2,6 раза, то с начала 2002-го по середину 2006 года повышение не превысило 2,3 раза. Темпы роста экономик США и ЕС при этом оставались высокими (в зоне евро они были пересмотрены вчера - до 2,5%). Почему? Отчасти потому, что сегодняшние цены с уче-том инфляции все равно остаются ниже прежних. Но в большей степени - потому, что стоимость энергоресурсов, потребляемых эконо-миками США, ЕС и Японии, составляет сейчас соответственно 8,2, 4,7 и 3,2% ВВП этих госу-дарств - при том, что в 1973-1974 гг. она достигала в США 14,5%, а в Европе - 11% ВВП. Именно поэтому дальнейший рост цен - даже до уров-ня в 120 долл. за баррель - не представляется катастрофическим.
Пойдем дальше. Нельзя не видеть, что высокие цены на нефть позитивно влияют на правильную расстановку хозяйственных приоритетов в основ-ных экономиках. Сегодня США, если бы эффективность их автомобилей была сравнима с европейской, могли бы вообще не импортировать нефть из стран Персидского залива. Это, од-нако, не снижает любовь американ-цев к джипам и мелким гру-зовикам: если в 1996 г. на них пришлось 41% проданных в США новых автомашин, то в 2003-м - уже 54% (67% топли-ва в стране потребляется авторанспортом). Американская экономика энер-гетически не-эффективна, но правительство не замечает этого, пока си-лен доллар и можно наращивать торговый дефицит. С 2003 по 2005 г. не-ф-тяной им-порт США стал дороже на $160 млрд.; однако за тот же период отрицате-льное сальдо торгового баланса выросло на $318 млрд. Когда-то это не сработает, и Америке придется прийти к нормальности, которую уже приняли Япония и Европа. Это будет позитивным для всех.
Более того. Необходимо иметь в виду, что цены на топливо - а именно о них и ведут речь, когда говорят о проблемах для потребителей - имеют к цене нефти отдаленное отношение. В США почти половину цены состав-ляет доход нефтяников (в 2003 г. 29 крупнейших нефтяных компаний ст-ра-ны получили $43 млрд. прибыли, а в 2005 г. - уже $94 млрд.!), и неко-торое сокращение таковых помогло бы остановить цены. В ЕС около 70% в цене бензина составляют налоги - и поэтому тут проблема ценообразо-вания может быть решена даже более просто; последствием может стать небольшой рост бюджетного дефицита - не превышающий 0,3-0,5% ВВП, что также не страшно. Нужно также принимать во внимание и тот факт, что удорожание нефти - это отчасти не более чем удешевление доллара. В 2002 г. за евро давали 82¢, а сейчас - почти $1,30. Это значит, что в 2002 г. баррель нефти стоил #8364;30,5, а сегодня - #8364;53,0 (прирост на 15% в год), что не катастрофично.
Таким образом, хочу еща раз повторить: никакой "перегрузки" западных рынков не происходит. А учиться жить по средствам не вредило никому.
Если все же говорить о вызовах, то основным является монополизация рынков в руках государственных участников.
Это обстоятельство часто недооценивают - прежде всего потому, что в 1973 г. доля стран-членов ОПЕК в мировой добыче нефти составляла 51%, но к середине 80-х годов упала до 32%, а сегодня колеблется около 42%. Проблема же, на мой взгляд, состоит в том, что доступ рыночных компаний к ресурсам драматически сократился. Если в 1971 г. частные компании контролировать около 73% месторождений, то сегодня - не бо-лее 30%. А так как рынок маржинален, то даже сокращения поставок на 5-6 млн. бар в сутки достаточно для его дестабилизации. А это могут мно-гие. Я не говорю о Газпроме и его потенциальном союзе с Алжиром.
Соответственно и основным направлением развития могла (и должна стать) демонополизация рынка. Далее я поясню, какую роль в этом могла бы сыграть Россия.
Сегодня Россия - мощная энергетическая держава. Я не использую тут любимого словечка г-на Путина - "сверхдержава" - потому, что уверен: "энергетических сверхдержав" не бывает. Посмотрите на Саудовскую Аравию: если в 1981 г. ВВП Саудовской Аравии составлял 19,7 тыс.долл. на душу населения, то в наши дни он с трудом дотягивает до 7,0 тыс. до-лл. Зависимость стран ОПЕК от импорта промышленных товаров посто-янно растет: если в 1974 г. его объем равнялся 38% поступлений от про-дажи природных ресурсов, то в 1979-м - уже 74%, а в 2005-м - 92%. На-ции стран Залива деквалифицируются - около 40% рабочей силы состав-ляют временные мигранты. Здесь не пахнет "сверхдержавностью", и не запахнет никогда.
Россия соперничает с Саудовской Аравией за первую строчку в табели о рангах крупней-ших производителей нефти (от 8,7 до 8,9 млн. бар/сут) и является единоличным ли-дером по добыче газа (в среднем 1,74 млрд. куб.м/сут). Но мне бы не хотелось, чтобы она соперничала с саудитами в структуре экономики - хотя пока дело идет именно к этому. Хотя сейчас в России добывается меньше нефти и газа, чем в 1990 г., на эти товары приходится 63,2% всего российского экспорта, а доходы, прямо связан-ные с про-изводством и экспортом энергоносителей, обеспечивают 56% поступлений в российс-кий бюджет. Капитализация тридцати крупнейших отечественных компа-ний обеспечивается нефтянкой и газовой отраслью на 80%. Мы уверенно идем по саудовскому пути - и начинаем идти по не-му и в политике. Пример наших соседей прекрасно показывает направле-ние этого пути: недавно в Казахстане на самом высоком уровне озвучена идея конституционной монархии. В российском случае до этого не так и далеко.
Но вернемся к "сверхдержавной" идее. Сверхдержавы в современном мире могут существовать только в случае, если это выгодно не только им одним. Поэтому если Россия хочет найти свое место, ей нужно убедить партнеров в желательности сотрудничества с ней. В чем тут проблемы?
Во-первых, сегодня Россия - это по сути региональная энергетическая держава. Основная часть ее энергетических поставок ориентирована на Европу (причем Европе сегодня объективно легче переориентироваться на другие рынки, чем России). Россия привязана к ЕС трубопроводами, в то время как большая часть нефтяной торговли в мире осуществляется с использованием морского транспорта. Сегодня Россия экспортирует по своей трубо-проводной системе около 2,9 млн. бар нефти и 0,57 млрд. куб.м. газа в сутки; но одни только США импортируют ежедневно не ме-нее 5,9 млн. бар нефти и эквивалент 0,16 млрд. куб.м. газа морским пу-тем. Мы же продолжаем строить трубопроводы ("Голубой поток", Севе-ро-Европей-ский газопровод, и нефтепровод, ведущийся к портам Даль-него Вос-тока, и трубопроводы в Турции и Греции). Мы забываем, что уже сегодня на поставки СПГ приходится 30,4% международной торговли природным газом. При этом основными поставщиками являются Индо-незия (22% общемирового экспорта сжиженного газа), страны Персид-ско-го Залива (24%) и Алжир (19%), а основными покупателями - Япо-ния (48% общемирового импорта - и 100% потребности), Южная Корея (21%) и Франция (18%). Россия сей-час только начинает развивать эти техноло-гии, и даже не обладает воз-можностями стро-ительства су-дов для транс-порта сжиженного газа, предпочи-тая приобретать их за рубежом. Отход от этой модели был бы первым важным шагом вперед.
Вторым шагом мог бы стать переход от страны, диктующей цены, к роли страны, балансирующей рыночные колебания. Здесь можно провести аналогию с США и их ролью в ходе крупных финансовых кризисов - та-ких, например, как мексиканский 1995 г. или "азиатский" 1997-1998 гг., - где Америка выступала как lender of last re-sort. Занятие позиции supplier of last resort на энергетическом рынке было бы крайне выгодным для Рос-сии, так как это действительно дало бы ей возможность влиять на своих партнеров, а не шантажировать их; тогда в необходимый момент они об-раща-лись бы к ней за помо-щью, а не судорожно искали альтернативные источники поста-вок. Положение своего рода "универсальной альтерна-тивы" - самая выгодная как в политическом, так и в экономическом отно-шении; однако для этого нужно загружа-ть свои добывающие и транспор-тные возможности не на 100%, иметь зна-чительные запасы сырья в под-земных хранилищах вблизи границ или пор-тов - но на эту тему у нас да-же не задумываются, так как отдача инвестиций должна быть быстрой.
И, наконец, третье обстоятельство, заслуживающее внимания - это раз-работка и реализация программы энергосбережения. Известно ли здесь присутствующим, что гигантский газовый экспорт, идущий из России, не превышает 32% общего его производства в стране? Что Россия потре-бляет больше энергии, чем Германия, Франция и Италия, вместе взятые (при том, что ВВП России в 6,7 раза меньше суммарного валового проду-кта этих экономик). Потребление газа в стране составило в прошлом году 430 млрд. куб.м, что превышает суммарное его по-требление в Японии, Великобритании, Германии, Франции и Италии (ВВП которых больше российского почти в 13 раз!)? Если бы России удалось снизить энерго-емкость своего ВВП на 16% - т.е. вдвое меньше, чем это сделала Европа между 1975 и 1990 гг. - она смогла бы дополнительно экспортировать энергоносителей на 37 млрд.долл., что превышает стоимость всех пос-тавок российского газа в "ближнее" и "дальнее" зару-бежье в 2005 г.
Но это также недостижимо без технологий, развитию которых у нас не уделяют внимания. Поэтому Россия скорее всего пойдет по пути Саудов-ской Аравии, а не Норвегии. И это озачает, что миру будет сложнее спра-виться с энергетическими проблемами. Но все же - не более того. Катас-трофы не будет. Либо она будет в самих нефтепроизводящих странах. Для этого нужно лишь вспомнить, что знаменитый Ford T - первая по-ставленная на конвейер модель автомобиля - изначально был оснащен двига-телем, работавшим на спирте, и только полтора года спустя пере-профилирован под бензиновый движок. И что сегодня в Бразилии 44% сжигаемого автомобильного горючего приходится на биотопливо, а 80% производимых автомобилей оснащены двигателями, способными рабо-тать и на бензине, и на биологическом топливе. И что производство та-кого топлива эффективно уже при цене нефти в 54 долл. за баррель, а единственной проблемой на пути развития альтернативной энергетики выступает нежелание развитых стран открыть свои рынки для аграрной продукции из стран Юга. Но это когда-то придется сделать, если дело пойдет так, как сегодня. И тогда мы увидим совершенно новые "энерге-тические сверхдержавы".
Спасибо за внимание.
http://www.inozemtsev.net
