60 лет тому назад в небольшом городишке Фултон, что в штате Миссури, экс-пре&-мьер Великобритании Уинстон Черчилль произнес речь, которую назвал "Принципы мира". Он заявил, что "не верит в то, что Советская Россия стремится к войне" и подчеркнул: "мы приветствуем появление Рос&-сии в числе ведущих государств мира и мы стремимся - или должны стремиться - к наращиванию контактов между народом России и народами наших стран по обе стороны Атлантики". Он говорил и о том, что "Организация Объединенных наций должна быть в кратчайшие сроки наделена международными вооруженными силами"; отмечал, что "глобальная безопасность требует единой Европы, из ко&-торой никакая [европейская] страна не чувствовала бы себя исключенной". Однако не это определило значение его обраще&-ния к слушателям Вестминстерского колледжа. При&-вычка не про&-ходить мимо фактов заставила бывшего британского премь&-ера признать: "...от Штеттина на Балтийском побережье до Триеста на Адриатике, железный занавес опустился на континент", и добавить: "никто не знает, чт#243; намерены предпринять Советская Россия и коммунистический интерна&-ционал; каковы пределы их экспансионистской и прозелитической политики, если они вообще существуют". Эти слова имели реша&-ю&-щее значе&-ние, и выступление Черчилля осталось в истории как речь о "железном занавесе".
Кто был инициатором "холодной войны"? Это не так уж важно. Бо&-лее существенно то, что на первом ее этапе именно СССР выглядел "наступающей" стороной. Это он депортировал немецких жителей из Польши и Восточной Пруссии в 1945-1946 г.; он отказался от участия в "плане Маршалла"; инициировал коммунистический переворот в Чехословакии 25 февраля 1948 г., и начал блокаду Западного Берлина 24 июня 1948 г. В конце 40-х годов Со&-ветский Союз почувствовал себя хозяином в Восточной Европе, и это, соединившись с идеологией, предопределило крах коммунистической си&-сте&-мы. Идеологический прозелитизм заставил советс&-ких вождей противостоять США и их союзникам во всемирном масштабе, расширять зону контроля, не считаясь с экономической ценой таких действий. Около трети советского ВВП к концу 70-х годов создавалось в отраслях, так или иначе работавших на "оборону".
Напротив, страны "свободного мира" выглядели скорее защищающимися, и эта за&-щита была гораздо дешевле нападения. Если в 1952 г., в разгар войны на Корейском полуострове, США тратили на военные нужды 13% ВВП, то на пике войны во Вьет&-наме эта доля сократилась до 6,7%, а к началу перестройки - до 5,5%. В 1998 г. этот показатель достиг минимума на уровне 3,1% ВВП. Поражение советского блока ста&-ло поэтому не только политическим, но и экономическим провалом гегемонистской идеологии. Противники помирились, и, казалось, страшная драма осталась позади.
Но особенностью "холодной войны" было то, что оба соперника ориентировались не на поддержание своего влияния в том или ином регионе, а на утверждение своeй идеологии во всем мире. Они действовали не в своих "национальных" интересах, а под влиянием идеологических соображений. И победа в этом противостоянии сыг&-рала жестокую шутку с Соединенными Штатами. Они уверовали в том, что именно их система обладает всеми необ&-ходимыми чертами единстве&-нного и универсального порядка человеческого общежи&-тия. Им хватило десяти лет, чтоб найти нового врага, на которого и был умело "наклеен" оставшийся без дела лейбл "империи зла".
Организовав наступление на мир ислама (а события 11 сентября во многом явились его защитой, а не нападением), Америка совершила ту же ошибку, какую допустил Со&-ветский Союз полвека тому назад. Поставив под контроль далекие регионы, изб&-рав воинствующий ислам своим идеологическим противником, и установив лояльные режимы в ряде находившихся вне зо&-ны их влияния стран, США столкнутся с пан-исламист&-ским движением, которое станет не менее консолидированным, чем сам Запад был в годы "холодной войны". Не СССР придется платить по счетам са&-тел&-литов в Восточной Европе, Африке или Афганистане, а самим США финансиро&-вать дружественные правительства в одних странах и держать огромные военные группировки в других. Экономический overstretch, который во второй половине ХХ века подтачивал основы советской империи, теперь работает против американцев. При этом демагогия относительно важности соблюдения прав человека кажется гораз&-до менее убедительной, чем была она в счастливые годы борьбы с коммунизмом.
История "холодной войны" 1946-1989 гг. дает два урока. Во&-первых, прозелитизм и претензия на универсальность - не залог успеха; скорее наоборот. Политика СССР в послевоенные годы породила жесткую реакцию со стороны США и их союзников, да и в отдельных эпизодах этой войны действия Запада оставались реак&-тивными. Результатом была его победа. Во-вторых, наступающая сторона несет б#243;льш&-ие издер&-жки и при этом не может рассчитывать на благодарность тех, кого стремится "облагодетельствовать". Стремясь распространить свои ценности на весь мир, та или иная держава с неизбежностью сакрализует их, превращая в своего рода религию, и постепенно пе&-реставает сообразовываться с реальностью. Считать так - не преступление, а ошибка. Но такая, которая, как говорил Талейран, гораздо хуже преступления.
BusinessWeek (Россия), No8
6 марта 2006 г.
http://www.inozemtsev.net/news/printitem.php3?m=vert&id=587
