Английский танк "Черчиль"
Все детали танка были изготовлены не по метрический системе, как у нас, а по дюймовой. А ведь механик должен был уметь не только водить танк, но и ремонтировать его и в бою и после боя. В Камышине отец не только осваивал этот танк сам, но и был наставником другим механикам. Много раз обученных им - отправляли на фронт, а его оставляли обучать следующих.
В 1944 году его послали на учёбу в Соликамское командное бронетанковое училище на специальность помощника командира батальона по технической части. Он закончил его в январе 1945 года, ему присвоили звание младшего лейтенанта, и послали на Челябинский танковый завод получать новые самоходные установки СУ-152.
Так он стал служить в 96 отдельной имени Челябинского комсомола Шумлинской танковой бригаде, которой с ноября 1944 года командовал подполковник И.Н. Шкадов - будущий Герой Советского Союза, Командующий нашими войсками на Кубе в 60 годах, генерал армии и начальник Управления Кадров министерства Обороны СССР.
Бригада формировалась из рабочих добровольцев Челябинских заводов и начала свой боевой путь ещё весной 1942 года в операции по освобождению Харькова, где наши войска потерпели сокрушительное поражение от немцев. Затем бригада в январе 1943 года участвовала в Острогожско-Россошанской операции и освобождала от немцев родной город отца - Острогожск.
В Курской битве бригада участвовала в знаменитом танковом сражении под Прохоровкой и её танки первыми ворвались в город Белгород. В честь освобождения Белгорода и Орла в Москве был впервые в истории Великой Отечественной войны произведён артиллерийский салют - 12 залпов из 124 орудий. Бригада участвовала в форсировании Днепра и Днестра. В Яссо-Кишинёвской операции в августе 1944 года, вооружённая тяжёлыми танками ИС и самоходными артиллерийскими установками СУ -122, прорывала немецкую оборону. Тогда бригада понёсла очень большие потери и её стали довооружать более мощными установками - СУ-152 (цифры означают калибр ствола), иными словами Самоходная Установка с калибром пушки 152 миллиметра, или иначе - 6 дюймов, совсем как 6 дюймовка крейсера "Аврора", выстрелившая в 1917 году по Зимнему Дворцу. Затем полк стал вооружаться самоходками - ИСУ-152, которые расшифровывались как - ИОСИФ СТАЛИН Установка калибром пушки 152 миллиметра. Помпотехам хватало работы.
Самоходку танк любил,
В лес гулять её водил,
От такого романа -
Вся роща переломана...
( частушка времён войны.)
Самоходками - ИСУ-152
Такие бригады и даже отдельные соединения тяжёлой бронетехники находились в Резерве Верховного Главнокомандующего, то есть - личном резерве Сталина и использовались при прорывах сильных оборонительных укреплений немцев на всех фронтах в период 1944 - 45 годов. Отец попал на фронт вместе с частью этой бригады - отдельным дивизионом самоходных установок ИСУ-152 зимой 1945 года, именно тогда, по пути следования на фронт, подполковник Шкадов дал ему отпуск на сутки, что бы он побывал в родном доме.
Отец участвовал в боях в Румынии и Венгрии, был в Югославии и Болгарии. Именно за бои в Болгарии бригаде и было присвоено наименование Шумлинская.
Может быть, отец воевал в тех же местах где и воевал до этого его дед Демьян Устинович. Уже после войны, выйдя из госпиталя после очередной контузии, отец сфотографировался у памятника русскому царю Освободителю Болгарии Александру II.
Несмотря на фашистский режим, болгары сохранили все памятники той войны, а Болгарский царь Борис на требования Гитлера послать войска на восточный фронт заявил, что болгарский народ никогда не будет воевать с русским народом, за что царя Бориса и отравили.
Преследуя отступающих немцев, наши войска подошли к границам Болгарии и 7 сентября 1944 года, объявили Болгарии войну, но народ и армия свергли фашистскую клику, встречая Советскую армию цветами, хлебом солью и лозунгами - "Добре дошли - Братушки". Кто знает, может быть, мой прадед, освобождая болгар от турецкого ига спас не одну жизнь советских солдат.
Колядинцев Г.Т., фото мая 1945 года, София, Болгария, у памятника царю освободителю Болгарии Александру II Фото сделано в первый день выписки из госпиталя после третьей контузии.
В Болгарии был такой случай. Помимо должности помпотеха батальона отец одновременно был и командиром самоходки с экипажем 5 человек. Однажды им дали увольнительную и они пошли в город, какой - он не помнит. Шли, шли и увидели в подвальчике корчму, и решили зайти туда, чтобы чего-нибудь поесть. Болгары, сидевшие в корчме, повскакали с мест, стали похлопывать их по плечам, называть "Братушками" и предлагать выпить. И поднесли каждому по маленькой 100 граммовой бутылочке ракии - болгарской водки из винограда, градусов под 60, которую они могли весь вечер сосать маленькими глотками. Наши из уважения, выпили с болгарами, а потом говорят хозяину - нет ли у него ёмкости - побольше. Тот предложил глиняные кружки для вина, примерно по 400 грамм и хотел было налить в них вина, но ему сказали, чтобы лил ракию. Болгары, галдевшие вокруг - замолчали. Наши достали все деньги, которые у них были, подумали, то все думают, что за такое количество водки нечем платить будет. Но хозяин отодвинул деньги и сказал, что деньги брать с них не будет и, что столько пить - не "можно", потому, что можно умереть. Ему сказали:
- Лей!
Он налил. Они выпили всё сразу одним залпом, болгары встали с мест. Хозяин поставил на стол брынзу, лук и маслины, жили так бедно, что даже хлеба в корчме не было. Немного закусив, наши опять попросили налить, но попросили принести поесть ещё что нибудь. Хозяин куда-то ушёл и вернулся с хлебом и варёной курицей, которую готовила ему жена на обед. Они выпили с хозяином за здоровье его жены и детей, - тот пил из бутылочки. В корчму понабилось много болгар, которые смотрели, что будет дальше. Собравшись уходить, танкисты оставили хозяину все деньги, которые у них были и подарили кисет с табаком и пошли к выходу, но увидели на стойке бочонки:
- А что это у тебя?
- Вино,- сказал хозяин.
- Дай попробовать!
Он налил им по кружке вина. Болгары в корчме стояли как вкопанные. Они выпили вина и, пошатываясь, начали подниматься по ступеням на улицу, все болгары вывалили вслед за ними. Улица шла с горки, они были конечно пьяными, но не до такой степени. А богары сзади стояли и говорили:
- Упадут! Сейчас упадут!
- Держись ребята, на нас Европа смотрит! - сказал самый старший по возрасту в их экипаже, наводчик-сибиряк.
В начале апреля 1945 года отец брал город и крепость Кенигсберг. Наше командование сосредотачивало, "с мира по сосенке" для штурма этого города-крепости всю тяжёлую артиллерию и самоходки, которые могли безболезненно снять с других участков фронта, и даже с других фронтов. Сначала они обстреливали Кенигсберг с расстояния около 30 км, такая дальнобойность была у этих мощных пушек при дополнительном заряде, потом били прямой наводкой с расстояния 200 метров по амбразурам фортов самой крепости.
Форт крепости Кенигсберг.
Отец говорил, что их 50 килограммовые снаряды, способные пробить 120 миллиметровую лобовую броню немецких "Тигров", от кирпичных стен крепости только искры и пыль высекали, такой крепкий, "тройной закалки" был старинный кирпич. И надо было попасть именно в саму амбразуру, что бы подавить стоящую в ней пушку или пулемёт. Вот тогда немцы несколько раз и попали в их установку. И хотя их снаряды и не смогли пробить броню танка, но внутри весь экипаж из 5 человек получил сильнейшие контузии и мелкие осколочные ранения от собственной брони. Вдобавок - самоходка загорелась. Но у них был приказ, что если экипаж, оставшись в живых, не обеспечит сохранность установки, то он попадёт под трибунал. Необходимо было из горящей самоходки вынести весь неизрасходованный боезапас, чтобы он не разнёс её при взрыве от пожара, вынести прицел, рацию, затвор от орудия и личное оружие. Вот тогда отец и вспомнил тот пароходик на Волге и споры о поведении капитана. А именно он сейчас был командиром вверенной ему военной техники. Пришлось применить оружие. Они выполнили свой долг. Я помню, по детской наивности, спросил у отца:
- А вам ордена за это дали?
Он ответил, что если бы за это давали бы ордена, то железа на ордена не хватило бы.
После этой, уже второй за войну, контузии он три недели пролежал в медсанбате, потом их посадили на отремонтированные установки и стали по железной дороге на платформах перебрасывать в Австрию.
Наши войска уже взяли Берлин, все ждали конца войны, а они опять на неё ехали. Эшелон с их самоходками, остановился на какой-то румынской станции. В самоходке было душно, и отец лёг под неё, провёл проводки от шлемофона, чтобы услышать команды и не терять связь. Шлемофон положил под голову вместо подушки и, поскольку была ночь, - заснул. Проснулся он от сильной стрельбы вокруг, инстинктивно подняв голову, он ударился о днище самоходки, набил себе огромную шишку...
А когда вылез из-под танка, - увидел, что все вокруг стреляют в воздух - из всего, что попало и - кричат:
- П О Б Е Д А ! ! ! ! ! ! ! ! !
Они тоже стали стрелять в воздух из своих пушек холостыми зарядами прямо с железнодорожных платформ. Так он встретил День Победы на станции в Румынии.
Встреча Советской армии. Болгария 1944 год.
На станции стояли три цистерны вина - подарок Сталину от румынского короля Михая, перешедшего на нашу сторону, и воевавшему с августа 1944 года против немцев. Одну цистерну на радостях выпили, черпая из неё вёдрами и раздавая всем желающим и проезжающим мимо.
Так с больной головой от шишки и вина отец прибыл через 2 дня в Австрию. Линии фронта уже никакой не было. Нейтральная зона насчитывала много километров, и на ней находились ещё разрозненные немецкие войска. Отец со своим дивизионом встретился с союзниками - в каком то небольшом городке, снова крепко выпили с американцами за Победу, за дружбу, да так, что какой то американский офицер стал играть в немецкой кирхе на органе Интернационал.
Ещё день они праздновали Победу. А 14 мая ночью поступил приказ выдвинуться на 20 км вглубь наших войск. Они подумали, что их отводят в тыл. Но по прибытии, на совещании у командира дивизиона, тот поставил боевую задачу оседлать дороги, идущие в сторону американской зоны и готовиться к бою.
- К какому бою? - спросили его. - Война уже неделю как кончилась!
- В БОЙ! - отдал приказ командир - эсесовские части прорываются в плен к американцам, надо заставить их сдаваться нам или уничтожить - сказал он.
Отец в то время был командиром установки. В их батарее было три самоходки. Они выдвинулись на указанный участок, замаскировались и стали ждать. Вскоре на дороге, которую они охраняли, появилась колонна автомашин. Командир батареи отдал приказ действовать по обстоятельствам, а сам на своей самоходке выдвинулся к дороге, чтобы немцы увидели, что она перекрыта. Колонна остановилась. Командир батареи высунулся из командирского люка и стал кричать по - немецки, чтобы те сдавались. Но в это момент по его самоходке сбоку из леса ударил немецкий Тигр. Весь её экипаж погиб. Первым снарядом своей установки отец приказал стрелять прямо в лоб по колонне автомашин. Снаряд пробил их насквозь несколько штук.
Второй установке отдал приказ ликвидировать Тигр, поскольку у них была лучше позиция с борта Тигра. Но тигров, оказывается, шло три штуки параллельно дороге, охраняя колонну. Бой был очень коротким, но жестоким. Немецкие снаряды не могли пробить лобовую броню самоходки отца, стоявшую им в лоб. Второй экипаж расстреливал тигров сбоку и подбил два немецких танка, третий добили подоспевшее подкрепление услышавшее бой. Пока второй экипаж вёл бой с тиграми, отец дал команду механику водителю давить немецкие машины гусеницами. Когда они проехали по колонне немецких машин, отец высунулся из командирского люка и первое, что он увидел - было синее от страха лицо немецкого солдата вспрыгнувшего на ходу - на их самоходку и вцепившегося мёртвой хваткой в поручни. Отец спрыгнул с башни, посмотрел на гусеницы и приказал механику-водителю съехать в близлежащую речку, а пленного немца счищать намотавшиеся на гусеницы остатки эсесовцев.
В этом бою у него была последняя - третья за войну контузия. Интересен факт, мой отец начал войну - в первые минуты её начала, и первый бой у него был на допотопном локомобиле с паровой тягой и с ручным пулемётом, а последний бой он провёл уже после окончания войны - на самом мощном советском танке, с самой мощной танковой пушкой времён второй мировой войны.
День победы, 1945 год
Парад Победы, Москва, Красная площадь, 1945 год
Нам не забыть...
О войнах, о героях пишется помпезно,
Но превратив в парад Победу мы пришли
К тому, что ужасы войны сегодня неизвестны,
Масштаб трагедии понять вновь не смогли...
Проходят годы, предаётся всё забвенью,
Уж канонады тех сражений не слышны,
Дни долгие войны слились в одно мгновенье -
В Победы день! -
Потери не важны...
Но не бывает жизни без рожденья,
Свобода не дается без борьбы,
А вечность не возможна без мгновений,
Которые во власти у судьбы...
И не познаешь счастья без печалей,
Мгновенья радости, как эликсир нужны.
Когда мы дни Победы отмечаем,
То слёз войны растратить не должны.
И не забыть -
Расстрелянных,
И пленных,
Замученных,
Сожжённых в лагерях...
Погибших,
И невинно убиенных, -
Из Книги Памяти -
Стереть нельзя...
21 апреля 2010 года
Это стихотворение написано совместно
Веремеевой Татьяной и Колядинцевым Виталием.
Автор проекта "Истории Великой Победы" Веремеева Татьяна
Материалы предоставил Колядинцев К.Г.
© V/T VeremeevaT 2011
