Гордеенко Василием Семеновичем, участник Великой Отечественной войны, Москва 2010 год
Мы познакомились с Павлом Герасимовым в 2010 году в редакции газеты "Красная звезда" на встрече с ветераном Великой Отечественной войны Гордеенко Василием Семеновичем. За прошедший год Павлу удалось съездить к герою нашего проекта "Истории Великой Победы" на родину в Белоруссию и сделать о нем интересный материал, который мы представляем сегодня. Но в начале коротко о самом авторе публикации:
Павел Герасимов журналист, профессиональный фотограф
Павел Герасимов - редактор отдела журнала "Воин России" (Министерства обороны РФ), член редколлегии, полковник запаса. В 1987 году окончил факультет журналистики МГУ им. Ломоносова. С тех пор работает в военной прессе, большую часть этих лет им было отдано газете "Красная звезда". Ветеран боевых действий, награжден государственными наградами.
Лауреат конкурса Союза журналистов России 2009-го года "За работу по освещению армейской темы и военно-патриотического воспитания". В практической ежедневной работе входит в число тех очень немногих журналистов, которым на высоком профессиональном уровне удается сочетать текстовой материал с фотографией.
Его авторству принадлежат десятки проблемных и эксклюзивных материалов, привлекших внимание большой круг читателя, должностных лиц Министерства обороны РФ, средства массовой информации. Так, в серии аналитических материалов, посвященных проблеме идентификации погибших солдат Великой Отечественной войны, первой чеченской войны, автор первым в российской прессе поднял вопрос о необходимости воинских жетонов для всех категорий военнослужащих.
Публикации получили большой общественный резонанс, способствовали принятию конкретных мер. Начиная с 1999-го года, личный состав Вооруженных Сил стал обеспечиваться воинскими индивидуальными жетонами. И как следствие этого, в период активной фазы боевых действий (1999-2000) контртеррористической операции на Северном Кавказе число безымянных солдат среди погибших в сравнении с первой чеченской кампанией сократилось во много раз.
Павел Герасимов на службе
В последнее время в центре профессиональной журналистской деятельности Павла Герасимова находятся наиболее актуальные проблемы строительства Вооруженных Сил. Подготовленные им материалы, опубликованные на страницах "Красной звезды", журнала "Воин России" содействуют реализации приоритетных направлений государственной политики. Военный журналист активно работает над разработкой тематики, посвященной малоизвестным страницам Великой Отечественной войны. Особое внимание уделяет пропаганде примеров мужества, отваги и героизма российских военнослужащих.
Как автор он участвовал в создании многих книг и фотоальбомов, ставших убедительным свидетельством неразрывности и преемственности героических традиций прошлого с нынешними поколениями защитников Отечества, таких, как "Российская армия", "Отечество. Долг. Память", "ВДВ. Чечня. Никто, кроме нас" и многих других. Один их основных авторов 2-х томного сборника "Военные звезды", победившего в 2010-м году в конкурсе на соискание Государственной премии им. Г.К. Жукова в области литературы и искусства. Лауреат многих всероссийских и международных фотоконкурсов, в том числе является победителем Международного фестиваля профессиональной фотографии "Интерфото" в номинации "Новости".
В ГОСТЯХ У ФРОНТОВИКА
Как чертежник стал кавалеристом
Пулеметчик гвардии рядовой Василий Гордеенко, 1944 год
После Победы пулеметчик гвардии рядовой Василий Гордеенко, как и все, вернулся домой, в свою деревню Кливы, что в Хойникском районе Гомельской области. И всю жизнь прожил там. Даже и дом то у него все тот же, родительский. Работал в колхозе и на производстве родной земли. Особых почестей, особых наград никогда не получал. И фронтовой "иконостас" у него вполне типичен для тех, кому повезло дойти до Берлина: "За отвагу", "За боевые заслуги", "За взятие Берлина", "За освобождение Варшавы", "За победу над Германией", орден "Отечественной войны 1 степени". Самый, что ни на есть рядовой войны... В этой особо ничем не примечательной жизни отразилась судьба его поколения, сотен тысяч фронтовиков, таких, как он.
Около ста земляков его белорусской деревни остались лежать на полях Великой Отечественной. С фронта вернулись тридцать восемь - калек, тяжело израненных мужиков, только трое из которых зацепило не сильно. Среди вернувшихся с войны сегодня в живых остался один Гордеенко. Не дожило до этого Дня Победы ни одного ветерана ближайших пяти деревень...Косит, косит их возраст, пережитая война...
Не лучшим образом на здоровье влияет и здешняя экологическая обстановка. В 50 километрах, если напрямую, находится разрушенная Чернобыльская АЭС. До трагедии в районе проживало почти 46 тысяч человек, а сейчас 22 тысячи 400. Людей отселили, захоронено более 50 населенных пунктов...Но ничто не берет Победителя! Ни пули, ни радионуклиды, ни его почти девяносто лет!
С Василием Семеновичем мы познакомились 9 мая 2008 года в сквере у Большого театра, когда он приезжал на праздничные дни в Москву погостить к сестре. Было трудно с "Никоном" пройти мимо гвардии рядового с сияющими на полевой гимнастерке боевыми наградами. Роста дед был невеликого, но очень обращало на себя внимание его суровое, мужественное лицо старого солдата Великой Отечественной. Выслал ему фотографию. В ответ ветеран пригласил в гости. И вот в самый канун Дня Победы 2011 года дороги привели меня в Беларусь.
Тихая скромная родина
Гордеенко Василий Семенович, Хойники, Белоруссия, 2011 год
Для фамилии Гордеенко Хойникский район - историческая земля. Василий Семенович очень гордится, что его род берет начало солдата, верой-правдой отслужившего царю-батюшке 25 лет. После службы ему была дарована делянка местной земли, принадлежавшей тогда Черниговской губернии. Отец Василия воевал в Первую мировую в батальоне бронемашин, в 1917-м его подразделение участвовало в революционных событиях в Петрограде. После демобилизации он вернулся в деревню Кливы. Построил дом, женился на девушке со своей улицы. Мать Василия рано умерла. Оставляя троих маленьких детей, наказала мужу, чтобы тот, если надумает жениться, выбрал ее младшую сестру. Погоревав, тот так и поступил, за детишками нужен был присмотр, а он с утра до позднего вечера трудился механиком машинно-тракторной станции. От второго брака на свет появилось еще трое детишек. Сейчас с такой фамилией здесь никого больше нет. Последние родственники поразбежались-поразъехались по всей бывшей стране после Чернобыля.
Мы сидим с Василием Семеновичем и пьем сначала чай. Надо поговорить...Старые обои огромными пузырями висят на стенах, в доме царит небольшой беспорядок. Это и понятно, его хозяин не в родню пошел - убежденный холостяк. Пенсия - 1 млн. 200 тыс. рублей, на наши российские деньги будет около 12 тысяч рублей. Но он не жалуется, говорит, что хватает. Помогают, чем могут райисполком и бывшее предприятие. Говорит, что сейчас особо ему ничего и не нужно. Дали как-то ему дополнительно 10 соток земли, так он, добрая душа, отдал их соседу. Действительно, зачем они ему сейчас? Сосед, может быть, что-то вырастит, у него лошадь с плугом, да и с дедом поделиться не забудет.
Василий Семенович Гордеенко на мопеде "Судзуки", Белоруссия, 2011 год
Самое страшное в таком возрасте, говорят, одиночество. Как мне показалось, Василий Семенович в этом смысле является убедительным исключением. Одиночества он не чувствует. Человек он самодостаточный и живет не одними воспоминаниями. Если станет скучно, наденет шлем и гоняет на японском мопеде "Судзуки" к друзьям в Хойники, в райцентре пройдется по красивому новому парку, зайдет в райисполком узнать новости из ветеранской жизни. Иногда сядет у теплой печи, раздвинет гармонь и споет что-нибудь из фронтового репертуара. Можно его увидеть с мольбертом и кистью в руках. Недавно Семеныч закончил деревенский пейзаж для средней сестры, тоскующей в Крыму по родине, по березкам.
Партизанская юность
Гордеенко после Победы вернулся домой не сразу. Полтора месяца стояли на Эльбе, затем его кавалерийский корпус зачищал территорию от эсесовцев вплоть до побережья Балтики. И еще два года служил в мотоциклетном батальоне 18 механизированной дивизии Прибалтийского военного округа.
...Я прошу Василия Семеновича рассказать все по порядку: где он был, что делал с первого дня войны.
- 22 июня мы с отцом поехали по дрова, и когда стали уже возвращаться из леса, увидели как военные самолеты, сделав три круга над деревней, взяли курс в юго-западном направлении, - рассказывает он. - Рядом с деревней находился летний военный аэродром, на котором стояли двухмоторные бомбардировщики. Мы подумали, что летуны учения устроили. А они ушли бомбить румынские нефтепромыслы. Без прикрытия истребителей их прихватили "мессеры", один только наш самолет вырвался и вернулся с подбитым крылом. О том, что началась война, мы узнали на следующий день.
На войну по возрасту его не призвали - Василию не было еще и семнадцати. Таким образом, оказавшись на оккупированной территории, он, поразмыслив, ушел в партизаны. И до 1943 года, до освобождения Гомельщины, воевал в 5 партизанском отряде, входившим во 2 Калинковичевскую партизанскую бригаду имени Фрунзе. В этот отряд пришли еще пять человек из деревни - такие же мальчишки. А командовал отрядом бывший учитель Иван Данилович Ярыш. Василий участвовал в разведке, засадах, помогал разбирать железнодорожные пути перед движущимися фашистскими эшелонами. Белорусские партизаны не давали покоя немцам ни днем, ни ночью, нанося огромный урон врагу.
Семеныч вспоминает свою первую засаду. Однажды ночью в партизанской зоне на парашютах высадили около 30 десантников. У них была задача - организовать ряд диверсий против гитлеровцев с участием нашего партизанского отряда. Разделились на небольшие группы, в каждой - половина десантников, половина партизан. Гордеенко с друзьями получил приказ - устроить засаду на дороге, по которой немецкие машины из железнодорожного узла в Мозере везли на фронт оружие, боеприпасы, продовольствие, обмундирование. Тогда я впервые увидел офицерские погоны на плечах старшего лейтенанта, который нами командовал. С командиром был сержант и трое рядовых.
- Мы вышли на центральную дорогу, соединяющую Брест с Украиной. Залегли возле берез в канаве. Был поздний вечер, немецкие машины с включенными фарами шли почти прямо на нас. У десантников - противотанковое ружье системы Дектярева и автоматы. У партизан - винтовки, я вооружен обрезом. Решили, что если будет большая колонна, то пропустим. Если несколько машин - ввяжемся в бой.
Показались всего две машины. Мы их подпустили метров на 20 и ударили по головной. Сразу положили немецкого офицера и водителя. Почти одновременно та же участь в другой кабине постигла фельдфебеля, а водитель бросился бежать от нас в поле. Его достали автоматной очередью. Из кузова закричали: "Не стреляйте, мы свои!" Это были два власовца. Перед тем, как отвести предателей для допроса в штаб нашего лагеря, и сжечь машины, мы, естественно, поинтересовались их содержимым. В одной из них находилось обмундирование, а в другой - продовольствие. Трофеи сгрузили и замаскировали в лесу, в надежде в скором времени вернуться за ними на лошадях. Но не тут то было.
Оказывается, в соседней деревне стояли мадьяры и в бинокли тихо наблюдали за происходящим. По связи сообщили словакам, чей полк находился рядом, что обстреляны немецкие машины. Те на бронемашинах с большого расстояния, скорее для вида, пару раз шмальнули в сторону партизан и быстро ретировались восвояси. Но потом пришли оккупанты, собрали мужиков с топорами, вырубили кусты и партизанские трофеи "ушли".
- Когда немцы отбили Житомир, Сталин отдал приказ Жукову остановить наступление, - про другой свой "дебют" издалека начинает рассказывать Гордеенко. - Недалеко от Припяти попал в окружение пехотный полк, 800 его бойцов пришли к нам в партизанские леса. Все были очень голодны. Недалеко находилась деревня, а в ней стояла тыловая немецкая часть, где пекли хлеб, а, значит, можно было отбить у немцев муку. Я вызвался показать, меня не раз туда уже посылали в разведку. Со старшим офицером, у которого сзади на ремне болтались два парабеллума, мы выдвинулись на лошадях для рекогносцировки. Пока ехали, он пообещал сразу меня пристрелить, если приведу его к немцам. С задачей я справился.
На виражах фронтовых дорог
- Когда в конце ноябре 43 года освободили наш район, и я из партизан возвращался домой, неожиданно вышел прямо на стоявшую в нашем лесничестве батарею 76-мм орудий, - продолжает Василий Семенович. - Четыре орудия буксировали "студебеккеры". Американские трехосные машины тащили по два лафета: снаряды и пушку. Капитан, командир батареи, поинтересовался, где я был, куда иду, где живу. И предложил: давай, мол, я сейчас обмундирую тебя и возьму в расчет, а то попадешь в пехоту. Я сказал, что мне надо посоветоваться с родителями, которых не видел три месяца.
Взору юноши, вернувшегося из партизанского подполья, предстала нерадостная картина. При отступлении немцы сожгли часть домов и школу. Могли, наверное, сжечь все, но не успели. Не успел уйти даже один из поджигателей. Его нашли в сарае под соломой. Тут же рядышком на столбе мерзавца и повесили...
- Отец отговорил меня идти в артиллеристы, хотел, чтобы я поступил в военное училище, - говорит Василий Гордеенко.
...Слушая его, я понимал, что настоящая война для него только начиналась, и он мог не раз пожалеть, что тогда согласился с отцом, не пошел в артиллеристы, возможно, было бы ему там немного полегче. Выйти из кромешного ада, где на его глазах каждый день погибали боевые друзья, а он вставал на их место, и шел на Берлин, наверное, помогло только чудо.
- Наутро пришла повестка явиться в Хойникский полевой райвоенкомат, - продолжает мой белорусский друг. - Местные призывники все оказались в формируемом батальоне автоматчиков 14 запасного стрелкового полка, дислоцированном в одной из соседних деревень. Нас переодели, зимнюю форму и привели в полевой лагерь, там погоняли недельку. Мы приняли присягу и, наконец, получили оружие. А ночью пошли заменять те роты, которые были в пяти километрах на передовой. Через пару дней успели поучаствовать в наступлении по освобождению областного центра и железнодорожного узла Калинковичи.
Далее попадаю в 111 стрелковый полк 55 стрелковой дивизии 61 армии. В наступлении на город Мозер при разрыве снаряда получил осколочное ранение обеих ног. Сначала меня отвезли в полевой госпиталь, потом на излечение отправили в Брянск, из Брянска - в глубокий тыл, на Тамбовщину. Через две недели встал на ноги, и оказался в 17 команде, все в ней были из госпиталей. "Купец" отобрал меня в 14 артиллерийский запасной полк, дислоцированный под Пензой.
- Там были сформированы две батареи артиллеристов, после двух месяцев подготовки нас отправили на 1-й Белорусский фронт. В Польше 300 бойцов построили и по списку раскидали по взводам артиллерийских частей 2-го гвардейского Померанского Краснознаменного ордена Суворова II степени кавалерийского корпуса, берущего свое начало от июля 1941 года, с формирования в Армавире и в Ставрополе двух кавалерийских дивизий. Кто попал в истребительный противотанковый полк, кто в самоходную артиллерию, кто в минометчики, а я оказался в реактивной артиллерии. Мы уже по командам выходили из строя, когда подъехала машина, из нее вышли два капитана и снова поставили всех в строй.
- Товарищи солдаты, чертежники, есть? - спрашивают они. Один поднял руку. - Где учился чертежу? - Девять месяцев учился в полковой школе. - Выходи! Еще есть чертежники?
- Я тоже поднял руку под давлением стоявшего рядом сержанта-сибиряка, знавшего, что я неплохо рисую и черчу.
- Где учился? - спрашивают. - Сам по себе, самоучка. - Сколько классов образования?
- Семь.
- Выходи!
Из строя вывели еще одного сапожника, и втроем "привилегированные" артиллеристы по разбитой фронтовой дороге сорок километров добирались пешком до штаба корпуса. Их уложили спать, не стали будить на ужин, а на утро рядовой Гордеенко уже наносил на топографическую карту обстановку вокруг наших войск в районе Вислы. Через неделю ушел на "повышение", то есть работа его стала еще серьезнее - в разведотделе по донесениям из частей чертил схемы интенсивности огня артиллерии, обороны и дислокации противника. Тактические карты проверялись и отправлялись в штаб 1-го Белорусского фронта.
Перед наступлением, 12 января 1944-го, вдруг пришла бумага явиться ему в строевой отдел корпуса, имея при себе сухой паек на 5 дней. Старший лейтенант, непосредственный начальник Гордеенко, заволновался, пошел к начальнику штаба, тот к начальнику артиллерии корпуса полковнику Игнатьеву...Никто не знал, куда забирают Гордеенко! Игнатьев взял ту бумагу и пошел к командиру корпуса. Генерал-лейтенант про перевод чертежника, конечно, был в курсе. Но это не было его указанием, пришел приказ самого товарища Сталина! Верховный главнокомандующий приказал, чтобы всех, кто был в немецком плену, в окружении или на оккупированной территории, срочно убрать из штабов и отправить на передовую.
Таких как Гордеенко, в штабе оказался еще один - солдат-радист, жившим в немецкой оккупации, на Брянщине. Вдвоем они убыли в 17 кавалерийскую дивизию. И там были нужны чертежник и радист. Но когда комдив вскрыл пакет, ребят быстренько отправили подальше от штаба, в 59 гвардейский кавалерийский Гиссарский Краснознаменный орденов Александра Невского и Красной Звезды кавалерийский полк. Начальник штаба полка очень обрадовался, когда узнал, что перед ним стоят такие люди, и пошел докладывать об их прибытии командиру подполковнику Журбе. Вскрыли пакет и... "неблагонадежных" отправили подальше на передовую, в третий эскадрон. Его командир старший лейтенант Умарин сначала был немало удивлен странным пополнением на передовой...Чертежник попал в пулеметный взвод, а радист - в противотанковый.
До начала наступления оставалось пять дней, в дивизии никто об этом не знал, кроме...вчерашнего штабного работника корпуса рядового Гордеенко...
От Вислы до Берлина
Василий Семенович Гордеенко ветеран войны 1941-1945 гг. возле родного дома в Белоруссии, 2011 год
... Ночью поднялись по тревоге и, оставив линию обороны, ушли на юг. Перебравшись через Вислу, 59-й полк вышел на плацдарм, вытянутый на 30 километров в глубину, и насыщенный артиллерией. В 4 утра началась артподготовка, с правого берега Вислы по обороне противника дополнительно били дальнобойные орудия. Затем немецкие войска "поутюжила" авиация. Василий Семенович вспоминает, как дым и земляная пыль поднималась высотой до километра, человеческого голоса не было слышно из-за нескончаемого гула. Подошла танковая рота 68-й танковой бригады. Его 3-й эскадрон был выделен для ее сопровождения в наступлении. Когда они дошли до вражеской передовой, в брустверах, блиндажах нашли трупы только двух гитлеровцев, основные силы ушли. Кавалеристы оставили лошадей, и десантом на танках догоняли "беглецов" до самого вечера. Немцы к этому времени закрепились на высоте, поступил приказ ее взять.
Перед тем как его выполнять бойцы немного перекусили, заодно и отдохнули - подтянулась полевая кухня. Вскоре под прикрытием танков пошли в атаку. Увы, когда поднялись, то вновь увидели спешно брошенные блиндажи и траншеи. Заняли оборону, два танка пошли в разведку, но внезапно нарвались на самоходки. Два экипажа погибли. Утром открыла огонь фашистская артиллерия. Наутро с немецкой стороны началась артподготовка. Команда была огнем не отвечать, ждать наступления противника. Сильный туман как никогда оказался кстати - фашистов можно было вплотную подпустить к себе.
- Вскоре мы увидели приближающуюся цепь размытых в тумане фигур, - рассказывает Гордеенко. - Но кто они? С расстояния 400 метров из ручных пулеметов открыли по ним огонь. Танки перекрестным огнем крупнокалиберных пулеметов - с флангов. Первую цепь уничтожили. Через полчаса артподготовка противника возобновилась, неожиданно послышались танковые выстрелы. И снова цепь в тумане! На этот раз при первых наших выстрелах атакующие залегли и ушли назад по-пластунски. Чтобы развеять появившиеся сомнения, узнать, кто идет с этой высоты, где стоят танки противника, которых до этого не было, отправили разведчиков. Сначала они вышли на...замаскированные танки и экипажи Красной Армии. Подошли, поздоровались. Танкисты "порадовали" еще их тем, что наступающая пехота была тоже не чужая.
...Подтянулись основные силы, привели лошадей кавалерийских расчетов. Приехал командир танкового полка посмотреть на свои подбитые Т-34. Когда на машине он стал к ним приближаться, из стоящего на краю деревни кирпичного дома был открыт пулеметный огонь. Офицер погиб мгновенно от смертельного выстрела в голову. Гордеенко вспоминает, что солдаты были поражены на их глазах случившимся. Еще более - неприятно обескуражены. Какое-то время до этого совершенно подавленные они бесцельно фланировали по окраине деревни как раз перед этим домом!
Дом окружили, все прочесали, никого нет. В небольшом погребе все-таки нашли двоих мощного телосложения фрицев и "МG-42" с несколькими патронами в ленте...Кавалеристы их гнали за собой в нательном белье по снегу километров 30, время от времени "подбадривая" кнутом, рассекавшим одним ударом и одежду и кожу. Командир 4 эскадрона случайно одному из них кнутом отрубил ухо. Немцы продолжали бежать, казалось, не чувствуя боли. Наконец, в какой-то степени, удовлетворив чувство мести за погибшего командира полка, в поле пленных расстреляли.
...Корпус освобождал землю Польши, очищая территорию вплоть до Штетена. За штурм в городе Бромберг, Гордеенко получил свою первую медаль "За отвагу". Другой боец, пулеметчик, за тот же бой был удостоен звания Героя Советского Союза. По пути на Одер Василий Семенович в составе корпуса участвовал в освобождении многих городов и селений.
- В пулеметном взводе кавалерийского эскадрона было четыре пулемета и тачанка, - рассказывает бывалый солдат. - Перед наступлением мы спешивались, наших лошадей с тачанкой уводили в тыл, а в бой шли как пехота. Прорвали оборону противника - лошадей подогнали, пошли дальше. Лошади использовались исключительно как средство передвижения и тягловая сила. Нас перебрасывали по 50-80 километров за сутки: расстояние, которое было не под силу преодолеть пехоте. Никаких боев с участием лошадей, сабельных атак во время боевого пути кавалерийского корпуса не было, хотя клинки и шпоры по штату полагались каждому - они лежали в тачанке. Всем был еще памятен печальный случай, когда кавалерийский полк, обнажив клинки, попытался на передовую сходить "по старинке". Вражеские танки, замаскированные в кустах, несколькими выстрелами остановили это наступление с большими потерями для нас.
...Потом корпус перебросили на Кюстринский плацдарм. Маршал Советского Союза Жуков приказал следовать к Зеелов, форсировать реку Шпрее и ударить по тылам франкфуртско-губенской группировки противника, не допуская ее отхода к Берлину. Конногвардейцы сражались лихо, отважно, глубокими прорывами в тыл противника дезорганизовывали его оборону, помогали командованию решать поставленные задачи.
Гордеенко не раз видел смерть своих номеров, тяжелые ранения и контузии. Первый номер вел огонь, второй подавал ленту, а из боя часто выходил он один. Трудно сосчитать, сколько раз его обстреливали снайперы, охотящиеся за пулеметным расчетом. Жить Василию Семеновичу, как и воевать тогда приходится сейчас за себя и за того парня. Последний бой состоялся в сорока километрах от Берлина, и, как в песне поется, был трудным самым. Кавалерийской дивизии было приказано взять город Шторков и прилегающий к нему железнодорожный узел. По разведданным город был практически пуст, в действительности же там засела сорокатысячная группировка.
- Когда мы ночью зашли в город, с чердаков, подвалов на нас обрушился пулеметно-ружейный огонь, почти сразу погибли все четыре эскадрона. С пулеметного взвода 3-го эскадрона остались только я и из первого расчета Рожков. Вдвоем мы и заняли оборону. Стали прикрывать отход своих товарищей. Бронебойными пулями снайперы насквозь легко пробивали щитки "Максима", только чудом остались живы. Все ждали атаки немцев...Под утро пробрался связной и передал приказ для тех, кто остался в живых - уходить.
Гордеенко и Рожков через пристреленный город и весеннюю распутицу городской окраины четыре километра тащили на себе "Максимы". И, как оказалось, не зря. Командир полка подполковник Савва Журба под угрозой расстрела отправил артиллеристов за оставленной в бою 45-мм пушкой.
...1 мая части 2-го гвардейского Померанского Краснознаменного ордена Суворова II степени кавалерийского корпуса победоносно прошли по улицам Берлина. Это о них слова "...Едут, едут по Берлину наши казаки". Походные колонны под звуки оркестров и лихие казачьи песни тянулись по шоссейным дорогам на левое крыло 1-го Белорусского фронта. Жители окрестных населенных пунктов - сначала крадучись, а потом все более и более смело - выходили на улицы и дороги, с нескрываемым изумлением смотрели на двигавшихся в образцовом порядке "ужасных советских казаков", чудовищными зверствами которых так долго пугала немцев геббельсовская пропаганда.
Казаки на Эльбе
- Длинные походные кавалерийские колонны потянулись к Эльбе, - рассказывает фронтовик. - Солнце стояло еще высоко, когда наш полк подошел к реке. Послышался частый топот копыт. Подскакал подполковник Журба. Обгоняя головной отряд, он скомандовал:
- Строй фронт, ма-а-арш!
Рванулись вперед гнедые кони, выстраивая шеренги. Эскадрон выстроился вдоль реки в сотне шагов от воды.
- Снять чехлы со знамен...
Развернулись тяжелые полотнища: Почетное Революционное Красное Знамя от ЦИК РСФСР - за взятие крепости Гиссар в двадцать первом году, Красное Знамя от ЦИК Бухарской советской республики - за разгром банд Энвер-паши в двадцать втором, Гвардейское Знамя - за форсирование Десны в сорок третьем!
Журба взволнованным голосом громко проговорил:
- Поздравляю вас, герои-победители, с завершением славного похода через всю нашу страну, через Польшу, через Германию до того рубежа, который назначила нам наша великая Родина!
Когда над водной гладью отгремело долго перекатывавшееся "ура!", Савва Петрович сбил кубанку еще больше набекрень, подкрутил усы, сверкнул глазами и, весело посматривая на своих боевых товарищей, произнес: -
- Ну, а теперь, хлопцы, по старинному казачьему обычаю - напувать коней в Эльбе! Сле-еза-а-ай!
Снова грянуло "ура!".
...Затем на цветущих берегах Эльбы выстроились дивизии корпуса. Его командир Герой Советского Союза генерал-лейтенант Крюков промчался вдоль строя, поздравляя солдат, офицеров и генералов с Великой Победой над фашистской Германией...Василий Семенович эти минуты всегда вспоминает как самые счастливые в своей жизни.
Гордеенко Василий Семенович, ветеран Великой Отечественной войны,
в своем доме в Белоруссии 2011 год (любимые военные песни)
Автор проекта "Истории Великой Победы":
Веремеева Татьяна
Автор публикации: Павел Герасимов
Фото из архива В.С. Гордеенко и Павла Герасимова
© VeremeevaT 2011
viperson.ru
