Дадабаева З.А.
д.полит.н., в.н.с. ОМЭПИ ИЭ РАН
Геополитические изменения в мире неизбежно привели к трансформационным процессам в Центрально-азиатском регионе. Из периферийного регион превращается в район пересечения интересов крупных мировых держав. Новая геополитическая "Большая игра" разворачивается вокруг доступа к энергетическим ресурсам и контролю над регионом. При этом особое место в системе межгосударственных связей на евразийском пространстве занимает сотрудничество центрально-азиатских государств внутри региона и с внешними игроками. И это вполне понятно, так как обусловлено тенденциями политико-экономических связей.
Особенно возрос интерес ведущих стран мира к Центрально-азиатскому региону, после известных событий 11 сентября 2001 г. в США, в мире поменялись политические ориентиры, и расширилась зона национальных интересов стран.
Поменялось само восприятие стран региона, некогда братские республики, оказались странами, самостоятельно определяющими свою внешнюю и внутреннюю политику. После распада Союза и получения независимости центрально-азиатские страны столкнулись с многочисленными внутренними экономическими и национальными проблемами, которые усугублялись активизацией сил религиозного экстремизма и терроризма. Страны вынуждены были подстраиваться под остальной мир и перестраивать свою внешнюю и внутреннюю политику с оглядкой на Запад и США. У этих стран стали появляться влиятельные и экономически развитые западные партнёры.
На современном этапе внешнеполитический курс центрально-азиатских стран в определяется их национальными интересами, но в большей мере зависит от стремления правящей элиты удержаться у власти. Реализация такого стремления во многом зависит от международной поддержки. Особое внимание в этом плане привлекает к себе Узбекистан, известный жесткой политикой государственного управления, многовекторностью внешнеполитических ориентиров и стремлением к лидерству в
регионе.
После андижанских событий 2005 г., когда режим И.Каримова оказался в международной изоляции, прозападная внешняя политика Узбекистана была переориентирована в первую очередь с дальнего зарубежья на страны СНГ, в основном Россию, Казахстан и Туркменистан. Изменения коснулись не только экономических рынков, но и политических интересов. Таким образом, в определенной мере сформировались внешнеполитические предпосылки интеграции Республики Узбекистан в межгосударственные организации, образовавшиеся на постсоветском пространстве: СНГ, ШОС, ЕврАзЭС, ОДКБ. Были заключены двусторонние и многосторонние соглашения и договоры, в том числе Договор о союзнических отношениях с Россией. Для Узбекистана это означало смену внешнеполитических партнёров и резкий поворот к новым "старым" друзьям. Сложившаяся ситуация стала похожа на использование И.Каримовым политико-экономических противоречий в регионе между Москвой и Вашингтоном. Алгоритм политических изменений в Узбекистане предполагал непосредственное участие российской стороны и лоббирование её интересов в стране влиятельными представителями узбекской диаспоры в Москве.
Вместе с тем нельзя не отметить, что отношение к интеграционным союзам у Узбекистана всегда было неоднозначным. Позицию И.Каримова в отношении СНГ можно назвать наблюдательно-выжидательной. Он с самого начала был против создания каких-либо наднациональных органов, считая передачу определенных полномочий неверным политическим шагом. Любой наднациональный орган официальным Ташкентом воспринимается как попытка покушения на суверенитет. Узбекистан как Баку и Тбилиси предпочел бы формат двустороннего сотрудничества, но был сильно ограничен в политическом маневре. И.Каримов пока только наблюдает за развитием СНГ изнутри, часто при принятии решений выделяя своё мнение.
Особую значимость для страны приобретает деятельность в рамках Шанхайской организации сотрудничества (ШОС), особенно в борьбе с терроризмом и религиозным экстремизмом. Влияние ШОС растёт и связано это с тем, что для ее членов - Китая, Таджикистана, Узбекистана, Казахстана, Киргизии и России - эта организация стала главной в их совместной борьбе с сепаратизмом и религиозным экстремизмом.
Но пока реализация решений, принятых на высоком уровне Шанхайской организацией, не всегда осуществляется в намеченные сроки, происходит это в первую очередь из-за несоответствия в национальных законодательствах, неравномерности экономического и политического развития стран-участниц организации и недостаточной политической воли правящей элиты.
Эффективному взаимодействию мешают межгосударственные противоречия и проблемы. В центрально-азиатском регионе тесно переплелись нерешенные пограничные проблемы и территориальные претензии, ресурсные проблемы по обеспечению газом и электроэнергией, водопользования, конкуренция за получение кредитов и инвестиций, межэтнические и национальные вопросы.
Отдельно следует отметить отношения Узбекистана с Евразийским Экономическим Сообществом (ЕврАзЭС). Вступление в 2006 г. Узбекистана в ЕврАзЭС, куда в настоящее время входят Беларусь, Казахстан, Кыргызстан, Россия, Таджикистан, страны-наблюдатели Армения, Молдавия, Украина было продиктовано взаимной выгодой как со стороны Узбекистана, связанной в первую очередь с международной изоляцией страны, так и со стороны других участниц организации, готовых использовать транзитный, топливно-энергетический и сельскохозяйственный потенциал республики. Особенно большие надежды на сотрудничество возлагали Таджикистан и Кыргызстан (в связи с возможным решением пограничных, минных и визовых проблем), но как оказалось напрасно. Узбекистан так и не отменил визовый режим с этими республиками и не разминировал пограничные территории. В регионе усилились разногласия по водно-энергетическим вопросам.
В октябре 2008 г., Узбекистан заявил о приостановке своего членства в организации. И, по всей видимости, за этим последует окончательный выход страны из этой организации. Во-первых, это можно объяснить процедурными причинами. Договор об учреждении ЕврАзЭС, подписанный в Астане в 2000 г. президентами пяти стран (Узбекистан присоединился к организации в январе 2006 г.), не предусматривает "приостановки" членства в организации. Страна вправе "выйти из состава ЕврАзЭС, предварительно урегулировав свои обязательства перед сообществом и его членами и направив в интеграционный комитет официальное уведомление о выходе... не позднее, чем за 12 месяцев до даты выхода". Во-вторых, И.Каримов всегда подчеркивал дублирующий характер организаций ЕврАзЭС и ОДКБ и даже выступал с инициативой об их объединении и можно предположить, что Узбекистан вполне удовлетворяет членство в одной из этих организаций.
В-третьих, без изменения экономического климата в Узбекистане было трудно достичь ожидаемого эффекта от вступления в ЕврАзЭС. Ещё одной причиной является то, что официальный Ташкент не смог в рамках организации реализовать свои амбиции по лидерству в регионе, более того Россия как один из ключевых игроков ЕврАзЭС, в вопросах дальнейшего развития энергетического комплекса поддержала позиции Таджикистана и Киргизии, что совершенно не устраивало Узбекистан. Немаловажную роль сыграли и договорённости о Таможенном Союзе, куда на первом этапе вошли только Россия, Казахстан и Белоруссия, без Узбекистана. Предполагается, что он начнет действовать уже в 2010 г.
Выработка нового формата отношений в новых независимых государствах в постсоветский период выглядит как хаотичное метание между игроками. Это позволяет странам Центральной Азии маневрировать интересами внешних игроков. Такая многовекторная политика создала биполярную систему сдерживания в регионе. С одной стороны, ШОС и ОДКБ, с другой - ГУАМ и проекты НАТО. Усилившееся после 11 сентября 2001 г. влияние США и стран НАТО постепенно сменялось новыми стратегическими инициативами России и Китая при усилении роли ШОС.
Государства ближнего зарубежья являются приоритетной
зоной обеспечения национальной безопасности для России. Поэтому всестороннее развитие сотрудничества, изучение социально-экономических процессов, воздействие на них с учетом взаимных интересов представляют важную задачу российской внешней политики.
Важной составляющей для России является формирование эффективной совместной системы безопасности региона с учетом интересов России, и стран участниц ЕврАзЭС, ОДКБ, ШОС, и СНГ, выработка широкой научно-теоретической основы национальной безопасности и стыковка ее с системами соседних стран. Укрепление системы безопасности без учета интересов соседей может привести к возникновению нестабильности и взаимного недоверия.
Совместная работа по диверсификации такого сотрудничества продолжается. Подтверждением этому служит октябрьский саммит участников ЕврАзЭС и ОДКБ, СНГ и ШОС в Душанбе в 2007 г., где были подписаны соглашения о продолжении взаимодействия. Это направление соответствуют интересам России в регионе и создает необходимые предпосылки для обеспечения стабильности и безопасности на евразийском пространстве. Особого внимания требуют внутренние процессы обновления политических элит в республиках центрально-азиатского региона. Пока у России имеются возможности участия в поддержке пророссийски настроенной прослойки в сферах государственной и политической жизни стран Центральной Азии. Ключевым вопросом российской политики в центрально-азиатском регионе является развитие двустороннего и многостороннего взаимодействия с партнерами по вопросам безопасности в регионе. Сотрудничество в военно-политической и военно-технической, пограничной, правоохранительной сферах, по линии спецслужб базируется на связывающих Россию и вновь образованные государства Центральной Азии договорах и соглашениях разного формата о сотрудничестве в рамках ОДКБ и ШОС.
По мнению бывшего индийского дипломата М. Бхадракумара, служившего послом в Узбекистане и Турции, "вопреки западной пропаганде, центрально-азиатские лидеры всегда чувствовали свою близость к Москве. Различные факторы - личностные, культурные, исторические, политические и геополитические, экономические - только подтверждают почти родственные связи между Москвой и центрально-азиатскими столицами. Вашингтон сильно недооценил тот факт, что центрально-азиатские государства не имеют желания враждовать с их большим соседом" . Но, на наш взгляд, представление о том, что регион всегда будет связан с Россией тесными узами, не совсем соответствует действительности. В Центральной Азии подрастает новое поколение, формируются новые элиты, не связанные исторической памятью бывшего советского пространства. Теряет свою значимость русский язык. Для России крайне важно сохранить присутствие в регионе не только бизнеса, но и увеличить культурную экспансию.
Следует констатировать, что в последнее время, несмотря на очевидную интенсификацию российско-центрально-азиатского взаимодействия в нефтегазовой сфере, сотрудничество ограничивается двусторонними связями и характеризуется опережающим ростом количественных показателей. А доминирование у России и ряда стран Центральной Азии узко национальных интересов существенно препятствует налаживанию взаимовыгодного многостороннего сотрудничества.
Вместе с тем Россия, поддерживая откровенно диктаторские режимы, способствует усилению ситуации, которая порождает протестные настроения и трудовую миграцию за пределы региона, в частности, в Россию. В таком случае ей трудно балансировать между внешнеполитическим курсом на интеграцию и экономической рыночной целесообразностью. Возможно явное недовольство некоторых местных лидеров, что неизбежно приведет к вовлечению "третьей силы", например, в лице КНР. Но на современном этапе пока ещё можно констатировать, что главы центрально-азиатских режимов несмотря на острые разногласия, противоречия, а в ряде случаев даже личную неприязнь друг к другу предпринимают попытки консолидировать усилия в рамках региональных проектов совместно с Россией и под её руководством.
До начала антитеррористической операции в Афганистане силами НАТО, гарантом внешней безопасности в Центральной Азии являлась Россия. Можно сказать, что российские интересы в сфере безопасности относились к трем основным направлениям: 1) борьба с международным терроризмом и религиозным экстремизмом, 2) противодействие наркотрафику, 3) содействие в обеспечении внутренней стабильности государств региона. Россия исходила из понимания того, что центрально-азиатский регион не контролируется другими державами, не создаёт для неё потенциальных угроз и всегда будет находиться в зоне её влияния.
Ослабление российских позиций уже в конце 1990-х привело к тому, что в центрально-азиатском регионе в военной сфере Россию потеснили США и страны НАТО. Силы объединенной антитеррористической коалиции стран НАТО получили возможность расположиться в Узбекистане на стратегической военно-воздушной базе Карши-Ханабад в Кашкадарьинской области для авиационной поддержки операций на территории Афганистана и поставок продовольствия и военного имущества американским войскам (были выведены в 2006 г). В настоящее время изменение конфигурации иностранного военного присутствия на территории Центральной Азии базируется на двух составляющих и исходит из функционирования сил НАТО в Кыргызстане и Таджикистане и российских военных баз в Душанбе (Таджикистан) и Канте (Кыргызстан).
Размещение коалиционных сил нанесло удар по стратегическим позициям России в регионе, было разрушено её многолетнее монопольное военное присутствие. Для государств региона военное присутствие США в Центральной Азии стало альтернативным вариантом обеспечения собственной и региональной безопасности.
Военно-техническое переоснащение вооруженных сил Таджикистана, Кыргызстана и Узбекистана современной американской и натовской техникой и вооружением преследует цель вытеснить Россию с традиционного рынка сбыта вооружений в регионе. Нельзя не отметить, что в последние годы Россия предприняла ряд успешных шагов по возвращению на рынок вооружений в этом регионе. Так, на встрече лидеров стран СНГ, ЕврАзЭс, ОДКБ в Душанбе в октябре 2007 г. были достигнуты принципиальные договоренности по поставке российского оружия по внутрироссийским ценам. Существуют межгосударственные Соглашения о подготовке военных кадров для центрально-азиатских стран.
По справедливому наблюдению экспертов, сегодня становится очевидным, что руководители государств Центральной Азии не воспринимают американское и в целом западное присутствие в своих странах как фактор военной стабилизации в регионе. Представляется, что речь идет о том, что для местных элит появился новый финансовый и политический ресурс, который значительно расширил возможности политического маневра.
Обострение проблем исламского экстремизма, сокращение финансовой помощи со стороны европейских государств и США, усиление угрозы со стороны для Таджикистана привело к крушению иллюзий относительно Запада. Эйфория политической элиты страны на "скорую финансово-экономическую отдачу" от западного присутствия, сменились разочарованием.
Одновременно с этим, проведение каких-либо политических реформ во всей Центральной Азии (развитие реальной демократии и многопартийности, соблюдение прав человека, создание гражданского общества) было отодвинуто на более отдалённое будущее.
Следует отметить, что национальные интересы Таджикистана, в геополитическом аспекте, во многом совпадают с интересами России. Наглядно это ощущается при рассмотрении сложившейся политико-экономической ситуации в центрально-азиатском регионе и на постсоветском пространстве в целом. Таджикистан продолжает получать всестороннюю поддержку России. Независимость Таджикистана, утверждение в его внешней и внутриполитической жизни демократических тенденций зависит еще и от геополитических приоритетов, главным из которых пока является Россия как стратегический партнер и союзник. Это подтверждает и то большое внимание к Центральной Азии в целом, и Таджикистану в частности, других мировых игроков. Перспективы отношений России и Таджикистана вызывают огромный интерес у стран Европейского Союза, США, в меньшей степени у Китая и Ирана.
Координация действий России и Таджикистана складывалась на основе двусторонних отношений и многостороннего взаимодействия в рамках международных организаций на постсоветском пространстве: Содружества независимых государств, Евразийского экономического сотрудничества, Договора о коллективной безопасности, Шанхайской организации сотрудничества. Это касалось политических, экономических вопросов, но в первую очередь проведения антитеррористических операций. Формирование миротворческого контингента в ОДКБ под патронажем Москвы вызвало недовольство Запада перманентным усилением роли России в регионе. Но именно у России есть большее моральное право претендовать на лидирующие внешнеполитические позиции в Таджикистане. Она сыграла решающую роль в прекращении кровопролитной гражданской войны в республике.
Но Таджикистан понимает, что процессы глобализации требуют установления тесных отношений Таджикистана с другими странами, республике необходимо диверсифицировать свои межгосударственные отношения для участия в важнейших политических, экономических, научных и культурных процессах.
Формируя внешнеполитический курс республики, Президент Э.Рахмон выстраивает отношения, исходя из так называемой политики "многовекторной дипломатии", предполагающей дружбу и сотрудничество со всеми теми, кто в этом заинтересован, вне зависимости от того, кто в какие блоки, группировки и союзы входит. Такой курс последовательно проводил и осуществляет Казахстан, поддержан он и другими центрально-азиатскими республиками.
Многовекторность для Таджикистана - это не внешнеполитическая прихоть, и не желание с кем-то сблизиться, а кого-то, наоборот, оттолкнуть. У республики нет другого выхода, так как она очень сильно зависит от внешней гуманитарной помощи, иностранных инвестиций и денежных переводов сотен тысяч своих рабочих в первую очередь из России.
Москва выступает своеобразным буфером в отношениях между соседями по региону, особенно это касается Узбекистана и Таджикистана, Узбекистана и Кыргызстана в разрешении стратегически важной проблемы использования трансграничных рек, поскольку Узбекистан выступает против всех основных таджикских и киргизских гидроэнергетических
проектов.
Рассмотрение возможностей соблюдения российских интересов в системе безопасности центрально-азиатского региона показывает, что они исходят в первую очередь не от внешних рисков и угроз безопасности, а от внутреннего политического и социально-экономического положения в государствах Центральной Азии. Продолжающееся политическое противоборство внутри региональной элиты будет оказывать влияние на формирование системы безопасности в регионе. А осуществление внешнеполитических ориентиров будет зависеть от конфигурации политических и военных сил, а также роли и места России, Запада, США и Китая в регионе. Пока во внутренней политике правительство Таджикистана объединяет различные политические силы в том числе исламскую оппозицию и опирается на российскую военную базу, дислоцированную в республике.
Особняком в российской политике в Центральной Азии стоит Туркменистан. Это связано в первую очередь с закрытостью и своеобразием его внешней и внутренней политики. Участие Туркменистана в центрально-азиатском сотрудничестве осуществляется только на двустороннем уровне с учетом собственных интересов. Статус наблюдателя даёт ему возможность лавировать во внешнеполитической и внешнеэкономической деятельности, не принимая на себя широких обязательств, которые неизбежно накладываются при участии в каких-либо объединениях. Статус наблюдателя - это реальная возможность для страны выбирать выгодные проекты и эффективно использовать свои природные ресурсы. Это выражение своей особой позиции в рамках развития региона: не вмешиваться в дела других стран и региональных организаций, и не позволять другим странам вмешиваться в свои внутренние и внешние дела.
На расстановку приоритетов официального Ашхабада всегда влиял газовый вопрос, учитывая запасы природного газа, которые во времена СССР оценивались в 2,9 трлн. куб.м.
В 2003 г. при С.Ниязове было подписано соглашение о поставках газа в Россию сроком на 20 лет, она оставалась главным партнером. Вместе с тем внешнюю политику трудно тогда было назвать пророссийской. В частности это проявлялось в дискриминационном отношении к русскоязычному населению.
Пришедший к власти новый Президент Г.Бердымухаммедов заявил о социальных и политических реформах в Туркменистане. Несомненно, что для проведения этих реформ новому президенту понадобятся внешние финансовые вливания и он пойдёт на смягчение внешнеполитического курса предыдущего руководства.
В связи с этим Туркменистану придется пересматривать отношения с главными игроками в регионе - США, Китаем и Евросоюзом. Ашхабад уже начал выстраивать многовекторную политику с Западом и Востоком, как и его соседи по региону. Баланс интересов, возможно, будет базироваться на поиске альтернативных маршрутов газопроводов, идущих в обход России. Тем более, что США и Европа уже призывают Ашхабад к диверсификации экспортных маршрутов путем строительства трубопровода до побережья Азербайджана по дну Каспийского моря с целью дальнейшего экспорта топлива в Турцию и Европу.
Эксперты полагают, что у Москвы есть еще некоторый запас времени для монопольной транспортировки туркменских энергоносителей. Преемники Ниязова будут стремиться заключать соглашения с международными компаниями не только из желания выжить, и быть признанными на Западе. Как показывает опыт постсоветских элит, многомиллионные проекты приносят дивиденды не только экономике страны, но и правящей элите. Г.Бердымухаммедов не только совершил ряд поездок в страны Евросоюза и Америку, но и провёл ряд встреч с потенциальными союзниками в Туркменистане, демонстрируя свою открытость и приверженность открытому курсу на сотрудничество.
Для России важно продолжать сотрудничество с Туркменией по проекту Прикаспийского газопровода (Туркменистан - Казахстан - Россия) с тем, чтобы Туркменистан отказался от проекта Транскаспийского газопровода (Туркменистан - Каспийское море - Азербайджан - Грузия - Турция) с участием европейских компаний, который в перспективе предполагалось соединить с будущим газопроводом Набукко.
Следует акцентировать взаимный российско-туркменский интерес по совместной разработке энергетических ресурсов Каспия. Определив свою позицию "вода" - общая, дно - на пять секторов Россия подписала российско-казахстанское и российско-азербайджанское соглашения о разделе
дна Но вопросы по Каспию с Туркменистаном, так же как и с Ираном остались нерешенными.
Однако это не помешало развитию российско-туркменского бизнеса на туркменском шельфе Каспия. Еще в 2002 г. компании "Роснефть", "ИТЕРА" и "Зарубежнефть" создали ЗАО "Зарит" для работ по освоению туркменского шельфа Каспийского моря. С 2004 г. к "Зарит" присоединилась и туркменская государственная компания "Туркменнефть". В 2005 - 2006 гг. свой интерес к туркменскому шельфу Каспия обозначили такие российские компании как "Газпром" и "ЛУКОЙЛ". А. Миллер в течение 2006 г. неоднократно обсуждал проблемы более активного подключения "Газпрома" к разработке месторождений на туркменском шельфе .
Для России было важным упорядочить газовые вопросы с Туркменистаном. Который не входит ни в ШОС, ни в ЕврАэЗЭС и в нефтегазовой сфере и играет по собственным правилам, которые в последнее время - на фоне роста цен на газ и нефть - становятся все менее предсказуемыми. Такая ситуация может привести к усилению конкуренции между Россией и Китаем на энергетической площадке Центральной Азии.
Ориентиры на будущее для российского правительства и российского бизнеса очерчены довольно чётко. В интересах России укреплять традиционные экономические связи с Туркменистаном, опираясь на экономические связи с правящей элитой в лице стоящего у власти Г. Бердымухаммедова.
Туркмения пытается демонстрировать "энергетическую многовекторность", она заинтересована в привлечении иностранных инвестиций. На это направлены договоренности с Россией, и обещание построить до 2009 г. трубопровод в Китай, многочисленные визиты американских чиновников, которые периодически делают заявления о том, что Туркмения готова присоединиться к проекту строительства Транскаспийского трубопровода. К. Бердымухаммедов всем раздаёт обещания, чтобы столкнуть между собой конкурентов и выторговать у них максимально выгодные условия инвестиций.
Геостратегическая значимость региона, за
счет потенциально мощных нефтегазовых и минерально-сырьевых ресурсов сделала Центральную Азию ареной соперничества внерегиональных сил за влияние. Регион оказался в зоне внимания глобальных ведущих региональных держав и международных финансово-экономических структур, стал полем широкого по диапазону и составу участников сотрудничества.
В связи с этим перед странами региона Центральной Азии встают задачи связанные определения и защиты национальных интересов - сохранение территориальной целостности и независимости, создание демократического общества, эффективной экономики, сохранение политической стабильности, установление на новой основе мирных и дружеских отношений с государствами региона, поиск новых друзей и партнеров в Европе и Азии, укрепление политической, экономической и военной стабильности в регионе
России следует помнить, что страны региона преследуя свои экономические интересы, стремятся снизить зависимость от неё в плане экспорта углеводородов и ищут альтернативные пути транспортировки нефти и газа на мировой рынок. В частности, Туркменистан изыскивает возможность экспорта газа в южном направлении (через Афганистан, хотя это весьма проблематично из-за нестабильной политической ситуации), а также в Китай через территорию Узбекистана и Казахстана.
Центрально-азиатские лидеры осуществляют в последнее время особую внешнеполитическую игру, основанную на том, что Россия заинтересована в них больше, чем они в ней. Россия уже идет на существенные уступки в энергетических отношениях с соседями, обещаны значительные инвестиции в газодобычу Туркмении, хотя раньше от подобных планов воздерживались, обещана поддержка энергетических проектов Кыргызстана и Таджикистана. Россия согласилась на то, что Казахстан сможет продавать часть своего газа европейским партнерам по европейским ценам через структуру специально созданного СП "КазРосГаз". Аналогичные сценарии обсуждаются с Туркменией. При этом продолжают обсуждаться и разрабатываться западные трубопроводные объекты, а это может привести не только к экономическим потерям, но и переделу сфер влияния. А поскольку наибольшим авторитетом обладают те, кто контролирует газонефтяные потоки из Центральной Азии, то наблюдаются тенденции к выдавливанию России с
первых ролей, которые она занимала в этом регионе.
По справедливому замечанию Д. Докучаева векторы центрально-азиатского развития свидетельствуют о том, что плата за признание особой роли Москвы в Центральной Азии может оказаться выше подлинной цены региона. Поддержка существующих там режимов порождает серьезные трудности. В случае серьезных перемен в регионе использовать экономические рычаги для того, чтобы сохранить свои позиции здесь будет недостаточно. А попытки Москвы повлиять на политические события в политизированных обществах может привести к обратным результатам и обвинениям в новом колониализме.
Поэтому, как нам представляется, у России еще сохранились ресурсы влияния на Центральную Азию, но они стремительно уменьшаются. Центрально-азиатский вектор российской политики будет зависеть от степени взаимодействия стран и готовности политических элит к конструктивному диалогу.
viperson.ru
