После взрывов в Испании встает вопрос: есть ли эффект от антитеррористической войны, начатой мировым сообществом после 11 сентября? А если нет, то почему?
Серия чудовищных взрывов 11 марта в Испании ознаменовала собой перенесение "большого террора" на Европейский континент. Террора, соизмеримого с тем, что испытали на себе США, продолжают испытывать Россия, многие страны мировой периферии. Долго надеялись в Старом Свете: может быть, как-то пронесет. Не пронесло... А значит, теперь все может измениться. Европа поставлена перед выбором. Включаться или нет "по полной" в американскую "войну с мировым терроризмом"? Создавать или нет у себя аналоги американского МВБ или российского ФСБ? Наращивать ли - вдвое, втрое? - ряды сотрудников и агентов секретных служб? Пойти ли на ограничение ряда гражданских прав ради безопасности?
С начала этого года в Европе - Европарламенте, Совете Европы, из уст многих политических лидеров - с новой силой зазвучали обращенные к России призывы начать поиск путей мирного решения чеченской проблемы. В Москве их почему-то восприняли как требование "капитуляции перед террористами", как вмешательство стран Евросоюза во внутренние дела и чуть ли не casus belli в отношении ЕС.
С другой стороны, неизменно в Европе и превалирование негативного отношения к "крестовому походу" Буша против неугодных режимов под знаменем борьбы с терроризмом.
Теперь в Москве и в Вашингтоне будут с волнением наблюдать: "простят" ли европейцы Кремль за Чечню, а Белый дом - за Ирак? Отбросят ли остатки "пацифистской мягкотелости" и включатся ли во всемирную "антитеррористическую" игру с таким же энтузиазмом и убежденностью, как это сделали Америка и Россия?
ПЕРЕВОРОТ В ВОЕННОЙ НАУКЕ
Что есть война? Это столкновение вооруженных сил соперничающих государств. Поэтому немедленно после объявления Бушем (не Путиным) "войны против терроризма" многие европейские политики и эксперты заявили, что называть борьбу против терроризма войной - большая терминологическая ошибка. Если согласиться, что с терроризмом ведется именно война, то Буш и Путин совершают подлинный переворот в военной науке. Ведь никогда прежде никто не заявлял открыто, что целью войны выступает уничтожение противника, а не победа над ним.
Далее. Кто такие террористы? Если терроризм - это преступление, то террористы - те, кто совершает или совершил террористические акты. Если терроризм - противник в войне, то террористы - "солдаты" вражеской армии. В первом случае уничтожать террористов нет необходимости - они счастливы уничтожить себя сами. С ними надо бороться, на что, увы, не хватает умения. Во втором получается, что одна атака врага дает право уничтожать всю армию, а заодно и резервистов, и опорные пункты, и всю инфраструктуру страны-агрессора. Но такая тактика приведет к массовому сопротивлению со стороны даже тех, кто не собирался становиться "террористом". Начатая еще в 70-е "война" Израиля против террористической группы Арафата привела в 90-е к интифаде, а сегодня - к непрекращающимся терактам, совершаемым детьми и внуками тех, кто был "точечно зачищен" в 80-е.
И какой смысл вкладывается в победу в войне? Обычно ею считается установление контроля над территорией противника либо лишение его возможности (или желания) совершать новые акты агрессии. Ни в Афганистане, ни в Чечне, ни в Ираке эффективного контроля над территорией не достигнуто. Вопрос же о предотвращении новых актов агрессии не может быть даже поставлен, так как ни Афганистан, ни Чечня, ни Ирак агрессорами никогда прежде не объявлялись - ведь мы воюем не со странами и народами, а с террористами.
НИ ВОЙНЫ, НИ КАПИТУЛЯЦИИ
Все сказанное выше свидетельствует: борьба с террором - не война; победа в ней невозможна. С другой стороны, в этой не-войне невозможна (и бессмысленна) и капитуляция. С отдельным террористом или группой совершивших преступление террористов нельзя вести переговоры. Но с организациями, потенциально склонными к использованию террористических методов войны, вести их можно и дoлжно.
Истории известны два основных вида терроризма. Один апеллирует к идеологии, другой - к религиозному или национальному сознанию. Веря в лучшее будущее, российские террористы покушались на императора Александра II и чиновников царского правительства. Отвергая безумства Французской революции, Шарлотта Корде убивала Марата. Одурманенные левацкими идеями, активисты "Rote Armee Fraktion" совершали теракты в Западной Европе, а сторонники движения "Тупак Амару" захватывали японское посольство в Перу. В борьбе с таким типом терроризма правительства всегда одерживали победу.
Пытаясь добиться независимости своих стран, многие национально-освободительные движения инициировали террор против колониальных администраций. Отказываясь признавать еврейское государство, к террору прибегли палестинцы. Считая, что США своей политикой на Ближнем Востоке попирают законы ислама, фундаменталисты развернули террор против "неверных". В этих случаях государственные структуры неизменно терпели поражение либо, по меньшей мере, не добивались успеха.
Нынешняя ситуация в Чечне не столь уникальна, как это часто считают. Всего сорок лет назад нечто подобное происходило там, откуда сегодня исходят совершенно рациональные и отнюдь не недоброжелательные советы российским политикам. В начале 60-х Франция была охвачена терроризмом, исходившим из Алжира - не независимого государства, а департамента Французской Республики, присоединенного к Франции раньше Савойи, где сегодня российские борцы с терроризмом любят кататься на горных лыжах. Только в самой Франции жертвами террористов стали несколько тысяч человек; четырежды президенту де Голлю чудом удавалось пережить покушения на его жизнь. При этом Алжир не только считался французским, но казался более французским, чем сама Франция: в 1958 году за принятие новой конституции V республики высказались 80 процентов жителей метрополии и 95 процентов алжирцев (как трогательно похоже на Чечню, где "Единая Россия" традиционно более популярна, чем в целом по стране!). Но после пяти лет террора и двух объявлений чрезвычайного положения правительству пришлось провести общенациональный референдум 8 января 1961-го, начать с сепаратистами переговоры, приведшие к соглашениям в Эвиане 18 марта 1962-го, и 3 июля того же года официально признать независимость Алжира. Никто в мире не счел такой итог "капитуляцией перед террористами", а президент де Голль был вскоре благополучно переизбран на новый срок и остался в глазах французов спасителем нации.
Лишь предельно самоуверенные и недальновидные политики способны "обижаться" на тех, кто дает советы, порожденные выстраданным опытом, при этом послушно поддакивая тем, кто без всякого плана и долгих размышлений "воюет с террористами" за тридевять земель и "разоружает" режимы, не располагавшие оружием массового уничтожения. Только они хотят победы больше, чем мира, а уже "по ходу дела" осознают, что желают уничтожения противника больше, чем победы над ним.
Пока, однако, "уничтожение" каждого террориста оплачивается жизнями десятков ни в чем не повинных граждан.
Московские новости, 2004, выпуск 10
19 марта 2004 г.
http://www.postindustrial.net/content1/show_content.php?table=newspapers&lang=russian&id=94
